Вынужденная мера - Крайтон Майкл - Страница 30

– С горем пополам.

– Не согласитесь помочь? Уж больно я не люблю убивать животных.

– Нет, благодарю покорно.

Питер вздохнул.

– Так я и думал. Ну что ж, поговорим о Карен. Да, я был её лечащим врачом. Что вы хотите от меня услышать?

Похоже, он не собирался ничего скрывать и враждовать со мной.

– Не обращалась ли она к вам в середине лета в связи с каким-нибудь несчастным случаем?

– Несчастным случаем? Нет.

Открылась дверь, и вошли лаборантки во главе с Бриджит. Все были хороши, как на подбор. Не знаю уж, случайно так получилось или нет, но одна из них была блондинкой, другая брюнеткой, а третья – рыжей. Они выстроились перед Питером, и он по очереди оделил каждую отеческой улыбкой, как будто готовился к раздаче подарков.

– Сегодня у нас шесть штук, – объявил он. – Потом можете отправляться по домам. Инструменты для препарирования готовы?

– Да, – доложила Бриджит, указывая на длинный стол, возле которого стояли три кресла. Перед каждым лежали пробковая подушка с булавками, пинцет и скальпель, стоял лоток со льдом.

– Как там мешалка?

– Все готово, – ответила другая лаборантка.

– Хорошо, тогда приступим, – распорядился Питер.

Девушки расселись за столом, Рэндэлл повернулся ко мне.

– Наверное, придется самому, – объявил он. – Ненавижу это дело. Когда-нибудь я начну так жалеть зверюшек, что у меня задрожат руки, и я отхвачу себе пальцы, пытаясь обезглавить очередную крысу.

– Чем вы их приканчиваете?

– О, это долгая история, – Питер усмехнулся. – Перед вами – сердобольный крысоубийца, истинный знаток. Я уже все перепробовал – хлороформом усыплял, шеи сворачивал, душил. Применял даже ту маленькую гильотину, которая так нравится британцам. Приятель прислал из Лондона. Говорил, надежная, но оказалось, что механизм забивается шерстью. Поэтому я решил вернуться к древнему способу, – он взял крысу и принялся задумчиво разглядывать её. – Мясницкий резак.

– Вы шутите.

– Я понимаю, что это звучит мерзко. И выглядит не лучше. Но более надежного способа не существует. Дело в том, что их надо рассекать как можно быстрее. Это – одно из условий, обеспечивающих успех опыта.

Питер понес крысу к раковине, возле которой стояла здоровенная колода. Привязав к ней крысу, он положил в раковину парафиновую подушку, затем подошел к шкафу и достал тяжелый мясницкий секач с коротким лезвием и крепкой деревянной рукояткой.

– Эти штуковины продаются на складах химических реактивов, – сообщил мне Питер. – Но они то и дело тупятся: слишком мягкая сталь. Поэтому я купил старый нож у одного мясника, и он оказался превосходного качества.

Он проворно поправил лезвие на оселке и при помощи клочка бумаги проверил, достаточно ли оно остро. Нож легко рассек лист пополам.

В этот миг зазвонил телефон, и Бриджит со всех ног бросилась к нему. Остальные девушки расслабились, явно радуясь отсрочке процедуры. Да и самому Питеру, кажется, тоже полегчало.

– Это из бюро проката, – сообщила Бриджит. – Они готовы пригнать машину.

– Хорошо, – отозвался Питер. – Пусть оставят её на стоянке и сунут ключи за солнцезащитный козырек.

Пока Бриджит передавала эти указания, Питер сказал мне:

– Вот же досада. Мою машину угнали.

– Угнали?

– Да. Вчера. Ужасно неприятно.

– Что за машина? – спросил я.

– Маленький «мерседес», седан. Изрядно побитый, но я очень любил его. Будь моя воля, я бы наказывал угонщиков так же, как похитителей людей.

– Вы заявили в полицию?

– Да, – передернув плечами, ответил он. – Хотя что толку?

Бриджит положила трубку и снова уселась за стол. Питер со вздохом взялся за нож и сказал:

– Ну, ладно, пора за работу.

Он схватил крысу за хвост. Зверек распластался на колоде в тщетной попытке удрать, и Питер молниеносным движением отсек крысе голову. Послышалось громкое «хрясь!», и лезвие резака вошло в дерево. Девушки старательно отводили глаза. Я посмотрел на них, потом опять на Питера, и увидел, как в его руке судорожно бьется обезглавленная тушка. Он держал крысу над раковиной, выпуская кровь. Через несколько минут Питер повернулся и положил останки животного на пробковую подушку перед Бриджит.

– Первая, – коротко бросил он, после чего вернулся к колоде, сунул отсеченную голову в бумажный мешок и взялся за следующую крысу.

Я наблюдал за Бриджит. Быстрыми заученными движениями она пришпилила лежащую навзничь крысиную тушку к подкладке, после чего срезала шкуру и мышечную ткань с лапок. Затем она отделила лапки от туловища и бросила их в лоток со льдом.

– Мы тут одержали маленькую победу, – вещал тем временем Питер, возясь с очередной крысой. – Нам удалось впервые вывести живые костные культуры и добиться, чтобы костная ткань не отмирала трое суток. Труднее всего взять кость у животного и поместить в автоклав, прежде чем погибнут клетки. Но мы стали виртуозами в этом деле.

– На чем вы специализируетесь?

– Обмен кальция. В частности, его связь с гормоном паращитовидной железы и тайрокальцитонином. Я хочу узнать, каким образом эти гормоны выводят кальций из костей.

Гормон паращитовидной железы – малоизученное вещество, вырабатываемое четырьмя крошечными железками, соединенными со щитовидкой. Об этом гормоне известно лишь, что он, похоже, управляет уровнем содержания кальция в крови. А за этим уровнем организм следит гораздо строже, чем, скажем, за D-глюкозой или жирными кислотами. Кальций в крови обеспечивает проводимость нервной системы и нормальное сокращение мышц. И теоретики пришли к выводу, что он поглощается костной тканью и выделяется из не по мере надобности. Если в крови слишком много кальция, он откладывается в костях, как в хранилище. Если слишком мало, организм вытягивает его из костной ткани и восполняет недостаток. Но постичь механику этого процесса никому пока не удалось.

– Главное – это время, – продолжал Питер. – Однажды я поставил весьма занятный опыт. Взял собаку и посадил её на искусственное кровообращение. Скачал кровь, обработал химикалиями, чтобы убрать весь кальций, и опять запустил в сосуды. Я проделывал это часами, высасывал из твари чуть ли не килограммы кальция, но его уровень в крови оставался нормальным. Восстанавливался в мгновение ока. Собачий организм очень быстро перемещает кальций из костей в кровь.

Лезвие резака снова с глухим стуком упало на колоду. Крыса дернулась и застыла. Питер вручил её второй лаборантке.

– Все это не на шутку разочаровало меня, – продолжал Питер. – Сохранение и высвобождение кальция. Конечно, легко сказать, что организм складирует кальций в костях и извлекает его оттуда по мере необходимости. Но ведь костная ткань имеет кристаллическое строение, она очень тверда и прочна. И вот выясняется, что её можно создать и превратить в порошок за какую-то долю секунды. – Он запустил руку в клетку и вытащил ещё одну крысу с лиловой отметиной на хвосте. – Поэтому я решил соорудить систему in-vitro и с её помощью хорошенько изучить костную ткань. Никто не верил, что у меня получится. Костный метаболизм – слишком медленный процесс, его невозможно отследить, утверждали эти скептики. Но я сумел. Угробив несколько сотен крыс. – Питер вздохнул. – И если эти твари когда-нибудь завоюют земной шар, они будут судить меня как военного преступника.

С этими словами он положил на колоду очередную крысу.

– Знаете, я всегда мечтал найти девушку, которая убивала бы их для меня. Мне была нужна невозмутимая и хладнокровная немка с крепкими нервами. Или какая-нибудь садистка. Но поиски оказались тщетными. Все они, – он кивком указал на трех девиц за столом, – согласились работать со мной, только когда я поклялся, что им не придется убивать животных.

– И давно вы ведете эти исследования? – спросил я.

– Да уж восьмой год. Поначалу двигался черепашьими темпами, работал по полдня в неделю. Потом стал проводить здесь вторники. Довольно скоро прибавились и четверги. И выходные тоже. Пришлось ужать практику до минимума. Эти исследования для меня – что твой наркотик.