Время любить - Козлов Вильям Федорович - Страница 130

Павел Дмитриевич выглядел усталым, постаревшим по сравнению с тем, каким его видел Андрей последний раз в Андреевке. Седые волосы отступили от выпуклого лба, серые абросимовские глаза малость потускнели, заметен стал живот. Правда, дядя и раньше был грузным. Много расспрашивал про отца, Андреевку – он там не был давно, от Вадима Федоровича слышал, что Александров покончил с собой, а его сын Иван женился на внучке Волоковой, матери Павла Дмитриевича. Андрей рассказал, что Жанна Найденова – дочь того самого Игоря Шмелева, который исчез во время войны, он сменил фамилию на Найденова, потом сбежал за границу… Поведал Андрей и о встрече с ним в Афганистане и его смерти от пули контрреволюционеров.

– Неужели даже такого отпетого… типа потянуло на Родину? – удивлялся Павел Дмитриевич.

– Честно говоря, если бы не он, мне бы не удалось удрать к своим, – сказал Андрей.

– Жил братец в Москве, а я и не знал! – продолжал удивляться Павел Дмитриевич. – А впрочем, я его вряд ли и узнал бы. Столько лет прошло, я ведь помню его мальчишкой.

– Отец тоже его не узнал в Казахстане, когда там был в командировке, – вспомнил Андрей. – Он встретился с ним в целинном совхозе. Найденов не признался, он ведь уже тогда готовился к побегу.

– Выходит, верна пословица: яблоко от яблони… – усмехнулся Павел Дмитриевич. – Поехал за океан, думал, там ему манна небесная на голову посыплется! А окончил жизнь, как и его папаша – Карнаков! Тот служил фашистам, а этот – иностранным разведкам. Вот зачем они нужны нашим врагам – совершать диверсии, убийства, быть наемниками! И могилы их сровняются с землей…

Павел Дмитриевич показал альбом с цветными фотографиями птиц и разных зверюшек, посетовал, что теперь совершенно нет времени заниматься любимым делом, вот выйдет на пенсию, тогда поедет в Андреевку и сделает с натуры массу снимков…

– Остались в Андреевке хоть зайцы-то? – поинтересовался он. Когда заговорил о поселке, лицо просветлело, морщины на лбу разгладились.

– Я не охотник, – улыбнулся Андрей. – Стрижи над водонапорной башней летают, черные дрозды каждую осень совершают налет на наши вишни. Дерюгин метлой их отгоняет… Зато дятел зимой живет в скворечнике.

Абросимовы оставляли Андрея ночевать: мол, какой смысл ехать на ночь глядя? Выспится, а утром рано выедет. Но Андрей любил вечернюю езду, пустынное шоссе – вечером машин всегда меньше, чем днем, – а потом, утром ему надо быть на работе. Когда устанет, можно свернуть на проселок и немного поспать в машине. Ему не привыкать.

Диктор сообщил, что в Москве ночью будет легкий мороз, а днем температура повысится до шести градусов тепла, осадков не будет, видимость на дорогах хорошая. Багровая полоса на горизонте стала разжижаться. В ней появились зеленоватые прожилки, вершины деревьев купались в золоте, накатанное шоссе розово заблестело. Миновав деревушку, Андрей прибавил газ, как вдруг пришлось затормозить: шоссе переходили домашние утки. На обочине холодно блеснуло озеро, это они оттуда возвращались в поселок. Утки шли не спеша, вразвалку, одна за другой. Эти не станут всполошно разбегаться, как куры, при виде машины, спокойно перейдут шоссе и даже не оглянутся.

Когда уже стало смеркаться, а на небе чуть вправо от шоссе засияла одинокая яркая звезда, Андрей увидел на обочине человека с поднятой рукой. Никаких вещей у его ног он не заметил. За спиной человека виднелся железный прицеп с опущенным передком. На прицепе громоздились железобетонные кольца для колодцев. Андрей притормозил, человек торопливо подошел, подергал за ручку двери, потом приблизил улыбающееся лицо к стеклу.

Андрей открыл дверь, хотел спросить, куда ему, но человек уже уселся рядом на переднее сиденье, передернул плечами.

– Наверное, ночью будет мороз!

– Куда вам? – спросил Андрей.

Тот не успел ответить, потому что к машине подошел еще один человек. Заглянув в окно, сделал движение пальцами – мол, откройте дверь. Прежде чем Андрей сообразил, откуда тот взялся, человек, только что севший в машину, перегнулся и открыл дверь в салон.

– Салют! – поприветствовал человек, усаживаясь на заднее сиденье. В руках у него был свернутый пиджак или куртка. Он бережно положил сверток на колени. В нем угадывался продолговатый предмет.

Андрей почувствовал какой-то странный специфический запах, но времени на то, чтобы разобраться, что это такое, не было. Парень, севший первым, повернул к нему плохо выбритое лицо – светлые кустики торчали у носа и на подбородке, – широко улыбнулся и сказал.

– Вот суки, эти частники, прут мимо, и никто не остановится, а ты молоток! Пожалел нас, бродяг!

– Вы довольно бесцеремонные ребята, – заметил Андрей.

– Жизнь всему научит, – улыбнулся сосед. – Верно, Гена?

Второй парень пошевелился сзади, но ничего не сказал. Первому можно было на вид дать лет двадцать пять, второй был немного старше. И тут Андрей наконец сообразил, что это за запах, – так пахло у них в солдатской казарме после генеральной уборки и дезинфекции Запах неприятный, тревожный…

– Далеко вам? – спросил он.

Он уже понял, что второй мужчина прятался за прицепом. Бывает, девушка на шоссе поднимает руку, водитель останавливается, а потом откуда-то появляется парень или два и тоже просят подвезти. Известный прием!

– Куда нам, кореш? – повернул к приятелю голову в серой, низко надвинутой на лоб кепке первый парень.

– Подальше отсюда, – буркнул тот.

– Пока прямо, – распорядился парень в кепке. У второго на голове была шапочка-«петушок» с надписью «Спорт».

– Пока… – покачал головой Андрей.

Надо сказать, его пассажиры ведут себя не очень-то тактично. Мелькнула было мысль предложить им выйти, но он отогнал ее: оба одеты легко, ночь на носу. Может, им нужно-то всего до первого населенного пункта. Только зачем надо было хитрить, прятаться? Раз остановился, и двоих бы подвез…

Он тронул машину с места, постепенно набрал скорость до девяноста километров.

– Не нарушаешь? – с ухмылкой кивнул на спидометр парень в кепке.

– С этими гадами лучше не связываться, – вставил второй.

В зеркале заднего обзора Андрей заметил, что худое, заостренное книзу лицо его скривилось. Руки крепко сжимали сверток. «Что он там прячет? – подумал Андрей. – Бутылку водки, что ли?»

– Куда сам-то едешь? – поинтересовался парень помоложе.

Андрей не любил, когда незнакомые обращались к нему на «ты», но не каждого же встречного будешь ставить на место.

– В Ленинград, – коротко ответил он.

– Есть там у меня в Купчине зазноба… – ухмыльнулся парень в кепке. – А что, Гена, может, в Питер махнем? – Он оглянулся через плечо на приятеля. – Тепло, не дует, и компания хорошая.

– Лопух, – добродушно заметил тот и отвернулся к окну, за которым проплывали распаханные поля.

Андрей вспомнил, что парни сели к нему между Торжком и Вышним Волочком. Это довольно большой перегон, крупных населенных пунктов вроде не будет до самого Вышнего Волочка. Все меньше попадается встречных машин, солнце давно скрылось, асфальт на холмистом шоссе потемнел, в придорожных кюветах серебристо взблескивает талая вода. На обочине белыми свечами тянулись в небо огромные березы. На некоторых чернели грачи, устроившиеся на ночевку.

Гена за спиной Андрея закурил, потянулся за папиросой и его сосед.

– Ребята, вы уж потерпите, – попросил Андрей: он не любил табачного дыма.

Бесцеремонность пассажиров все больше раздражала. Кстати, они так и не сказали, куда им ехать. До Ленинграда находиться в их обществе было бы не очень-то приятно.

– Уж лучше ты, кореш, потерпи, – нагло ответил парень в кепке. – Нас двое, а ты один.

– Ты же не красная девица, – вставил Гена.

– Девицы теперь смолят почище нас, мужиков, – хохотнул парень в кепке.

Андрей поймал на себе его косой холодный взгляд, бросились в глаза неестественная бледность, выпирающий кадык на худой шее. Синеватые губы то и дело кривились в недоброй усмешке. Повнимательнее разглядел в заднее зеркало и Гену. Тот тоже был бледнолицый, с цепким взглядом серых глаз. Заостренное, с длинным носом лицо было мрачным. Заметив, что водитель за ним наблюдает, заворочался на сиденье, недовольно хмыкнул: