Страхи мудреца. Книга 2 - Ротфусс Патрик "alex971" - Страница 3

Я тупо смотрел на свои руки. Они по-прежнему сжимали недоплетенный венок из зеленой травы, который я принялся было вязать, когда началась песня. Это была широкая, плоская косица, которая уже начала сворачиваться в кольцо.

Не поднимая глаз, я услышал шелест юбок Денны — она шевельнулась. Надо было что-то сказать. Я и так уже молчал слишком долго. В воздухе повисло слишком долгое молчание.

— Город назывался не Миринитель, — сказал я, глядя в землю. Это было не худшее, что я мог бы сказать. Но сказать следовало совсем не это.

Пауза.

— Что?

— Не Миринитель, — повторил я. — Город, который сжег Ланре, назывался Мир Тариниэль. Ты извини, что я тебе это говорю. Менять имена — тяжелая работа. Размер полетит в каждом третьем куплете…

Я сам удивился, как тихо я говорю, как плоско и безжизненно звучит мой собственный голос.

Я услышал, как она изумленно ахнула.

— Так ты уже слышал эту историю прежде?

Я поднял взгляд на Денну. Она смотрела на меня горящими глазами. Я кивнул, по-прежнему чувствуя себя странно безжизненным. Пустым, точно выдолбленная тыква.

— Отчего ты выбрала для песни именно эту тему? — спросил я.

И этого тоже говорить не следовало. Мне до сих пор кажется, что, скажи я тогда именно то, что следовало, все обернулось бы иначе. Но даже теперь, после того как я размышлял об этом в течение многих лет, я не могу представить, что можно было сказать такого, чтобы все исправить.

Ее возбуждение мало-помалу угасало.

— Я нашла ее вариант в одной старой книге, когда занималась генеалогическими изысканиями по просьбе своего покровителя, — ответила она. — Ее почти никто не помнит, идеальный сюжет для песни. Вряд ли мир нуждается в новой истории про Орена Велсайтера. Я никогда не добьюсь цели, повторяя то, что уже перепевали по сто раз другие музыканты.

Денна с любопытством взглянула на меня.

— Я-то думала, что сумею удивить тебя чем-то новеньким. Ни за что бы не подумала, что ты слышал о Ланре.

— Слышал, много лет назад, — оцепенело ответил я. — От старого сказителя в Тарбеане.

— Ну и везучий же ты!.. — Денна в замешательстве покачала головой. — Мне-то пришлось собирать ее по кусочкам в сотне разных мест.

Она сделала примирительный жест.

— Точнее, нам с моим покровителем. Он мне помогал.

— С твоим покровителем… — повторил я. Когда она упомянула его, я ощутил проблеск эмоций. При том, что я чувствовал себя абсолютно опустошенным, злоба разлилась по моему нутру на удивление стремительно, как будто во мне костер разожгли.

Денна кивнула.

— Он себя воображает кем-то вроде историка, — сказала она. — По-моему, он метит на место при дворе. Он будет не первым, кому удалось войти в милость, пролив свет на судьбу чьего-нибудь давно забытого героического предка. А может, он пытается найти героического предка самому себе… Это объяснило бы наши усиленные изыскания в старых генеалогиях.

Она поколебалась, кусая губы.

— По правде говоря, — сказала она, словно решившись сделать признание, — я сильно подозреваю, что песня эта предназначается для самого Алверона. Мастер Ясень намекал, что у него свои дела с маэром.

Она озорно усмехнулась.

— Кто знает? В тех кругах, где ты вращаешься, ты, быть может, уже встречался с моим покровителем, и даже не подозреваешь об этом.

Я принялся лихорадочно перебирать сотни аристократов и придворных, с которыми встречался мимоходом за последний месяц, но мне было трудно сосредоточиться на их лицах. Пламя во мне разгоралось все сильнее и наконец охватило мою грудь целиком.

— Но довольно об этом! — сказала Денна, нетерпеливо взмахнув руками. Она отодвинула арфу и уселась на траве, скрестив ноги. — Ты меня нарочно мучаешь. Скажи, что ты думаешь?

Я смотрел на свои руки, рассеянно теребя плоскую косицу из зеленой травы, которую я сплел. Косица была гладкая и прохладная на ощупь. Я уже не помнил, как именно я собирался соединить ее концы в кольцо. Я слышал, как Денна говорит:

— Я знаю, там еще есть шероховатости! — в ее голосе звучало нервозное возбуждение. — Придется исправить то название, о котором ты говорил, если ты точно уверен, что оно правильное. Начало немного корявое, а седьмая строчка вообще кошмарная, это я знаю. Надо будет еще расширить описания битв и его отношений с Лирой. И финал надо сделать менее рыхлым. Но в целом как она тебе?

Когда она ее отшлифует, песня выйдет блестящая. Ничем не хуже той, которую могли бы написать мои родители. И от этого все выглядело еще ужаснее.

Руки у меня тряслись, я сам удивился, как трудно оказалось сдержать дрожь. Я отвел от них взгляд и посмотрел на Денну. Ее возбуждение развеялось, когда она увидела мое лицо.

— Тебе придется переделать не только название, — я старался, чтобы голос мой звучал ровно. — Ланре не был героем.

Она смотрела на меня странно, словно не могла понять, шучу я или нет.

— Что-что?

— Все было не так, с начала до конца, — сказал я. — Ланре был чудовищем. Предателем. Песню надо переделать.

Денна запрокинула голову и расхохоталась. Видя, что я не смеюсь вместе с ней, она озадаченно склонила голову набок.

— Ты что, серьезно?

Я кивнул.

Лицо у Денны окаменело. Она сердито сощурила глаза и поджала губы.

— Ты, верно, шутишь?

Она молча пошевелила губами, потом покачала головой.

— Нет, это совершенно немыслимо. Ведь если Ланре — не герой, вся история разваливается.

— Тут речь не о том, хорошая это история или нет, — сказал я. — Речь о том, что было на самом деле, а что нет.

— На самом деле? — она уставилась на меня, не веря своим ушам. — Да ведь это просто какая-то древняя сказка! Все названия в ней вымышленные. Все герои вымышленные. Ты с тем же успехом мог бы огорчиться, если бы я выдумала новый куплет для «Лудильщика да дубильщика»!

Я почувствовал, как с моих губ рвутся слова, жаркие, как огонь в печи. Я судорожно проглотил их.

— Некоторые истории — просто истории, — согласился я. — Но не эта. Ты тут ни при чем. Ты никак не могла…

— Ну, спасибо! — ядовито отозвалась она. — Я тут, значит, ни при чем? Как это мило!

— Ну ладно! — резко ответил я. — Раз так, то ты тоже виновата. Надо было провести более тщательные изыскания!

— Да что ты можешь знать о моих изысканиях?! — осведомилась она. — Ты о них вообще представления не имеешь! Я объехала весь мир, раскапывая это предание по кусочкам!

То же самое сделал и мой отец. Он начал писать песню о Ланре, но изыскания привели его к чандрианам. Он потратил годы, охотясь за полузабытыми преданиями и раскапывая смутные слухи. Он хотел рассказать в своей песне правду о них, и они убили всю мою труппу, чтобы положить этому конец.

Я опустил глаза в траву и подумал о тайне, которую хранил так долго. Подумал о запахе крови и паленых волос. О ржавчине, о синем огне, об изломанных телах моих родителей. Как выразить нечто столь огромное и ужасное? С чего начать? Я чувствовал внутри себя тайну, огромную и тяжкую, как камень.

— В той версии истории, что слышал я, — сказал я, коснувшись дальнего конца тайны, — Ланре сделался одним из чандриан. Ты бы поосторожнее. Некоторые истории опасны.

Денна уставилась на меня.

— Чандрианы?! — переспросила она. И расхохоталась. Нет, не своим обычным радостным смехом. Это был резкий, насмешливый хохот. — Ты что, маленький, что ли?

Да, я прекрасно понимал, как по-детски это звучит. Я вспыхнул от стыда и внезапно вспотел всем телом. Открыв рот, чтобы заговорить, я почувствовал, как будто отворяю дверцу топки.

— Ах, это я маленький, да? — бросил я. — Да что ты вообще понимаешь, ты, тупая…

Я себе едва язык не откусил, чтобы не договорить то, что собирался сказать.

— А ты, значит, все на свете понимаешь, да? — осведомилась Денна. — Ты же у нас в Университете учился, значит, мы, все остальные, по-твоему…

— Прекрати искать повод для злости и выслушай меня! — рявкнул я. Слова хлынули из меня наружу расплавленным железом. — Ты выходишь из себя, как избалованная девчонка!