Сказочные повести. Выпуск третий - Алексин Анатолий Георгиевич - Страница 31

31

Вон как трудятся — светло, как днем, разве что гораздо красивей. Было видно, что уже много насекомого народу собралось на бал, но он еще не начинался. Ждали выезда Королевы Меда. И тут, во время образовавшейся паузы, заблудившихся путешественников посетил королевский гонец. Им оказался гороховый стручок — он прыгал и скакал, а был-то всего-навсего маленькой древесной лягушкой. Это у него ливрея была из створок горохового стручка. Он предложил незваным, но дорогим гостам находиться поодаль гуляющих на лугу, дабы не повредить какого-либо малорослого зазевавшегося чудака, и ждать выезда Королевы.

Выезд Королевы был назначен с минуты на минуту.

И вот затренькали, зазвенели те самые, голубые, синие и белые колокольчики, что всегда сопровождают все королевские выезды.

В окружении своих приближенных предстала Королева Меда. И тогда произошло самое удивительное для наших путешественников. Они увидели, что в королевскую ладью впряжен не кто иной, как трехглавый дракон. И какой! Словно живьем отлитый из золотых капелек росы, упавших со спелого лимона. Он был подобен маленькому мохнатому солнцу, взошедшему ночью. И три его головы, которые не изрыгали отвратительного пламени и не коптили дымом, принадлежали осе, пчеле и шмелю.

Полина была в восторге.

— Я всегда знала, что пчела-шмель-оса — это чудо-юдо такое трехголовое.

Королева сделала круг почета и открыла бал. Она была красивее всех среди разряженных гостей, цветочная фея. Ее наряд и корона были сотканы из золотой и серебряной пыльцы. За спиной у нее, поблескивая, трепетали крылья. Но все затмевала ее вязаная кофта в желто-черно-коричневую полоску и это придавало Королеве тигровое очарование.

Кот удалился для переговоров, осторожно ступая по траве. Вернувшись, он сказал, что Королева готова им помочь и пришлет на выручку им своего закона. Нескрываемая радость засветилась у всех в глазах. О таком можно было только мечтать!

Когда прибью дракон, всем хватило места в ладье, выкованной из добротного дубового листа.

Во время помета Поташа близко рассмотрела все три головы дракона. В центре красовалась голова шмеля, по бокам соответственно — пчелиная и осиная. В них было много общего, ведь эти три головы были родственницы. Все же пчелиная голова выглядела добрее, хотя жало у нее было, быть может, и пострашнее. Но сейчас опасаться ее жала не было оснований. Именно к ней Полина и обратилась.

— Скажи мне, пчелиная голова, правда, что вы настоящий дракон?

— Теперь уже нет, но когда-то был.

— А когда?

Пчела передала шмелю и осе управление полетом и начала рассказ.

— В стародавние времена, знаешь, в Медовой Глухомани была страна. В эту страну я и отправился, когда мой отец и моя мать, состарившись, ушли в глубокие подземные пещеры, чтобы не видеть дневного света. Я остался один в кратере вулкана. Каждую ночь я поднимался наверх, садился на краю и раскачивал серный дым. От этого тряслась земля. Люди называли это землетрясением и в ужасе покидали свои жилища. Но скучно все время раскачивать одни бесплодные горы. Меня все больше озлоблял медовый ветер цветущей страны. Я покорил этот ветер себе и посылал туда полчища черного дыма и пепла. Все было бесполезно. Тоща я отправился в эту страну сам. Но о том, что произошло дальше, тамошним народом сложены стихи. Я помню их наизусть.

Была цветущая страна.

Глава девятнадцатая

Баллада о цветочном эликсире

Была цветущая страна И вот — край разорен. Но не вражда и не война Ей нанесли урон. Лежит в развалин Ее сгубил дракон. Три головы и шесть клыков, Три жала точат ад. И всех отважных смельчаков Он щелкал, как ягнят. Летал он и палил огнем, И дымом отравлял Все, что ему встречалось А ночью хохотал. Он веселился, что сильней Его на свете нет. И стадо жаренных свиней Глотал он на обед. То, что крестьянин запаса На целый год вперед, Дракон за ужином сжирал Как с маслом бутерброд. Бежали люди от беды И уводили скот. И начал разорять сад Ужасный живоглот. Он в лапы брал весенний сад Где в розовых кустах Горел на солнце виноград И пели сотни птах. Он этот сад топтал, крушил Язвил концами жал, Пчелиный улей ворошил И пчел уничтожал. До Королевы Меда весть Дошла о зле таком. Спасенья нет? Спасенье Но только волшебством. Она летит, она спешит. Вот перед ней дракон. И королева говорит: Противный вид! Ужасный вид: Подайте мне флакон. И слуги тотчас поднесли Флакон ее духов. В нем собраны со всей земли Все качества цветов. Их цвет, их дивный аромат И доброта корней Сильнее злобы во сто крат. Предательства сильней. Три капли бросила она И, очищая мир, Язвит дракона, как весна, Цветочный эликсир. Лежит поверженный дракон И чует смерть свою. Затрясся, как лягушка, он Злодеям есть один закон — Им смерти нет в бою! Сказала Королева слов Немного — вот они: Что сделать мне из трех голов? Оса, пчела и шмель — таков Ваш образ на все дни! И вам лекарство будет труд, Вклад в общий праздник наш. Но раз в году — вас запрягут Возить мой экипаж. Вот как повержен был злодей Когда-то в старину. И смех вернувшихся людей Вновь возродил страну.

Пчелиная голова умолкла. И было непонятно, жалеет ли она о прошедших временах или радуется тому, что они прошли. Но судя по всему, она дорожила своей легендой. И Полина поняла, что во всей этой истории — как бы это сказать — …

Но тут опять заговорила пчелиная голова. Наверно ей самой не давали покоя мысли о прошлом.

— Радоваться или не радоваться тому, что какие-то времена прошли, а какие-то наступили — все это не существенно. Избавление от неправедного пути — вот что существенно, да. Это превыше всего.

На этом пчела кончила свой рассказ и больше не отсекалась от управления полетом.

После космической головокружительной поездки полет на драконе путешественники восприняли легче, чем купание в лунных лучах.