Охранитель - Мартьянов Андрей Леонидович - Страница 71

И, конечно, огромное влияние оказала Реформация — если католическое духовенство Средневековья к баням относилось сравнительно нейтрально (и мылось само — есть упоминания о посещении бань и Римскими Папами), лишь запретив совместное мытье мужчин и женщин, то протестанты запретили вообще — не по–пуритански это. В 1526 году Эразм Роттердамский констатирует: «Двадцать пять лет тому назад ничто не было так популярно в Брабанте, как общественные бани: сегодня их уже нет — чума научила нас обходиться без них». В Париже бани практически исчезли при Людовике XIV.

Именно в Новое Время европейцы начинают удивляться русским публичным баням и парным, которые в XVII веке уже заметно отличают Восточную Европу от Западной. Культура была утрачена.

6. Ужасы Черной смерти.

Не смотря на минувшие 660 лет свидетельств современников о великой эпидемии чумы 1347–51 годов сохранилось предостаточно — возьмем хоть «Декамерон» Джованни Боккаччо, где автор добросовестно описал бедствие во Флоренции:

«…На переполненных кладбищах при церквах рыли преогромные ямы и туда опускали целыми сотнями трупы, которые только успевали подносить к храмам ».

Что характерно, такие инфекции как натуральная оспа или тиф были злом общеизвестным и привычным: оспой переболевал чуть не каждый третий, что осталось в поговорках: «Von Pocken und Liebe bleiben nur Wenige frei», «Немногие избегнут оспы и любви». Причем, отдельно заметим, среди крестьянства дела с оспой обстояли более благополучно из–за работы с домашней скотиной — овцы, козы и коровы, болевшие «коровьей оспой», при постоянном контакте передавали иммунитет хозяевам. Единственная массовая эпидемия оспы с большой смертностью в раннем Средневековье отмечена только в 846 году при нашествии норманнов на Париж.

«Черная смерть» середины 1300–х годов становится ударом, от которого Европа не могла оправиться столетие. Смертность в разных регионах — от 30% (при большой удаче) до 90% — так в Авиньоне в январе 1348 года чуму обнаружили только после того, как все монахи одного монастыря (около 700 человек) умерли в одну ночь. Хронисту вполне можно верить — легочная форма чумы исключительно скоротечна и очень заразна. Сын византийского кесаря Иоанна Контакузина Андроник умер в течении трех часов после появления первых симптомов.

Даже при сравнительно небольшой плотности населения (город в 10000 человек — уже мегаполис) распространяется чума молниеносно. Началось все в 1346 в Константинополе, на Сицилии и на Адриатическом побережье Италии. В 1347 — всё побережье Средиземноморья и острова. 1348 — самый пик эпидемии, — вся Европа от Валенсии на западе, до норвежского Бергена на севере.

В целом вся первая половина XIV века — эпоха сплошных неприятностей, однозначно предрекающих Судный день:

— Невероятное распространение крайне злокачественной формы проказы (20 тысяч лепрозориев, если верить Матвею Парижскому и его «Chronica majora», а он наверняка знал, о чем писал).

— Великий голод 1315—1317 из–за очень холодной весны 1315. Неурожай по всей Европе. Потери — несколько миллионов.

— Малое похолодание — т.н. «малый ледниковый период».

— Сильное землетрясение 25 января 1348 года, имевшее всеевропейский характер, повторилось 2 февраля. Трясло даже в Скандинавии, хотя очаг был на Средиземном море. Особенно пострадали Ломбардия, Каринтия, Истрия, Швабия, Бавария, Моравия, Рим, Парма. С меньшей силой землетрясения повторились в 1349 г. в Польше, Англии и Северной Европе (подземные толчки на европейском континенте прекратились не ранее 1360 г.).

— В 1342 г. — обилие снега зимой и сильные дожди летом — поля Франции опустошены сильным наводнением, в Германии затоплено много городов.

— С 1345 г. по всей Европе период «особенной сырости», продолжавшийся еще несколько лет, постоянные неурожаи, нашествия саранчи аж до Голштинии и Дании.

— 1349 год — эпидемия ящура в Британии, сокращение численности домашнего скота впятеро.

— Основная эпидемия Черной смерти 1348–51 годов — заболело больше трети населения (25–35 миллионов), выживших практически нет.

Чума шла несколькими последовательными волнами:

— 1361 г. Заболевших до половины, есть выздоравливающие.

— 1371 г. Заболевших около одной десятой. Многие выздоравливают.

— 1382 г. Заболевших около одной двадцатой, Выздоравливает большинство.

И что вы думаете, получилось в итоге? В конце XIV и начале XV веков происходит невероятный демографический взрыв, фактически восстанавливающий численность населения — да так, что можно было вести Столетнюю войну еще семьдесят лет. Испанский историк Морешон указывает: «Множество вновь создаваемых семей оказались необычайно плодовиты — в таких браках очень часто рождались двойни».

В целом, вся эта история попахивает мистикой — столько несчастий одновременно, за несколько десятилетий, обычно не происходит. Заметим, что в будущем эпидемий масштаба «Черной смерти» никогда не случалось — в Лондон 1665 года завезли бубонную чуму, и это была последняя вспышка не распространившаяся дальше и со сравнительно небольшой смертностью.

Случись нечто подобное в Европе сейчас, из 830 миллионов умерло бы миллионов триста или больше.

* * *

По тем временам подробная статистика смертности велась людьми образованными, а образование в основном получали лица духовного звания. Общая смертность от чумы по отдельным диоцезиям известна благодаря сохранившимся монастырским летописям — что, в принципе, позволяет наблюдать относительно цельную картину: если в Византии, Британии, Италии, Шлезвиге или Кастилии происходило одно и то же и с минимальными различиями, то нет основания думать, что в других регионах было иначе. Вот разные свидетельства от 1347–48 годов (по Руси — от 1352):

Никофор Григора, Константинополь: — «Тяжкая и чумоподобная болезнь опустошала как города, так и села, и наши, и все, которые последовательно простираются от Гада до Столбов Геркулесовых. В течение одного–двух дней в большинстве домов все живущие вымирали разом, не исключая ни людей, ни животных».

Микель де Пьяцца, Сицилия, автор «Светской хроники»: — «Трупы оставались лежать в домах, и ни один священник, ни один родственник — сын ли, отец ли, кто–либо из близких — не решались войти туда: могильщикам сулили большие деньги, чтобы те вынесли и похоронили мертвых. Дома умерших стояли незапертыми со всеми сокровищами, деньгами и драгоценностями; если кто–либо желал войти туда, никто не преграждал ему путь».

Махмуд ал–Айни, Египетский султанат, Александрия: — «О чуме, подобной этой, никто (прежде) не слыхал. Число умерших в Мысре и Каире доходило до 900 тысяч человек. Оказался недостаток во всех товарах, вследствие незначительности привоза их, так что бурдюк воды обходился в землях Египетских дороже 10 дирхемов… Не стало людей в домах; в последних были брошенные пожитки, утварь, серебряные и золотые деньги, но никто не брал их».

Найтон Лестерский, Британия: — «После чумы много зданий, больших и малых, во всех городах, поместьях и селениях разрушилось, ибо никто в них не жил».

Никоновский свод, Русь: — «Бысть мор зол во граде Пскове… Сица же смерть бысть скора: харкнет человек кровию и в третий день умираша. Аще кто у кого возьмет, в той же час неисцельно умирает. <…> во всей земле Русстей смерть люта, и напрасна и скора; и бысть страх и трепет велий на всех человецех».

(Как обычно, как обычно — молниеносная легочная форма).

Умар ибн ал–Варди, Персия: — «В 747 (1346–47 РХ) году приключилась в землях Узбековых чума, (от которой) обезлюдели деревни и города; потом чума перешла в Крым, из которого стала исторгать ежедневно до 1000 трупов, или около того. Затем чума перешла в Рум, где погибло много народу, — сообщал мне купец из людей нашей земли, прибывший из того края, что кади Крымский рассказывал (следующее): «Сосчитали мы умерших от чумы, и оказалось их 85 тысяч, не считая тех, которых мы не знаем».

Таким образом во всех регионах, — от Улуса Джучи до Британии — мы наблюдаем системную катастрофу библейских масштабов. Параапокалипсис.