Отец по договору - Нортон Алисон - Страница 30

— Да, это я тебе говорю.

— Ты научилась бескорыстию у твоего отца? — усмехнулся он, глядя ей в глаза.

Линор несколько секунд стояла с побледневшим как мел лицом, в ее глазах закипали слезы обиды. Наконец она заговорила, и голос ее оказался неожиданно тихим:

— Мне жаль тебя, Аллан. Ты можешь достичь почти всего, но думаешь только о том, чего достичь не можешь. Ты завистлив, и это отравило тебе детство. Ты все время пытался стать кем-то, не замечая, что уже являешься полноценной личностью. Повторяю, деньги — это еще не все. Но я вижу, что для тебя это не так. Мы могли бы стать настоящей семьей… Однако я не желаю, чтобы ты отравил нашего ребенка ядом, которым дышишь сам.

Как? Она в самом деле сказала что-то о настоящей семье? Аллан устремился к ней.

— Линор!

— Нет, не трогай меня. — Молодая женщина отшатнулась, затем оглянулась, словно бы в замешательстве, и схватила со стола свою сумочку. — Я ухожу, Аллан. Прямо сейчас. Кевин завтра заедет за моими вещами.

Линор пошла к двери. Аллан смотрел на нее как во сне. Вся его жизнь за один вечер разваливалась на куски, а он со своими деньгами ничего не мог с этим поделать.

Отворив дверь, чтобы выйти, Линор обернулась и долгим страдающим взглядом посмотрела ему в глаза.

— Лучше жить в нищете, чем позволить деньгам управлять твоим сердцем. Я постараюсь научить этому нашего ребенка.

Ребенок! Она не только уходит, она еще и забирает с собой Наследничка. Эта мысль показалась Аллану настолько невыносимой, что он одним прыжком нагнал ее в дверях и схватил за плечо.

— Ты не имеешь права уходить. Ребенок… Твой долг по отношению к нему…

По щеке Линор катилась слеза.

— Долг — это не то, на чем можно строить семью. Нужна любовь, Аллан. И способность прощать.

— Любовь? — эхом отозвался он и горько усмехнулся. Более жестоко Линор не могла поставить его на место. Она откровенно сказала ему, что не любит его и никогда не полюбит.

Молодая женщина по-своему поняла его усмешку и дернула плечом, пытаясь сбросить удерживающую ее руку.

— Есть такое смешное слово, мистер бизнесмен, — «любовь». Я любила тебя, может быть, любила со дня нашей встречи, но ты сам убил во мне это чувство…

Аллан замер как громом пораженный. Он потерял способность двигаться и на миг решил было, что ослышался или сходит с ума. Линор сказала, что любила его?

Это мгновение дало ей шанс освободиться от крепкой хватки Аллана. Губы ее дрожали, но Линор Монтекьют не собиралась плакать. Нет, она должна уйти, не потеряв своего достоинства. В конце концов ведь это последнее, что у нее осталось.

— Я должна кое-что отдать тебе. — Холодными пальцами она вложила что-то металлическое в безжизненную руку Аллана. — Это кольцо со свадьбы… нашей с тобой свадьбы. Оно с бриллиантом, ты можешь его продать, ведь тебе… тебе деньги нужны куда больше, чем мне.

С этими словами она повернулась и почти побежала по коридору. Аллан услышал, как громко хлопнула входная дверь.

Она ушла.

Аллан стоял несколько секунд, тупо глядя на золотое кольцо в своей руке. Свет бра падал на прозрачный камешек в простой оправе, и его грани сеяли цветные блики. Сильно пахло лилиями, цветами, которые он всего час назад подарил Линор.

Внезапная мысль поразила Аллана как молния.

Кольцо с бриллиантом стоило достаточно, чтобы Линор могла безбедно прожить по меньшей мере год. И сейчас эта женщина отдала его как дешевую безделушку, повинуясь мгновенному движению сердца. И ее он подозревал в стяжательстве?

Линор, которая — невозможно поверить! — любила его, а он был самовлюбленным болваном, который сделал все, чтобы убить ее любовь.

Яблочко от яблони недалеко падает. Он, Аллан Форестер, оказался таким же подлецом, как и его отец.

Аллан прошептал проклятие, ударил кулаком о стену так, что боль отдалась во всей руке, и бросился к дверям.

Он нагнал Линор у ворот дома. Было уже темно, и ее лицо светилось белизною в сумраке, когда Аллан рывком схватил молодую женщину за плечи, не давая ей открыть калитку, и развернул к себе.

Она едва не вскрикнула от неожиданности. Аллан успел разглядеть, что по щекам ее слезы проложили две сверкающе дорожки. А в следующую минуту Аллан отпустил ее и упал на колени.

— Прости меня, — произнес он едва ли не первый раз в жизни. — Я был слеп. Хуже, чем слеп. Я вел себя как сущий негодяй!

В сумраке он не мог разглядеть выражения ее лица. Линор молчала, кусая губы. Потом негромко сказала:

— Хорошо. Я тебя прощаю. Поднимайся и ступай в дом, а мне пора идти.

— Ты не поняла, — горячо продолжал Аллан, не в силах так просто ее отпустить. Ему казалось, выйди она за ворота дома — и сердце его разорвется. — Я умоляю тебя остаться. Я люблю тебя, Линор, я не могу жить без тебя. Я готов лишиться всех моих денег до последнего пенни, лишь бы ты была со мной. Все это — ничто по сравнению с любовью. Ты меня научила понимать это… Я только надеюсь, что прозрел не слишком поздно.

— Слишком поздно, — эхом отозвалась Линор, и голос ее звучал глуховато. — Сколько я ждала от тебя этих слов! И вот ты сказал мне их, Аллан, но, прости, я не верю тебе.

— Неужели ничего нельзя исправить? — в отчаянии воскликнул он и схватил ее за руку — так утопающий хватается за соломинку. И самое странное, что от этого прикосновения по всему телу Линор пробежал знакомый жар. — Дай мне шанс, прошу тебя! Ради нашего сына!

— Сына? — растерянно переспросила молодая женщина, не отнимая руки. — Но откуда ты знаешь, что родится именно сын?

— Просто я почему-то уверен в этом. Мне сегодня снился сон. Там была ты, я и наш малыш… Мы были все вместе, втроем. И это был сын, а не дочка.

— Как странно. — Голос Линор слегка дрожал. — Неужели это вещий сон? Дело в том, что мне тоже снился наш ребенок — мальчик.

Вдруг она, вздрогнув, опустилась рядом с ним на корточки.

— Боже мой, что у тебя с рукой? Она вся в крови…

— Где? Ах, это… — Аллан в темноте разглядел, что и впрямь разбил руку до крови. — Пустяки. Я ударил кулаком о стену и, наверное, поранился.

— Сумасшедший, — прошептала Линор, стискивая его руку.

И он не сдержался. Давняя жажда, мучившая его столько дней, наконец перелилась через край, и он, повернув молодую женщину за плечи, впился ей в губы жадным поцелуем. Она уперлась ладонями ему в грудь, будто пытаясь освободиться, но в следующий миг уже ответила на поцелуй с тихим стоном наслаждения, и они оба едва не упали на дорожку.

Оторваться друг от друга Линор и Аллан смогли только через несколько минут. Тяжело дыша, она провела дрожащей рукой по лбу, словно желая избавиться от наваждения.

— Неужели это может быть правдой? Неужели ты и в самом деле… Получается, мы все это время любили друг друга, но гордость мешала нам признать это?

Аллан хотел было ответить, но тут она тихонько вскрикнула и засмеялась.

— Что с тобой, любимая?

— Наследничек… Он так сильно шевельнулся, как будто попытался нам что-то сказать.

Аллан положил ей на живот свою ласковую ладонь и тоже улыбнулся. Ребенок в самом деле ощутимо толкался изнутри, будто желая принять участие в семейном разговоре.

— Спокойно, малыш. Теперь все будет хорошо. Если твоя мама согласится, мы назовем тебя Кевином. Ведь это его волшебный кубик свел нас вместе.

— Да, — горячо поддержала Линор. — Кевином, в честь крестного отца. Никто не сделал больше для того, чтобы мы были вместе.

— Нужно потребовать у него оправить тот самый кубик в золото и подарить его нам на свадьбу. Правда же, это будет прекрасный подарок в духе Кевина?

Аллан вспомнил кое о чем и снова взял Линор за руку.

— У меня есть одна твоя вещь. Это ничего, что я делаю тебе предложение, стоя на коленях в пыли у ворот?

— Ничего, — счастливо шепнула молодая женщина, и кольцо с бриллиантом скользнуло ей на палец. — Знаешь ли ты еще хоть одну пару, которая праздновала бы свою свадьбу дважды?

Аллан поднялся на ноги. Светлые волосы его золотил свет фонаря. Он казался ей принцем из детских грез… Да что там, он и был этим принцем, принцем с перепачканными песком брюками и с разбитой до крови рукой.