Собрание сочинений. Т. 5 - Черный Саша - Страница 49

49

Зум: Крук! Чтобы кожу нащипало? Спасибо!.. Ты лучше скажи, елка у тебя была?

Девочка: Была. Хорошая! Девочек было… не помню сколько, мальчиков — пять. Шалить нам до десяти часов позволили… И все стулья мы в столовой перевернули, в кораблекрушение играли.

Зум: Гу! У меня от зависти сердцебиение сделалось. А у нас не то что елка — бисквита лишнего мне не дали. Фишка храпела, тетя дремала, я лапку скрючил и на перекладине сидел, как каменный. Елка! Ах, Катишь, Катишь, зачем я твоего отца за палец цапнул?.. На елку-то тебе что подарили?

Девочка: Автомобиль для куклы, зверинец, человека в толстых башмаках, который по наклонной дощечке сам вниз сходит, и голубого попугая…

Зум: Ах, вот что!!!

Девочка: Зумик, ты не ревнуй, глупенький! Попугай не настоящий, голова снимается и внутри чернильница. А перо в хвост вставляется… Он скоро разобьется, Зумик, он фарфоровый. Я тебя люблю больше, ты не бойся… Хотя бы из тебя все перышки вылезли, мне все равно. Алло?

Зум: Слышу, Катишь. Мерииа. Еще какие подарки?

Девочка: Еще, еще… Да, папа сказал, что так как я себя весь декабрь хорошо вела, — подумай, весь декабрь! — то, кроме подарка, он обещает исполнить в январе любое мое исполнимое желание… Третий день думаю, что бы мне пожелать, — все не могу придумать. Может быть, ты, Зум, мне поможешь.

Зум: Странно! Очень даже странно…

Девочка: Что странно? Почему у тебя голос такой обиженный? Окна у вас во двор, квартира сырая, вот ты, Зумик, все и куксишься.

Зум: При чем здесь квартира? Еще спрашивает, почему голос обиженный! И ты не догадалась пожелать, чтобы меня вернули к вам домой? Конечно… Если в доме завелась канарейка и фарфоровый попугай с чернильницей в животе, стоит ли думать о старом, несчастном 98-летнем друге…

Девочка: Зум, милый! Я бы пожелала. Я бы страшно-страшно пожелала, но… Как же папа тебя обратно возьмет, если он сам подарил тебя тете?

Зум: Не твоя забота, Катишь. Рикс! Сама она меня отдаст. Просить будет, умолять будет, — взяли бы только…

Девочка: Ты что-нибудь нехорошее затеял? Перья у нее из подушки выпустишь? Фишке глаз выклюешь?

Зум: Что ты, что ты! Не бандит я в самом деле. С сегодняшнего вечера, когда тетка за свои пасьянсы сядет, я и начну…

Девочка: Что начнешь, Зумик? Алло? Ты хочешь, чтобы я умерла от любопытства?

Зум: А вот… Только она за пасьянс, а я: «Хочу к Кате. Хочу к Кате…» Тридцать раз, девяносто раз! Пока она из себя не выскочит. И есть перестану, пить перестану, одна попугайская тень от меня останется. Утром она — за кофе, а я опять: «Хочу к Кате», она — за обед, а я опять, она — за ужин, а я опять. Прямо она позеленеет, нервы у нее как бешеные пружинки сделаются, сорвется и побежит к твоему папе: «Умоляю тебя, возьми свой подарок обратно, или я выброшусь из первого этажа на улицу!» Хорошо?

Девочка: О! Конечно, она не выдержит. А если она рассердится и тебя зонтиком по голове хлопнет?

Зум: Пусть только хлопнет! Я такой крик подыму, что все соседи и ажан с улицы сбегутся… И сейчас же я позвоню в «Общество защиты попугаев от бесчеловечного обращения»… У меня и телефон на обоях под вешалкой записан.

Девочка: Гм… А если папа не согласится тебя принять и распорядится, чтобы тебя отправили в зоологический сад?

Зум: Ни в коем случае! Я там жил сорок лет тому назад. Спасибо! Пахнет керосином и устрицами, кормят одним конопляным семенем, и птицы орут, как пьяные матросы… И… там нет тебя!.. Слышишь, Катишь?

Девочка: Слышу, Зум. Ты очень нежная птичка.

Зум: Мерси. Никуда меня папа твой не отправит. Во-первых, если он благородный папа, он должен сдержать свое слово и исполнить твое исполнимое желание. Во-вторых… пусть дразнит, пусть не дразнит, — я его больше за палец цапать не буду. И петь буду только тогда, когда он на службу уходит… Так ему и скажи. Рикс! Прощай, Катишь, — тетка по лестнице подымается… ноги о подстилку вытирает. Алло? Ты слышишь? Я уже начинаю… Хочу к Кате! Хочу к Кате!! Хочу к Кате!!!

<1927>

ХМЕЛЬ (Русская сказка) *

Шел-брел богатырь пеший — Подшутил над ним лесовик-леший: Прилег он в лесной прохладе, А леший подкрался сзади, Коня отвязал И в дремучую чащу угнал… Легко ли мерить версты ногами Да седло тащить за плечами? Сбоку меч, на груди кольчуга, Цепкие травы стелются туго… Путь дальний. Солнце печет. По щекам из-под шлема струится пот. Глянь, на поляне под дубом Лев со змеею катаются клубом,— То лев под пастью змеиной, То змея под лапою львиной. Стал богатырь, уперся в щит, Крутит усы и глядит… «Эй, подсоби! — рявкнул вдруг лев, Красный оскаливши зев,— Двинь-ка могучим плечом, Свистни булатным мечом,— Разруби змеиное тело!» А змея прошипела: «Помоги одолеть мне льва… Скользит подо мною трава, Сила моя на исходе… Рассчитаюсь с тобой на свободе!» Меч обнажил богатырь,— Змея, что могильный упырь… Такая ль его богатырская стать, Чтоб змею из беды выручать? Прянул он крепкой пятою вбок, Гада с размаха рассек поперек. А лев на камень вскочил щербатый, Урчит, трясет головой косматой: «Спасибо! Что спросишь с меня за услугу? Послужу тебе верно, как другу». «Да, вишь, ты… Я без коня. Путь дальний. Свези-ка меня!» Встряхнул лев в досаде гривой: «Разве я мерин сивый? Ну что ж… Поедем глухою трущобой, Да, чур, уговор особый,— Чтоб не было ссоры меж нами, Держи язык за зубами! Я царь всех зверей, и посмешищем стать Мне не под стать…» «Ладно, — сказал богатырь.— Слово мое, что кремень». В гриву вцепился и рысью сквозь темную сень. У опушки расстались. Глядит богатырь — Перед ним зеленая ширь, На пригорке княжий посад… Князь славному гостю рад. В палатах пир и веселье,— Князь справлял новоселье… Витязи пьют и поют за столом, Бьет богатырь им челом, Хлещет чару за чарой… Мед душистый и старый И богатырскую силу сразит. Слышит — сосед княжне говорит: «Ишь, богатырь! Барыш небольшой. Припер из-за леса пешой! Козла б ему подарить, Молоко по посаду возить…» Богатырь об стол кулаком (Дубовые доски — торчком!) «Ан врешь! Обиды такой не снесу! Конь мой сгинул в лесу,— На льве до самой опушки Прискакал я сюда на пирушку!» Гости дивятся, верят — не верят: «Взнуздать такого, брат, зверя!..» Под окошком на вязе высоко Сидела сорока. «Ах, ах! Вот штука! На льве…» Взмыла хвостом в синеве И к лесу помчалась скорей-скорей Известить всех лесных зверей. Встал богатырь чуть свет. Как быть? Коня-то ведь нет… Оставил свой меч на лавке, Пошел по росистой травке Искать коня в трущобе лесной. Вдруг лев из-за дуба… «Стой! Стало быть, слово твое, что кремень?..» Глаза горят… Хвостом о пень. «Ну, брат, я тебя съем!» Оробел богатырь совсем: «Вина, — говорит — не моя,— Хмель разболтал, а не я…» «Хмель? Не знавал я такого»,— Лев молвил на странное слово. Полез богатырь за рубашку, Вытащил с медом баклажку,— «Здесь он, хмель-то… Отведай вина! Осуши-ка баклажку до дна». Раскрыл лев пасть, Напился старого меду всласть, Хвостом заиграл и гудит, как шмель: «Вкусно! Да где же твой хмель?» Заплясал, закружился лев, Куда и девался гнев… В голове заиграл рожок, Расползаются лапы вбок, Бухнулся наземь, хвостом завертел И захрапел. Схватил богатырь его поперек, Вскинул льва на плечо, как мешок, И полез с ним на дуб выше да выше, К зеленой крыше, Положил на самой верхушке, Слез и сел у опушки. Выспался лев, проснулся, Да кругом оглянулся, Земля в далеком колодце, Над мордою тучка несется… Кверху лапы и нос… «Ах, куда меня хмель занес: Эй, богатырь, давай-ка мириться, Помоги мне спуститься!» Снял богатырь с дерева льва. А лев бормочет такие слова: «Ишь, хмель твой какой шутник! Ступай-ка теперь в тростник, Там, — болтала лисица,— У болота конь твой томится, Хвостом комаров отгоняет, Тебя поджидает…» <1926> вернуться