Поиск выхода - Кобылянский Павел Юлианович - Страница 27

— Ну вот, я тебе не признавался тогда, но всегда чувствовал себя очень неловко, когда мы с тобой в город выбирались пива попить. У меня по жизни одна или даже две девки на коленях сидят, а ты смотришь на все это дело букой и накачиваешься пивом. А после того, как тебя контузило, совсем плохо стало.

— Ты же знаешь, — похлопал я его по плечу. — Я никогда не рвался выставлять свою личную жизнь на всеобщее обозрение. А менять баб в твоем режиме кролика мне тоже никогда не нравилось.

Стингер коротко хохотнул. Вот только разговор пришлось прервать, к нам направлялись Алаири и Шелли. По дороге тифлингессы о чем-то весело шушукались, у меня зародились серьезные подозрения, что они делятся друг с другом ночными впечатлениями, да еще и нас в том же самом заподозрили и собрались проверить свои догадки. Во всяком случае, когда мы их демонстративно заметили, на мордашках у обеих нарисовалось явное разочарование. Но женщины быстро с ним справились и на два голоса в весьма едких выражениях напомнили, что пора потихоньку выдвигаться.

Выезжать и в самом деле было пора, даже более того, оказалось, что все уже собрались и ждали только нас. И снова потянулась дорога. Для нас шестерых такая скорость передвижения напоминала пытку. Я прикинул — за пятнадцать дней мы прошли всего-то километров пятьсот. Ну ладно, пять дней отдыхали в Перевальном, но все равно особого оптимизма цифры не внушали. Шелли, правда, утверждала, что мы, наоборот, двигаемся очень быстро и уже дней через семь доберемся до клана. Для тифлингессы это был конец пути и конец этой истории, а вот для нас ее клан являлся лишь промежуточной точкой. И в принципе уже было понятно, куда двигаться дальше.

Ну а пока нам оставалось только наслаждаться окружающими видами да развлекаться беседами с тифлингами. Впрочем, посмотреть тут было на что, архитектурные возможности гномов очень и очень впечатляли. Склоны долины, уже даже скорее ущелья, становились все круче и круче, горизонтальных поверхностей почти не осталось, естественных, по крайней мере. Но все южные и юго-восточные склоны были буквально усеяны рукотворными террасами. И везде на полях суетились гномы, то ли пололи, то ли поливали, то ли делали еще что-то. Тем более что погода, на мой вкус, стояла замечательная. Солнышко, весьма немногочисленные облака, легкий ветерок с гор. И не жарко, и не холодно, даже если учесть, что экипировались мы под земной экваториальный климат, а по местным меркам находились мало того что достаточно далеко на севере, так еще и в горах. А вот тифлинги откровенно мерзли. Кто-то натянул на себя такие же пыльники, какие предоставила нам Шелли, кто-то закутался в самые простые плащи (куски тряпки, скрепляемые на горле специальной цепочкой-заколкой), да еще и капюшоны на головы понатягивали. Мы же, наоборот, поснимали наши каски, пристроили их на лошадях, благо на упряжи нашлось достаточно всевозможных ремней, колец и выступов, так что привязывать было за что. Я так даже бандану с головы стянул, перевязал ее как шейный платок — ненавижу головные уборы, а здесь еще и нужды особой в ней не было. Это в джунглях, да и вообще в любом лесу, с непокрытой головой лучше не шастать.

Где-то после полудня мы миновали наконец седловину перевала, дорога пошла вниз. И почти сразу нырнула в тоннель. А вот этот тоннель от первого отличался. Он действительно был проплавлен в скалах и земле чем-то, что имело чрезвычайно высокую температуру. Кое-где стены тоннеля были оплавлены до состояния самого настоящего стекла. С первым его объединяли полукруглая форма и дававшие свет двухцветные друзы кристаллов. Ну и еще то, что тоннель оказался идеально прямым и вел почти точно на север. Кстати, наши компасы, худо-бедно, но все же до этого работавшие, теперь показывали в разные стороны, иногда стрелки просто начинали бесцельно вращаться вокруг своей оси. Вроде, такое их поведение свидетельствовало о богатых залежах под землей чего-то полезного, имевшего отношение к железу, но вот чего именно, я не знал.

Перекусить остановились ближе к середине третьей стражи, в такой же гостинице, в какой до этого и ночевали. По-моему, даже гобелены на стенах холла и ресторана были точно такими же. Единственное отличие заключалось в конструкции дворика для верховых животных. Здесь он представлял собой сферическое помещение, вырубленное (именное вырубленное, а не выплавленное, это было хорошо заметно!) в стене тоннеля.

Подземная часть дороги оказалась весьма и весьма длинной, на свежий воздух мы выбрались только на закате. Тут пейзаж уже изменился, мы оказались в настоящем скальном ущелье, дорога шла по одному из склонов. Кое-где скальная полка была явно расширена, а кое-где мы оказывались в чем-то вроде полутоннеля, во всяком случае, над головой нависали скальные массивы. А откуда-то снизу доносился шум горной реки. Вот здесь уже гостиниц не попадалось достаточно долго, и на ночлег мы остановились затемно, когда узенькая (ну сравнительно) полка дороги вывела нас наконец то ли в долину, то ли на плато.

Ночью Шелли опять устроила мне небо в алмазах, вот только на этот раз меня надолго уже не хватило. И ноги, и задница, и спина, непривычные к седлу, болели весьма ощутимо. Слава богу, что я их хотя бы не натер. Потапыч, до этого мечтавший поменяться местами с любым из нас, этим вечером перестал сетовать на запах, идущий от повозки. И крайне ехидно поглядывал на наши согбенные фигуры, когда мы вечером сползли с седел и, опираясь на все, что попадалось под руку, попытались доползти до своих комнат в гостинице. Спускаться по лестнице оказалось вообще пыткой, но на этот раз нам относительно повезло, наш кусок коридора располагался на втором подземном горизонте. Не знаю, как остальные, а я последний пролет лестницы преодолел уже только благодаря подпирающей меня Шелли.

Кстати, тифлингесса прекрасно поняла мое состояние и совершенно на меня не обиделась, когда я попытался иносказательно донести до нее, что немного не в форме для постельных утех. Мне даже был прочитан суровый выговор: мол, все это служит исключительно для взаимного удовольствия, так что мне достаточно просто сказать, что я устал. После чего меня, абсолютно не интересуясь моим мнением, перевернули на живот и сделали массаж пострадавших участков тела. Ну… или попытались сделать… Вот в этом девушка оказалась не сильна. Она долго, старательно и неумело пыталась размять мне мышцы, но особо не преуспела. Мне, конечно, немного полегчало, но все равно я чувствовал, что разваливаюсь на части. В конце концов, меня оставили в покое и дали просто полежать. Шелли даже сжалилась и согласилась наконец почитать гномью литературу вслух. Вот только я благодаря Гарриону уже примерно представлял, что там написано. Впрочем, мои ожидания оправдались.

Следующим утром я уже смотрел на лошадей с искренней ненавистью. В голове всплыл рецепт, как готовить конину в полевых условиях. И я ничуть не удивился, когда услышал, как Тирли предлагает Гарриону пустить лошадок на колбасу, а Комар ему поддакивает, вспоминая вслух, как разделывать лошадь и потом удалять из ее мяса едкие вкус и запах лошадиного пота. Тифлинг внимательно слушал, кое-где согласно кивал, а иногда даже проявлял сочувствие. Вот только лезть в седло все равно пришлось. И только Стингер выглядел абсолютно живым и здоровым. А когда я поинтересовался его здоровьем, он мне шепотом сообщил, что у зрелых женщин есть свои достоинства, в частности, умение делать массаж. При этих словах болтающаяся поблизости Алаири (а она теперь редко отходила от Стингера) довольно улыбнулась и с превосходством посмотрела на Шелли. Та, ничуть не смутившись, показала товарке язык и возмущенно от нее отвернулась. Все тифлинги довольно заржали.

И снова потянулась дорога. Вот только погода испортилась. Небо затянули тучки, заметно похолодало. Впрочем, нам в тифлинговых пыльниках поверх всей нашей сбруи было весьма комфортно. А когда мы проехали очередной тоннель, с неба еще и дождик закрапал. Это был, правда, не дождик, а одно название, да и затянувшая небо серая хмарь не сулила нормального ливня, но рогатые дружно нахохлились и как бы скукожились в своих седлах. Мне же как раз такая погода всегда нравилась, тем более что и для нашей работы она больше всего подходила. Ну и еще, я всегда предпочитал глотать моросящий дождь, а не пыль из-под ног.