Охотники за магией - Галанина Юлия Евгеньевна - Страница 58

— Двадцать Вторая, это — их выбор, — невесело, но спокойно сказал Ряха. — Дело заварилось, теперь отступать поздно. Хвосты — Медбрат с ними, ребятам хочется отличаться от остальных, главное — появились кони. На рассвете выезжаем. Пора спускаться с гор.

— Отличиться, говоришь? — сморщилась я. — И как после такого отличия они в седле сидеть будут?

— Будут, — мотнул головой Ряха. — Сейчас обрубки прижигают.

Я сморщилась ещё сильнее.

— Интересно мне, они здесь всегда такие сумасшедшие были или наше появление так потрясло неокрепшие умы? — процедила я. — Всё это хорошо, и даже прекрасно, но ты упустил одно важное дело, — добавила я сухо.

— Какое? — удивился Ряха.

— И ты спрашиваешь? Сорвиголов ты набрал, на коней посадил. А знамя, друг мой любезный, у тебя где?

Ряха задумался, опустил руку.

— Ой! Убери ты их! — взмолилась я, глядя, как хвосты метут пол. — Мне от их вида дурно делается! И зла на этих юнцов не хватает!

— Двадцать Вторая, ты что развоевалась? — удивился Ряха. — Там люди старше тебя есть. Есть, конечно, и младше.

— Ну не люблю я восторженных дураков! — взвыла я. — Глупо — добровольно хвоста лишиться! Когда ваш Легион разгромили — вы и податься никуда не могли, с таким-то опознавателем на попе! И давили вас, как тараканов. Но вы — солдаты, вы воевали и знали, что бывает с проигравшими. Когда Огрызок штурмовали, меня оттуда выцарапывая — мне это не нравилось ужасно, но я хотя бы понимаю, за что меня ищут. Не читай, деточка, вслух надписи на стенах, не выпускай драконов, веди себя, как положено. А эти-то куда голову суют?!

— Ты не знаешь, как они живут! — жёстко сказал Ряха. — Мне нужны люди. Людям нужен вождь, который знает, что ему нужно. Раз они с таким восторгом хвосты себе рубят, значит, им легче за мной идти с любым результатом, чем здесь прозябать.

— Да я не против! — возмутилась я. — Просто думаю вот о чём: сейчас это всё выглядит романтично и героично, но вдруг завтра они поймут, что это не их дело?! Испугаются и повернут, — а хвоста уже нет!

— Так они этого тоже боятся! — рассёк воздух ладонью правой руки Ряха. — Потому и рубят, как ты не поймёшь — именно, чтобы не возвращаться, даже если захочется. Чтобы только вперёд путь был. Двадцать Вторая, пойми — человек сам делает свой выбор и только он за него отвечает. Его хвост — в его руках. И закончим это. Так где знамя-то взять?

— У легендарного Молниеносного был милый обычай вырезать знамёна со спин своих врагов, — угрюмо сказала я, так и не признав Ряхину правоту. — Сама такое знамя видела.

— Это мощно, — согласился Ряха. — И я знаю, с чьей спины я бы кожу на знамя пустил, чтобы этому начальнику Службы Надзора пусто было! Но пока нужно что-нибудь попроще.

— Попроси у девушки скатерть, — велела я. — Или купи, если деньги остались. И хвосты убери. Можешь посоветовать бывшим владельцам привязать их к седлам, чтобы они напоминали им о невозможности обратного пути.

Идея вручить хвосты их же владельцам Ряхе понравилась, и он ушёл её реализовывать. А я грустно подумала, что власть и сон — вещи несовместимые. И по мне — лучше спать спокойно. Да только ну никак не получается!

Раз на рассвете мы выезжаем, значит, надо готовиться. Опять начинается походная жизнь, прощайте полосатые простыни и тёплые одеяла.

Да ещё в компании людей, которые будут испытывать нехилую боль в заднице, пока их обрубки не подживут. Дёргали меня эти хвосты, зажатые в Ряхиной руке, ох дёргали. И вроде бы правда то, что он говорил, а не могла я с этим примириться.

Села расчесывать собственный хвост, чтобы успокоиться: пусть будет в пику этим обрубленным — пушистым и красивым.

А когда закончила наводить на него красоту, поняла, что меня раздражает: готовность так лихо отрубить себе кусок организма и быстрая реализация этой готовности — она совсем не превратила этих мальчиков в Ряху. А они вполне могли подумать, что уже превратила. А человек — он больше внутри, чем снаружи. И прежде, чем они это поймут, часть из них расстанется с жизнью так же легко, как расстались сегодня с хвостами.

Ряха-то за свой хвост до последнего боролся.

В дверь робко постучали.

Вошла заспанная девушка с серой скатертью в руках.

— Ваш спутник сказал, что вам нужна скатерть? — сказала она, а в темных красивых глазах плескалось недоумение.

— Это не мой спутник, а ваш будущий король, — сварливо отозвалась я. — И не мне нужна скатерть, а ему знамя. Ох уж эти мужчины, ну ничего толком объяснить не могут! У меня к вам деловое предложение: вы найдете в своём хозяйстве что-нибудь подходящее, и потом сможете с полным правом назвать своё заведение «Знамя Короля», угу?

— А если он не победит? — спросила практичная девушка.

— Вы сами видите, что на дворе творится, — вздохнула я. — Даже если не победит, заварушка будет славная. В этом случае новую вывеску заказывать не понадобится, но, подумайте, сколько народу будет тянуть сюда, чтобы посмотреть, откуда всё началось, и где Дева дала Королю Знамя?

— Ну не совсем дева… — покраснела девушка.

— Ну и не совсем знамя, — подхватила я. — И пока не королю, — но потом всё это уже будет неважно, поверьте…

Девушка задумалась.

Было видно, что ей и хочется поучаствовать в этом, но и она боится, что наутро отрубленные хвосты окажутся верёвочными, кони — деревянными, а Ряха — обыкновенным кабацким пропойцей, каких так много повидало её заведение. А скатерть пропадёт. Жалко.

— Мне так хочется вам поверить… — призналась она. — Но ведь не бывает такого… То есть бывает, но не у нас…

— А вы мне и не верьте, — посоветовала я. — Вы к нему подойдите, только поближе — и сами поймёте. Ряха пахнет вождём.

Глаза у девушки блеснули. Похоже, это её убедило.

— А когда вы на кухне мылись, у вас волосы влажные потом странно пахли, — заметила она. — Полынью.

Я утвердительно кивнула и грустно подумала:

«А это — запах Дракона».

— Каждый пахнет своей судьбой, — объяснила я.

Девушка ушла нюхать Ряху, чтобы определить, жертвовать скатертью или нет.

Я снова выглянула в окно.

Семнадцать готовых к выезду коней у коновязи. Значит, пятнадцать человек решили поддержать нас. Много.

Вот и сам Ряха появился во дворе. Вокруг него зашевелились тёмные фигуры. Тёмные — потому что к кострам он не пошёл, остановился неподалеку от дверей.

Видимо, он превратил процесс раздачи хвостов достойным в некое театральное действо, потому что опять раздались боевые крики.

Во двор вошёл человек, сжимающий охапку палок в руках. Но концы жердей негромко взблестнули металлом в оранжево-красном свете костров — значит, копья. Копья разобрали.

Хлопнула дверь и к Ряхе подошла девушка, почти вплотную, и, видимо, что-то у него спросила.

Всё правильно, для обнюхивания нужна причина. Они поговорили, и девушка вернулась в кабак.

Ну вот, сейчас и станет понятно, под какие знамёна будут стекаться его грядущие сторонники.

Тёмно-красный, почти бордовый кусок ткани со старательно вышитыми на нём тремя золотыми рыбками (жареными, надо полагать), — вот что принесла девушка вместо скатерти.

— Ой, какая прелесть! — не сдержалась я при виде пузатых рыбок.

— Это я вышивать училась, — хмуро объяснила девушка. — До того, как стало ясно, что придётся на себе кабак тянуть. Я-то думала, буду сидеть себе в светлице, да иглой с шелковым хвостиком по полотну порхать. Зря мечтала, времени нет. Подойдёт такое?

— Подойдёт! — кивнула я. — Рыбки — очень хороший мотив для знамени. Просто замечательный. И выразительный, и свежий. Осталось только к древку прикрепить — и полный порядок.

Мы спустились вниз, позаимствовали одно из копий и общими усилиями прикрепили к нему полотно.

— Буду следить за вашими успехами, — пообещала девушка, придирчиво оглядывая новое знамя. — Доску крепкую для новой вывески пока подберу. На всякий случай.

Глава двадцать пятая

РАССВЕТ БЫЛ ТУМАННЫМ

Рассвет был туманным, очень похожим на наше будущее, — выехали со двора, утопая в белом, холодном молоке. Даже странно было, как всё поменялось: вот только были в тепле, сухости, почти домашнем уюте, — а теперь кругом сырая мгла, неприютно, неприкаянно…