Будь проклята Атлантида! - Житомирский Сергей Викторович - Страница 67

67

Пеласг рассказывал так живо, что нельзя было усомниться в его правдивости. Гехра тоже поверит!

«Завтра, - решил Сим, - поеду с пеласгом к Круглощекой. Если к вечеру Змея и останется жива, то будет изрядно потрепана. Севзу тоже перепадет!»

Но неожиданное событие нарушило этот замысел. С юга пришел запоздалый отряд: с полтысячи коттов, понемногу людей других племен. Они подошли к Атле вечером и, конечно, за ночь доброжелатели успели рассказать им, что очередь негров прошла. Вот разве что перебить узкоглазых, которых тащит с собой Промеат, - тогда всем места хватит.

- Ну зачем ты взбаламутила этих черных! – Севз раздраженно повернулся к Майе. – Твои свары не приносят ничего, кроме срама. Слышала? Промеат вернулся из Ронада. Теперь он поедет к ним, и к вечеру черные будут на него молиться.

- Да, он опередил нас, - кивнула Майя. – Но бой начат, и надо довести его до конца. – Она вплотную подошла к Севзу. – Поверь мне, твои братья – боги – шлют тебе удачу. Другой может и не быть. Если сейчас ослабнешь духом, всю жизнь будешь клясть себя.

- А что ты задумала?

- Пока его нет, надо напасть на гавань, пощипать атлантов и ибров. А, главное, убить проклятого япта! Промеат в ярости оскорбит тебя, и ты открыто покараешь его за это. Ну, власть над миром или чум Гехры? Помни, я туда не полезу. Тебе ли, великому богу, валяться на вонючих шкурах? Нас ждут дворцы и храмы, которые ты построишь в Таре, верные слуги и надежные воины. Соплеменники должны уважать тебя, а остальные – преклоняться. Разве Промеат, много о себе возомнивший рисователь знаков, имеет право становиться на твоем пути?

Несколько мгновений Севз молчал, прикрыв глаза. По лицу его пробегали сомнения, горечь, стыд. Потом оно окаменело в мрачной решимости.

- Пусть он сгинет! – прохрипел Потрясающий молниями. – Такова моя воля! Воля бога!

- Вот и ладно, - деловито кивнула Майя, - для начала зови всех вождей, матерей, старших воинов на большое пиршество.

Пусть сидят в зале, жрут, слушают песни и не чуют, что творится. А на гавань натравим оолов: они самые темные и злые. Как только Пстал со старейшинами отправится на пир, пошлем к его деткам всех шакалов и вдоволь некты.

Промеат не счел известие о предполагаемом набеге обманутых коттов серьезным. Он отправился к ним с Инадом и взял на всякий случай отряд конных ибров. Ор и Тейя отправились во дворец на пир старейшин, послушать песни. Говорили, что в Атле появился Арфай.

По огромному дворцовому залу, синий потолок которого держали на плечах красные статуи, перекатывался гул голосов. Разрисованные стены, привыкшие к шепоту придворных, неслышному бегу вестников, мерным шагам стражи, вздрагивали от криков веселящихся дикарей. На расставленных как попало столах, расстеленных шкурах и коврах и просто на полу лежали груды полусырого мяса, морщились бурдюки некты, мерцали чаши с пивом и пенным соком.

На устланном богатыми тканями возвышении сидели главные вожди. Севз поместился посередине, положив руку на плечо Гехре. Справа от них Пстал, встряхивая спутанной серой гривой, в чем-то убеждал Эстипога, слева Хамма, уютно пристроив на шкурах увечную ногу, задумчиво высасывала мозговую кость. Дальше по сторонам сидели вожди лучших отрядов, матери сильных общин. Ор и Тейя расположились на кожаных подушках около возвышения недалеко от места, где выступали плясуны и музыканты.

Забыв о тревогах, недобрых слухах, тоскливом ожидании, люди веселились от души. То там, то тут раскаты хохота встречали чью-нибудь немудреную шутку. Прислужники-атланты метались между пирующими с блюдами и кувшинами.

Наконец, появился Арфай. Прошедшие годы не щадили землепоклонника. Его густые прежде волосы поредели, борода из рыжей стала седой, лицо покрыли морщины. Когда певец вышел на площадку и произнес приветствие вождям, зал затих в ожидании. Арфай ударил концами пальцев по натянутой коже бубна и начал свой речитатив, на этот раз на ут-ваау. Теперь героями его рассказа стали восставшие племена, чудесные гиганты, дети Геи-Земли, которых он прославлял, не жалея красок:

Трое огромных и мощных сынов, несказанно ужасных, - Котт, Бриарей крепкодушный и Гиес – надменные чада. Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый Около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов По пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких. Силой они неподступной и ростом большим обладали.

Слушатели одобрительно зашумели. Арфай, склонив голову, выдержал паузу и продолжал, напомнив о тяготах, испытанных ими на Канале.

Горестно жизнь проводили они глубоко под землею, Возле границы пространной земли, у предельного края, С долгою тяжкою скорбью в душе, в жесточайших страданьях, Всех их, однако, Кронид и другие бессмертные боги, Вывели снова на землю, совета послушавшись Геи: Точно она предсказала, что с помощью тех великанов Полную боги победу получат и громкую славу. Ибо уж долгое время сражалися друг против друга Боги-Титаны и боги, рожденные на свет от Крона… А разрешенья тяжелой вражды иль ее окончанья Не приходило и не было видно конца межусобью… Вызволив тех великанов могучих, подали им боги Нектар с амвросией – пищу, которой питаются сами… После того, как амвросией и нектаром те напитались, Слово родитель мужей и богов обратил к великанам… «Встаньте навстречу Титанам, в жестоком бою покажите Страшную силу свою и свои необорные руки…» Так он сказал. И ответил тотчас ему Котт безупречный: «Вынесши столько мучений, владыка, сын Крона! Ныне разумною мыслью, с внимательным духом тотчас же Выступим мы на защиту владычества вашего в мире И беспощадной ужасной войною пойдем на Титанов». Так он сказал. И одобрили слово, его услыхавши, Боги, податели благ. И войны возжелали их духи Пламенней даже, чем раньше. Убийственный бой возбудили Все они в этот же день, - мужчины, равно как и жены…

Дальше речь пошла о Тифоне, который в воображении Арфая слился с атлантским войском, боевыми мамонтами, медведями, огненосными колесницами. В зале повеяло страхом, когда, ударяя в бубен, Арфай запел:

Силою были и жаждой деяний исполнены руки Мощного бога, не знал он усталости ног. Над плечами Сотня голов поднималась ужасного змея-дракона. В воздухе темные жала мелькали. Глаза под бровями Пламенем ярким горели на главах змеиных огромных. Взглянет любой головою – и пламя из глав ее брызнет… И совершилось бы в этот же день невозвратное дело, Стал бы владыкою он над людьми и богами Олимпа…

Зал замер, готовясь вновь пережить великую битву. Почему с таким волнением все ждали, что будет дальше? Боялись, что певец своим дивным колдовством может все повернуть иначе? Нет, Арфай помнил сражение:

Все вкруг бойцов закипело – и почва, и море, и небо, С ревом огромные волны от яростной схватки бессмертных Бились вокруг берегов, и тряслася земля непрерывно…. Затрепетали Титаны под Тартаром около Крона От непрерывного шума и страшного грохота битвы. Зевс же владыка, свой гнев распалив, за оружье схватился, - За грозовые перуны свои, за молнию с громом. На ноги быстро вскочивши, ударил он громом с Олимпа, Страшные головы сразу спалил у чудовища злого… Тот ослабел и упал. Застонала Земля-великанша После того, как низвергнул его Громовержец, Пламя владыки того из лесистых забило расселин…