Сказки давнего времени - Брлич-Мажуранич Ивана - Страница 21

21

Семь дней волшебница просила, семь дней Рутвица отвечала:

— Не могу, пояс от матери.

Когда и на седьмой день она так же ответила, то увидала волшебница, что помочь этому нельзя ничем.

Спустилась волшебница под гору, села на заброшенный камень, распустила волосы и расплакалась, так велико у неё было желание добыть золотой пояс княгини.

IX

Между тем благородная и добрая княгиня не умерла, а жила уже много лет в некоей далекой земле со своим сыном-княжичем.

Княгиня никому не рассказывала о своем высоком происхождении, а сын ее во время бегства был слишком мал и потому ничего не помнил.

И поэтому в той земле никто, и даже сам княжич, не знал, что они княжеского рода. Да откуда можно было узнать, что она княгиня, если она не имела ни короны, ни золотого пояса, а то, что она была добра, тиха и благородна, еще не доказывало, что она должна быть княгиней.

Княгиня жила у одного зажиточного хозяина и ткала и пряла на весь его дом.

Тем и содержала она себя и сынка своего.

Сынок вырос в крупного и красивого юношу необычайной силы и крепости, и княгиня его только хорошему учила.

Но одно неприятно: княжич был весьма вспыльчив и резок. Люди его звали «богатырь Реля», потому что был он силен и резв. Но был он к тому же ещё и беден.

Скосил однажды богатырь Реля хозяйский луг и в полдень улегся в тени отдохнуть. Но проезжал там верхом некий юноша и окликнул Релю:

— Эй, парнишка! Встань и сбегай, там на дороге ты найдешь мою серебряную шпору. На пути где-то упала она у меня.

Когда услыхал это Реля, вскипела у него кровь княжеская, кровь вспыльчивая — что кто-то прерывает его отдых да еще и посылает искать шпору.

— Как же, сейчас побегу, — крикнул богатырь Реля, — а ты ложись здесь и отдыхай вместо меня.

Сказав это, подскочил он к юноше, стащил его с коня и так встряхнул, что полетел тот в тень и остался там лежать, как мертвый.

А рассвирепевший богатырь Реля побежал к матери и крикнул ей:

— Несчастная ты мать, что родила меня таким бедняком, так что всякий меня может послать где-то в пыли искать ему шпоры!

Говоря это, Реля от гнева совсем в лице переменился.

Глядит мать на сына, и так ей грустно стало. Видит она, что потеряет покой и сама и сын, но нужно открыть ему то, что до сих пор она таила.

— Ты не бедняк, сын мой, — сказала княгиня, — а княжич — неудачник. — И рассказала она Реле всё, что с ней и с ним произошло.

Слушает Реля, сверкают у него очи огнем, а руки сжимаются от гнева и спрашивает он:

— Матушка, неужели ничего не осталось от нашего княжества?

— Не осталось ничего, сын, кроме одного крестика на красной ленте да золотого пояса, — отвечает дать.

Услыхав это, воскликнул Реля:

— Матушка, я пойду и принесу тебе пояс и крестик, где бы они ни находились! Трижды увеличится моя сила княжеская, когда я их увижу!

А затем спрашивает:

— А где, матушка, оставила ты пояс и крестик? Не оставила ли ты их главному полководцу, чтобы охранял их он и твоё войско огромное?

— Нет, сын, и лучше, что я так не сделала, потому что и полководец и войско моё огромное передались неприятелю, и пируют и кутят с врагами моими, пропивая княжество моё, — отвечает княгиня.

— Не оставила ли ты их в тайниках своего стольного города, в семи подвалах под семью замками?

— Нет, сын, и лучше, что я так не сделала, потому что неприятель занял мой стольный город, открыл и разворошил его тайники, перерыл все подвалы и накормил коней своих жемчугом из сокровищниц моих, — отвечает княгиня.

— А где же ты оставила золотой пояс и крестик на красной ленте? — спрашивает Реля, и очи у него сверкают.

— Оставила я их у одной молодой пастушки, в плетёной избе, где нет ни ключей, ни сундуков. Иди, сын, может быть, их ты там и сейчас найдешь.

Не верит Реля, чтобы пояс и крестик могли сохраниться в плетеной избушке, если и глубокие подвалы стольного города не охранили сокровищ благородной княгини.

Но всё больше злобой закипает гордая и решительная кровь княжеская у Рели, и говорить он матери твердым голосом:

— Матушка, храни тебя Бог! Найду я крестик и пояс, где бы они ни были, и пусть не шутит тот, кто захочет помешать мне достать их! — я тебе принесу пояс и крестик, и порукой в том моя кровь княжеская!

Сказав это, княжич Реля схватил косу-клинок, приделал к нему тяжелую рукоятку и пустился в свет отыскивать наследие отцов своих. Под ногами у него земля гудит, такой у него шаг, по ветру у него волосы развеваются от быстрого бега, а на солнце смертоносный меч его огнем переливается.

X

Идет Реля и нигде не останавливается. Днем идет и ночью не отдыхает, и разбегаются с пути его и старь, и млад.

Далеко до Кипен-горы, но Реля легко находит путь, потому что Кипень-гора своими ужасами известна и за семью царствами.

На Ивана Купала распростился Реля с матерью, на Петров день горы достиг.

Когда он приблизился к горе, то стал расспрашивать про избушку плетеную, про пастушку Милойку и про золотой пояс и крестик.

— Избушка вон там в долине, Милойку мы в новолуние похоронили, а пояс и крестик у детей, детей же волшебницы увели на Кипень-гору — ответили люди.

Великая ярость охватила Релю, когда услыхал он, что крестик и пояс отнесены на Кипень-гору. И не знает он от ярости, прежде ли в горы лететь или раньше разузнать о стольном городе, к которому его так сильно влечёт.

— А где стольный город благородной княгини? — воскликнул тогда Реля.

— Вот он, один день пути до него, — ответили люди.

— А как в городе? — спрашивает Реля, а меч у него в руке так и поигрывает. — Расскажите всё, что знаете!

— Никто из нас не был в городе, потому что каменные сердца у его хозяев. Поставили они около города лютых шакалов и немых сторожей. Не можем мы из-за шакалов вперед пробиться, не можем и умолить стражу, — ответили люди. — А в городе разодетые господа в покоях красное вино распивают, в серебряный тамбурицы [2]наигривают и перебрасываются золотыми яблоками на коврах, шелком тканых. А в кладовых две сотни работников: вырезывают они сердца из перламутра и выделывают для гостей мишени. Когда господа роскошный пир устраивают, тогда алмазами ружья заряжают и стреляют в сердца из перламутра.

Так говорят люди, а у Рели затуманилось перед очами от страшного гнева, когда он услыхал, как безобразно растрачивается сокровища из кладовых его матери.

Подумав немного, Реля воскликнул:

— Иду в горы отыскивать крест и пояс, а затем уж наступить и твоя очередь, город мой стольный!

Воскликнув так, Реля взмахнул мечем над головой и полетел на Кипень-гору. Когда он пришел туда, могучий Змей в ущелье спал. Был Змей очень утомлен, столько пламени выпустив на Ягленца, и уснул он глубоко, чтобы снова собраться с силами.

Но Реля едва только мог дождаться, чтобы с кем-нибудь сразиться, найти выход своему гневу и силе. Рассердило его то, что по пути разбегались от него и стар и млад, и бросился он на Змея Огненного, надеясь вытащить Змея на поединок.

Необычайно храбр был Реля, но страшен был и Змей, потому и в песнях воспели единоборство это, когда Реля на Змея налетел:

Змея мечом ударяет— Хочет его пробудить. Голову Змей приподняв, Релю увидел, Бросился, стену разрушил, Место для боя расчистил, Взвился под облака, Камнем на Релю упал. Бой закипел. Дрогнула почва, рушатся стены. Змей бьется зубами, бьется и пламенем, Огненной бьет головой. Реля ж мечом отражает. Пламень мечом разгоняет, Чтобы место получше найти И в голову Змея сразить. Сплелись в рукопашную. Бились жестоко и долго, Вплоть до полудня. Змей силы теряет — Срам сердце грызет, Что дитя ускользает. Релины ж силы растут, Предков добро защищая. Поднялось солнце на полдень. Реля — меч к солнцу. Меч поднимает и Бога зовёт! Змея меж очи ударил. Меч лёгкий ударил легко, А надвое Змея рассёк. Змей между скал повалился, Телом огромным своим вернуться

2

Тамбурица — хорватский народный музыкальный инструмент вроде мандолины.