Страж. Наемник - Кривицкий Кирилл Михайлович - Страница 4

– Я и не говорю, что это ты. – отмахнулся Чатлан. – Вломился туда и перепугался, вот этот малый стоял весь окровавленный посреди груды мертвых смотрителей и удивленно пялился на жен хана. – со стороны человеческих наемников донесся смех и несколько скабрезных шуток.

– Чего испугался-то? – спросил кто-то из наемников. Чатлан только вздохнул и оперся спиной о стену.

– На то было несколько причин, во-первых – я вломился в гарем хана, что само по себе несмываемое оскорбление для любого мужчины Халифата. Во-вторых – на этого малого не подействовало заклинание паралича. Он его даже не заметил, хотя на ногах еле стоял. В-третьих – у него было несколько артефактов темного происхождения, ну я и применил пламя элементаля с перепугу. – в камере повисла мертвая тишина.

К друзьям вплотную подошел орк, пристально посмотрел в глаза магу. – Чего это ты тут разоткровенничался?

– А какая разница? – Чатлан пожал плечами, не отводя взора от багровых глаз двух с половиной метрового орка. – Нас все равно не выпустят с арены живыми, так что не вижу смысла запираться. – орк прищурился – Мне скрывать нечего, я лишенец. – Чатлан горько усмехнулся на сочувственный взгляд орка. – Это и харалу понятно! Такие оскорбления хан не имеет права простить.

Орк хмыкнул – Традиции арены еще никто не отменял, а в Кату-Киарском Халифате почитают ее как никакую другую.

Язулла посмотрел на орка и криво усмехнулся. – На вид не менее ста лет, а наивен как ребенок! Утак-Кату плевать на традиции, а визирь змея еще та, не беспокойся, найдет способ убить нас, не нарушая традиций. – четверо оборотней начали яростно спорить между собой, в камере стало очень шумно, орк только вздохнул и снова посмотрел на Язулла.

– Ладно, раз вы тут, значит, на арене будем вместе биться, давайте знакомиться, меня зовут Алетагро. – друзья назвали свои имена. Орк вновь посмотрел на тело полукровки. – Чатлан, это все ты с ним сделал?

– Нет, он уже был серьезно ранен. – Чатлан перевернул тело, рассматривая спину. – Такое чувство, что он с кем-то из светлых магов бился, вот посмотри. – маг осторожно отодвинул окровавленные края разорванной рубашки непонятного цвета. – Видишь эти рубцы? – орк кивнул – Такие следы оставляет только заклинание "месяц праведного гнева", а у него таких отметин около трех дюжин, есть еще мелкие ссадины, но это скорее всего падения. – Чатлан прикрыл раны обратно – Удивительная живучесть! В общем, скорее всего, воспользовался прямым телепортом, но он из-за эфирной бури сработал неправильно и парень угодил прямиком в гарем хана, но утверждать не берусь. Может, ему действительно что-то в гареме понадобилось?

– Может быть. – задумчиво кивнул Алетагро, от чего его черная коса перелетела вперед. – Но он не из наших, я его не знаю, да и артефакт прямого телепорта не встречался уже около полутора тысяч лет, а у какого-то полукровки завалялся? – орк пристально посмотрел Чатлану в глаза. – Хотя кто его знает, темные артефакты все же у него были. – маг кивнул. Орк обмакнул палец в кровь и попробовал на вкус, после чего его глаза расширились до невероятных размеров. Алетагро вскочил на ноги. – Эй, Ороллин, Экитармиссен, идите сюда! – к ним степенно поглаживая всклокоченную темно-русую бороду, подошел гном, посмотрел вопросительно на орка. – Эки! – прикрикнул орк, на крик прибежал молодой желтоглазый оборотень, недовольно сверкнув клыками, точно так же как и гном вопросительно посмотрел на орка. – Ничего не чувствуете? – прищурился Алетагро.

Гном поморщился от запаха паленого мяса, посмотрел на распростертое перед ним тело и презрительно фыркнул. – Полукровка, что я еще должен чувствовать? – борода гнома возмущенно встопорщилась – Это же, как надо было упиться, чтобы залезть на человеческую самку?! – гном отошел назад к соотечественнику, Алетагро задумчиво кивнул своим мыслям.

Ноздри оборотня хищно затрепетали, Экитармиссен взъерошил белые волосы и посмотрел на Алетагро удивленно. – Полукровка, кровь вольного народа присутствует. – после чего пожал плечами и убежал обратно, Алетагро переглянулся с Чатланом.

– Третье колено? – спросил Чатлан, орк задумчиво посмотрел на полукровку и неуверенно кивнул.

– Судя по всему, только ощущается как чистокровный ор…

Договорить он не успел. В потолке открылся люк и в него сбросили кокой-то куль, глухо стукнувшийся об пол. Куль раскрылся и из него выкатился небольшой черный кристалл. Все моментально отскочили от него вытянувшись возле стен, кристалл подкатился к руке раненого полукровки. Сверху донеслось – Тут вам подарочек, по чуть-чуть на брата! На арену не выпустим, пока накопитель не опустеет!

Друзья и орк одновременно посмотрели на конвульсивно дернувшуюся руку полукровки. Орк пробормотал. – Только запертого нам тут не хватало! – сзади послышалась ругань оборотней, Алетагро раздраженно повернулся в их сторону. – Мелкота, заткнись! – оборотни одарили его злым взглядом, орк показал кулак и оскалил клыки.

– Я же говорил, что найдут способ! – пробормотал Язулла, осторожно отходя от раненого, остальные последовали его примеру. – Вот же змея! Даже если накопитель никто в руки не возьмет, каждому из нас выжжет энергии поровну. Вы-то еще будете в состоянии оказать хоть какое-то сопротивление, ну а мы, люди, стоять-то будем с трудом. – все сгрудились в дальнем конце камеры, напряженно наблюдая за чернеющим кристаллом.

– Пшел отсюда, ублюдок! – выкрикнул наемник и под гогот остальных оттолкнул беловолосого полукровку, следом отправили второго. Светловолосый полукровка, нелепо взмахнув руками, чуть не носом уткнулся в кристалл, резко побледнев, отскочил в сторону. Второй полукровка пристроился рядом, быстро о чем-то размышляя, попеременно переводил взгляд с кристалла на недвижимое тело. Через минуту напряженной мыслительной деятельности, полукровка повернулся к остальным.

– Нас не выпустят отсюда, пока камень не будут пуст, и никто из нас не притронется к накопителю тьмы. – остальные угрюмо кивнули. – Так давайте поступим как трапперы во всех человеческих землях, сделаем раненого линзой, а потом можно и освободить, ведь сразу после обращения запертого упокоить легче.

– Подставить предлагаешь?! – прошипел Экитармиссен, полукровка безразлично пожал плечами.

– Вам всем плевать на таких как мы полукровок, так в чем же проблема? Он не наш и уж точно не ваш, а жить хочется всем, пожертвуем одним ради остальных, я считаю, что это справедливо, тем более ему уже не жить. Какой-то светлый над ним поработал, затем и второй с перепугу прожарил парня до хрустящей корочки, таким заклинанием, после которого не выживают. – повернулся к светловолосому полукровке. – Заллос, ты согласен со мной? – беловолосый хмуро кивнул. – Тогда бери его за ноги и положим сверху на камень, а то мне уже плохо становится. – полукровки сноровисто переложили раненого на камень и в состоянии крайнего изумления отошли в противоположный конец камеры, ближе к двери. Заллос спросил шепотом.

– Ты почувствовал? – второй кивнул, не спуская настороженного взгляда с тела.

Шло время, но ничего не происходило, люди и старшие рассредоточились по камере, сначала все молчали и внимательно следили за раненым, затем, немного успокоившись, начали переговариваться, лишь краем глаза посматривая на тело. Оборотни снова начали ругаться, ругань постепенно переходила на повышенные тона и вот-вот грозила перерасти в обычную для этого бесшабашного народа драку. Алетагро только тяжело вздохнул и махнул на них рукой. Шум достиг своего апогея, когда раненый слабо пошевелился, полукровки насторожились.

– У-е-е-е, да заткнетесь вы или нет?! – люди, гномы и орки удивленно на него уставились, лишь оборотни продолжили спор, не обращая ни на что внимания. – Ох, моя голова! – раненый резко сел, стряхнул с живота прилипший к крови кристалл, осторожно коснулся головы и дико взвыл, вся кожа была обожжена, волос не наблюдалось и в помине, лишь кровавая корочка. Кристалл подкатился к Алетагро, орк взял его в руку и изумленно покрутил перед глазами совершенно чистый накопитель. Тем временем полукровка, глухо шипя, разодрал спекшиеся веки и удивленно посмотрел на не менее удивленных людей. – От б…! Резковато голые девки сменились грязными мужиками. – оборотни продолжали свой яростный спор, двое вскочили и вцепились друг в друга, раненый поморщился.