Красотки и оборотни - Исьемини Виктор - Страница 72

— Боишься оборотней, так намажься чесночком… Боишься оборотней, так намажься чесночком, — при этом быстро приговаривала она, норовя попасть в роскошные кудри Натки.

Та же в ответ с криком «Ах ты, мерзавка!» швыряла в Юту всем, что только не попадалось ей под руку.

Опомнился Томен, когда Натка, швырнув напоследок бутыль с остатками браги, с громким визгом выбежала на улицу. А Юта, вся перепачканная с ног до головы, но почему-то страшно довольная, сразу притихла и робко присела на краешек скамьи.

— Я же как лучше хотела, ну, чтобы оборотень на Натку не напал. Она же у кладбища живет, сама говорила, что всякой нечисти боится. А та не поняла, кидаться начала… Ты не сердись на меня, пожалуйста, ладно?

Колдун растерянно смотрел на нее, не зная, что ответить.

— Ну, чего молчишь-то, как баран, язык, что ли, проглотил? — вдруг неожиданно рассердившись, воскликнула Юта. — Не могу же я в таком виде прийти домой. Показал бы хоть, где у тебя помыться можно.

— Да там, в сенях, — махнул рукою Томен и тяжело опустился на кровать.

Он вдруг почувствовал какую-то странную тупую боль во всем теле. Во рту пересохло. На губах появился отвратительный горьковатый вкус.

«Погоди, придет время. Оборотень и до тебя еще доберется», — сразу же вспомнились ему слова старосты.

Но не успел Томен подумать, что бы это все могло значить, как его мысли прервал сердитый голос Юты.

— Я спросила, где у тебя можно помыться? — недовольно пробурчала она.

— Да я же ответил, что в сенях.

— Слышала уже, небось, не глухая. А у тебя в сенях, между прочим, дверь не запирается.

— Ну и что?

— А то, что, как только я разденусь, ты войдешь.

— Отстань, не войду.

— Обещай, что не войдешь!

— Обещаю.

Юта немного помолчала, о чем-то сосредоточенно размышляя.

— И подглядывать тоже не будешь? — строго спросила она.

— Было бы на что смотреть, — пробурчал Томен.

Но Юта его, кажется, не слышала. Или только сделала вид, что не услышала.

Колдун вытер с лица внезапно выступивший холодный пот и попытался собраться с мыслями. Но вскоре до него снова донесся звонкий девичий голосок:

— Эй, а где у тебя тут полотенце?

— Да в самом углу висит, на крючке, — ответил Томен, наивно надеясь на этом закончить разговор.

Однако не тут-то было!

— Ну, если ты это называешь полотенцем… Мы, конечно, в деревне живем, колдовству и прочим премудростям не обучены. Но у нас в избе половые тряпки и то гораздо чище. А что, Натка не может тебе постирать? — И, не дождавшись ответа, вдруг жалобно добавила: — Принеси мне, пожалуйста, чистое полотенце. А то я замерзла совсем, а такой грязной тряпкой вытираться не могу.

Томен тяжело вздохнул и, порывшись в Руткином сундуке, нашел кусок полотна. Не то чтобы, конечно, очень чистый, но явно поприличней висевшего в сенях полотенца, действительно не стиранного бог весть с каких времен. Однако отдать его Юте он так и не успел. Стоило только Томену слегка приоткрыть дверь, ведущую в сени, как тут же ему в лицо плеснули целый ушат холодной мыльной воды. И на какой-то момент он вообще перестал что-либо видеть.

— Бессовестный, ведь обещал же не заходить! — услышал он дрожащий от возмущения голос.

— Так ты же сама просила полотенце принести, — опешил маг.

— А что, постучаться было нельзя? — резонно возразила Юта.

Томен молча протирал залепленные мылом глаза. Боль в животе тем временем становилась все сильнее.

— Ты что, дикий совсем, никогда с порядочными девушками не общался? — продолжала увещевать его Юта, — стучаться нужно, спрашивать, можно ли войти…

Она вдруг растерянно замолчала и испуганно посмотрела на Томена.

— Ой, мастер чародей, ты вдруг бледный стал такой. И налет появился на губах, точно такой же, как у отца, — в ужасе пробормотала она.

— Живот что-то заболел. Ничего, у каждого бывает, — попытался улыбнуться Томен. Но тут же невольно застонал от пронзившей все тело острой боли.

— Выходит, и до тебя, значит, оборотень добрался. Поймать его надо, иначе помрешь, — тихо проговорила Юта.

— Да нету оборотня никакого, сколько раз тебе можно говорить!

— Отец тоже долго так думал. Не верил вначале ничему. И мужики, что вместе с ним на оборотня ходили, те тоже до последнего храбрились. А сейчас их уже и в живых-то нет. И отец вот-вот преставится. И ты тоже умрешь, если оборотня не поймаем.

Она решительно встала и направилась к двери.

— Знаешь, я вот подумала сейчас, ведь когда мужики засаду на кладбище устроили, оборотень не появлялся. Значит, нужно одной мне туда пойти.

— Эй, стой, ты куда? Немедленно вернись! — крикнул Томен.

Но Юта, не слушая его, выбежала из дома.

Она мчалась изо всех сил по знакомым деревенским улочкам, темным и пустынным. Первое время позади нее раздавался голос Томена. Чародей изо всех сил пытался ее догнать, но ему это никак не удавалось. А вскоре он и вовсе отстал.

Юта быстро миновала деревню, потом побежала через поле вдоль небольшого перелеска, затем сквозь густой еловый бор — до самого кладбища. Вокруг не было ни души. Стояла темная беззвездная ночь. Теперь в кромешной темноте Юта двигалась чуть ли не на ощупь. Но стоило ей только ступить за кладбищенскую ограду, как тучи разошлись и показалась луна, стало светло. И тут Юта вдруг с изумлением увидела, что за старой часовенкой у какой-то давно заброшенной могилы сидит человек в красном плаще с накинутым на голову капюшоном. Юта вдруг вспомнила, что такой плащ был когда-то у Астона, жениха Зиаты, и просто замерла от ужаса. А человек в красном плаще вдруг неожиданно зашевелился. Юта поспешно спряталась за ствол большого старого тополя. Когда минуту спустя она осторожно выглянула из своего укрытия, странная фигура в плаще исчезла. Как будто сквозь землю провалилась. Юта, робко оглядываясь по сторонам, двинулась вперед. И только у самой часовенки она вдруг заметила низкорослый, но довольно густой кустарник, в котором вполне мог спрятаться человек. Среди веток быстро мелькнула тень. Юта, обогнув кустарник, бросилась бежать, но было уже поздно. Человек в красном плаще выскочил прямо ей навстречу. Они столкнулись друг с другом буквально лицом к лицу и, не успела Юта вскрикнуть, как холодная рука зажала ей рот.

Томен вначале пытался догнать Юту. Однако силы быстро оставляли его. Боль во всем теле становилась невыносимой. Когда он почувствовал, что больше не может идти, присел передохнуть. И сразу же потерял сознание.

Очнулся Томен, когда уже светало, и вначале не понял, где он. Шел сильный летний дождь. Упругие теплые струи воды бежали по лицу. И Томен, почувствовав страшную жажду, принялся жадно ловить их ртом. А напившись, почувствовал себя немного лучше. Тогда он поднялся и, чуть пошатываясь, двинулся дальше.

Когда колдун подходил к кладбищу, уже светало. Еще издали он увидел, как за слегка покосившейся оградой мелькнула чья-то тень. Затем высокая фигура в красном плаще на миг показалась в кладбищенских воротах, быстро метнулась в сторону леса и исчезла за деревьями. Томен, как мог, прибавил шаг. И вскоре увидел Юту, которая неподвижно сидела у заброшенной могилы. Капли дождя текли по бледному как мел лицу, но девушка их будто не замечала. Колдун окликнул Юту. Но та даже не шевельнулась. Тогда Томен подошел и тронул ее за плечо. Девушка все также неподвижно сидела, глядя в одну точку. Потом повернула голову и как-то странно посмотрела на колдуна. Затем встала и медленно пошла, потрясенно глядя перед собою.

В деревню они вернулись уже засветло. Юта, сколько Томен ни пытался ее расспрашивать, за всю дорогу не проронила ни слова. И только перед самым домом тихо проговорила:

— Теперь все позади, оборотень больше не придет. Волчья шерсть на могилах никогда не появится. Ты скоро выздоровеешь. И отец тоже вот-вот перестанет болеть. Только не надо меня ни о чем расспрашивать. Никогда! Обещаешь?