Штамм «Андромеда» - Крайтон Майкл - Страница 35

– Значит, желудочное кровотечение?

– Ну, я же сказал. И тоже иголки втыкали, – он кивнул на трубки внутривенного вливания, – и кровь переливали… В прошлом году в Финиксе, а за год до того в Тусоне. Вот в Тусоне действительно было здорово. Сестричка там за мной ходила – ягодка… – Он неожиданно замолчал. – Слушай, сынок, а сколько тебе лет? Что-то слишком молод ты для врача…

– Я хирург.

– Хирург? Ну, уж нет, не выйдет. Они и тогда все меня уламывали, но я им наотрез – не дам, не позволю. Ни за что. Ничего вы у меня не вырежете…

– Значит, у вас язва уже два года?

– Да побольше даже. Никогда ничего со мною не было, и вдруг скрутило. Думал, съел чего-нибудь не то, а тут кровь пошла…

«Два года, – про себя отметил Холл. – Определенно язва, а не рак».

– И вы, стало быть, легли в больницу?

– Ну лег. Подлечили меня там, точно. Предупредили, чтоб ни острого, ни спиртного, ни табака – ни-ни. Я старался, сынок, правда, старался. Все одно без толку. Ведь привычка у меня…

– И через год вы попали в больницу снова…

– Ну да. Здоровенная такая больница в Финиксе. Да еще этот идиот Джордж с сестрицей кажный день навещали. Ученый он, знаешь, книги читает, а все дурак дураком. Адвокат! Говорит как пишет, а у самого ума-то как у сверчка в ляжке…

– И в Финиксе вас хотели оперировать?

– То-то и оно. Не обижайся, сынок, но врачам только волю дай, они тебя тут же взрежут. Не могут они без этого. А я им тогда: я, мол, со своим желудком столько лет прожил, ну уж и до конца с ним как-нибудь дотяну…

– Когда вы выписались из больницы?

– Да в начале августа, наверно. Что-нибудь числа пятого или десятого.

– И как выписались, опять начали курить, пить и есть что не положено?

– Знаешь что, сынок, давай без проповедей, – сказал Джексон. – Я уже шестьдесят девять лет ем, что не положено, и делаю, что не положено. Мне так нравится. А если нельзя, тогда к чертям собачьим…

– Но у вас, наверно, были сильные боли…

– А то нет! Особенно на голодный желудок. Но я придумал, как с ними управляться…

– Да ну?

– Еще как! В больнице мне снадобье сунули, вроде молока. Глотать велели понемногу раз сто на день. Противное, вроде мела на вкус… Но я нашел кое-что получше.

– Что же это вы нашли?

– Аспирин, – торжествующе сказал Джексон.

– Аспирин?

– Ну да. Помогает – будь здоров.

– Сколько же аспирина вы принимали?

– Да прилично, особенно в последнее время. Бывало, что и пузырек в день. Знаешь, его в таких пузыречках продают…

Холл кивнул. Вот вам и разгадка повышенной кислотности. Аспирин – это же ацетилсалициловая кислота, и если принимать его в таких количествах, кислотность просто не может не повыситься. Но, с другой стороны, аспирин раздражает слизистую желудка и способен лишь усилить кровотечение…

– А вам никто не говорил, что от аспирина кровь пойдет сильнее?

– А как же, говорили. Только я на это без внимания. Потому что боли-то снимает. Особенно если еще глотнешь «Стерно»… – Чего-чего?

– «Стерно». Ну, цеженка…

Холл ничего не понимал.

– Денатурат. Процедишь его сквозь тряпочку и пьешь…

– Так вы еще и денатурат пили, – со вздохом сказал Холл.

– Ну, это когда ничего другого не было. А глотнешь аспирину, цеженкой запьешь-и боли как рукой снимет…

– А вам известно, что денатурат – это смесь обычного спирта с метиловым?

– А что, от этого разве что-нибудь может быть? – спросил Джексон с неожиданной тревогой в голосе.

– В том-то и дело, что может. От денатурата можно ослепнуть, а можно и умереть…

– Но мне-то от него было лучше!..

– А на дыхание аспирин с денатуратом не влияли?

– Да уж раз ты спросил, так вроде воздуха не хватало чуток. Но в моем-то возрасте, черт возьми, не много и надо…

Старик зевнул и закрыл глаза.

– Уж больно ты дотошный, сынок. Спать хочу…

Холл взглянул на него и решил, что Джексон прав. Лучше не донимать старика вопросами, особенно в первое время. По туннелю Холл прополз обратно в лабораторию и сообщил лаборантке:

– У нашего друга Джексона язва желудка двухлетней давности. Продолжайте переливание, дайте ему еще одну-две единицы, потом прекратите – посмотрим, что получится. Кроме того, введите желудочный зонд и сделайте промывание ледяной водой…

Раздался удар гонга, и стены отозвались тихим эхом.

– Это еще что?

– Двенадцать часов прошло. Пора менять одежду. А вам идти на совещание…

– Мне? Куда?

– Конференц-зал рядом с кафетерием…

Холл кивнул и вышел.

Электронные устройства сектора «Дельта» слабо гудели и пощелкивали. Капитан Артур Моррис у пульта вводил в систему новую программу. Капитан Моррис был программист; в сектор «Дельта» его направили, поскольку вот уже девять часов командование первого уровня не получало ни одного сообщения по линии военной спецсвязи. Могло случиться, конечно, что таких срочных сообщений и вправду не поступало, но это было маловероятно.

А если сообщения были, но остались неполученными, значит, в системах сектора есть какая-то неисправность. Капитан Моррис проследил за тем, как ЭВМ выполнила программу самопроверки и выдала результат: все цепи работают нормально.

Но это не успокоило его; он задал машине расширенную программу проверки всех цепей и блоков. Потребовалось всего 0,03 секунды, чтобы ЭВМ выдала ответ – на панели замигал ряд из пяти зеленых лампочек. Капитан подошел к телетайпу и прочитал:

Все цепи функционируют а пределах допустимых характеристик Теперь он был удовлетворен. Не мог же он знать, хоть и стоял у телетайпа, что неисправность есть, только не электронная, а чисто механическая, какую не выявишь никакими проверочными программами. Неисправность таилась в самом телетайпе: от края рулона оторвалась полоска бумаги и, загнувшись вверх, засела между звонком и молоточком. Звонок, естественно, не звонил и поступление сообщений по секретной линии Министерства обороны не регистрировал.

Подобной мелочи не могли обнаружить ни человек, ни машина.

Глава 18

Совещание в полдень

По инструкции через каждые двенадцать часов группе полагалось проводить краткие совещания, подытоживать полученные результаты, намечать очередные задачи. Ради экономии времени совещания проводились в комнате, примыкающей к кафетерию: обмениваясь мнениями, можно заодно и поесть.

Холл явился последним. Он опустился в кресло и обнаружил перед собой завтрак – два стакана жидкости и три разноцветные таблетки – и успел услышать, как Стоун предоставил слово Бертону.

Тяжело распрямившись, Бертон начал медленно, каким-то неуверенным голосом докладывать о проведенных экспериментах. Он объявил прежде всего, что установлен размер болезнетворного агента – примерно один микрон. Стоун и Ливитт переглянулись: виденные ими зеленые пятнышки были гораздо крупнее; значит, для передачи инфекции достаточно микроскопической доли зеленой крапинки.

Затем Бертон рассказал коллегам о том, как он выяснил, что инфекция передается по воздуху и что свертывание начинается в легких, и в заключение описал свои попытки применить антикоагуляционную терапию.

– А вскрытие? – спросил Стоун. – Что показало вскрытие?

– Ничего нового. Кровь свернулась во всей кровеносной системе. Других заметных отклонений от нормы не обнаружено, по крайней мере на уровне оптических наблюдений…

– И свертывание начинается в легких?

– Да. По-видимому, там микроорганизмы переходят в кровь или выделяют токсин, переходящий в кровь. Более определенно можно будет ответить, исследовав окрашенные срезы. В частности, мы будем искать поражение стенок сосудов, поскольку при этом выделяются тканевые тромбопласты и стимулируется свертывание у места поражения.

Стоун кивнул и повернулся к Холлу. Тот сообщил об анализах, взятых у обоих пациентов, сказал, что у младенца все показатели в норме, а у Джексона – кровоточащая язва желудка и ему производится переливание крови.