Товарищи - Пистоленко Владимир Иванович - Страница 68

Васька бросился на крик. Оля лежала на земле без движения, на ногах ее громоздились чугунные опоки. Мазай кинулся к цеху, приоткрыл дверь и закричал:

— Ребята! Скорее! Олю опоками придавило…

Он подбежал к девушке, отбросил одну опоку, другую… Прибежали ребята, растащили остальные опоки. Оля все еще была без движения. Все столпились вокруг Оли, не зная, что делать. Но тут в середину группы протиснулся Жутаев. Он склонился над Олей, взял ее руку:

— Оля! Оля!

Глаза ее были по-прежнему закрыты.

— Ребята, за врачом нужно… — нерешительно предложил Мазай.

Жутаев встрепенулся, окинул всех быстрым взглядом:

— У нее… пульс… Есть пульс…

— Значит, жива? — спросил Сережа.

— Жива. Смотрите, ребята, у нее на ботинке кровь. Нужно поскорее сбегать за машиной.

— Колька, — крикнул Мазай, — катай живо! Рядом стоянка автобата. Беги, чтоб в один дух!

Коля сорвался с места и помчался во весь опор.

Жутаев торопливо достал из кармана складной нож, разрезал шнурок и снял с ноги Оли ботинок. На ноге оказалась рана. Жутаев достал из кармана чистый платок.

— Ребята, у кого еще есть? Перевязать рану.

— Йод нужно. Без йода нельзя перевязывать.

— В цеховой аптечке есть. Сбегать? — спросил кто-то.

— Я сейчас принесу, — сказал Сережа и побежал в цех.

Оля открыла глаза, увидела над собой склоненные лица и ничего не поняла. Она попыталась было подняться, но, едва шевельнулась, почувствовала сильную боль в ноге.

— Не нужно, Оля, не двигайтесь, — остановил ее Жутаев. — Сейчас перевяжем — тогда будет легче.

Сережа принес пузырек с йодом, и Жутаев занялся перевязкой. Когда йод попадал на рану, боль становилась невыносимой, но Оля закусила губу и не проронила ни звука.

Жутаев уже заканчивал перевязывать… Во дворе, рядом со столпившимися ребятами, развернулась зеленая легковая машина.

— Откройте, пожалуйста, дверку! — крикнул Жутаев шоферу. — Коля, Сережа, давайте помогите.

Втроем они осторожно подняли девушку на руки и понесли к автомобилю. Когда усаживали Олю, она задела больной ногой за дверку и вскрикнула. Мазай бросился к машине:

— Эй, вы, смотреть надо! Слышите — стонет!

Шофер, пожилой солдат, никого из ребят в машину не взял, сказав, что сам доставит Олю в больницу. Мазай заговорил было о плате, но шофер прервал его:

— Никаких денег я не возьму, а вам и заикаться о деньгах не советую… У меня сынишка тоже в ремесленном учится. Так что мы с вами маленько сродни. Да и не привык я тянуть руку за длинным рублем.

Автомобиль медленно тронулся, за ним гурьбой побежали ребята. На месте происшествия остались только Мазай и Сережа. Когда машина скрылась за воротами, Сережа сказал:

— А молодец Жутаев! Молодец! Правда, Васька?

Мазай ответил как бы в раздумье:

— Правда. У него все как-то ладно получается.

— Это верно. Ничего против не скажешь.

Мазай пристально посмотрел на Сергея и спросил:

— Ну скажи, Сережка, почему у него все получается словно по заказу? Почему? А у других ничего не выходит. И стараются — а оно как назло.

— Под другими ты себя имеешь в виду?

— Может, и себя. Ну, скажи: неужто я совсем никудышный? За что ни возьмусь, все не так. Почему это? Как ты думаешь? Только начистоту…

— Как я думаю?.. А вот как… Правда, я специально об этом не думал, но сказать можно. По-моему, Жутаев такой человек, что о себе почти забывает, он все о других старается. А ты, например, Васька, всегда на первое место себя выставляешь. Вот и сейчас. Ведь ты же думаешь не об Ольге, забыл о том, что, может, сейчас ей очень больно… Ты сейчас Жутаеву завидуешь, жалеешь, что не ты, а он догадался, как ей помочь. Правда? Ты только не скрывай.

Мазай растерялся:

— Ничего я не завидую…

Закончить разговор не дали ребята, проводившие автомобиль. Шли они не спеша, внимательно слушали Жутаева. До слуха Мазая долетели слова Жутаева:

— …Если не так, то все равно что-то делать нужно. Иначе последнее место нашей подгруппе обеспечено.

— Я согласен работать, — сказал Бакланов, — сколько угодно.

— И я тоже… Васька, — обратился Коля к Мазаю, — завтра начинается первомайская фронтовая вахта, а Ольга выбыла из строя. Засыплемся мы со своим обязательством. Борис предложил работать вечером… как бы дополнительно…

Мазай прервал его:

— Нам Борис не указ. Подумаешь тоже! Если он предложил, пускай и работает. Держать за руки не буду. Но мы пока и без его предложения обойдемся… Пошли, ребята, в цех! У меня есть другой план — пожалуй, похлеще жутаевского.

Никакого плана у него не было, и сказал он так лишь для того, чтобы показать ребятам свою распорядительность и изобретательность.

В цехе Сережа спросил:

— Ну, говори, какой у тебя план.

— Скажу. Вот повидаюсь с мастером, посоветуемся — и пожалуйста. Я не любитель, как другие, зря болтовней заниматься. Сейчас пойду в дирекцию — доложить нужно про Ольгу. Заодно и выясню все, что нужно.

ПРЕДЛОЖЕНИЕ ЖУТАЕВА

Мысль о вступлении в комсомол, пришедшая Мазаю еще в Платовке, не покидала его. Не раз собирался он поговорить с Батуриным, но всегда откладывал разговор до следующего дня.

Возвращаясь от директора и проходя мимо комнаты комитета комсомола, Мазай решил зайти туда. Батурин встретил его, как добрый приятель:

— Наконец-то заглянул! Уж больно редко заходишь в комитет. Садись, Василий.

— Без дела — зачем же надоедать?

— Почему без дела? У молодежи всегда есть дела в комитете. А у тебя и подавно должны быть — дважды староста. Немало, я думаю, возникает вопросов. Посоветоваться не мешает.

— Не знаю. У меня в комитете комсомола пока никаких дел. Я, знаете, зачем зашел к вам?

— Скажешь — узнаю.

— В нашей группе сегодня несчастный случай приключился. Не везет нам, товарищ секретарь.

— Случай? Не слышал. Какой? Ну-ка, рассказывай скорее.

— Ольгу Писаренко опоками пришибло.

— Что?! Ольгу? — Батурин поднялся со стула, словно собрался бежать. — Где она сейчас?

— Не беспокойтесь, товарищ Батурин, ее не очень шибко помяло. Ногу поранило, а так— все в порядке. Одним словом, в больницу отвезли.

— Уже отвезли? Когда же это произошло?.

— Да вот только-только.

— Говоришь, не сильно поранило?

— Нет. Конечно, ей больно.

— Как же это случилось?

— Никто не видел, — нехотя сказал Мазай. — Бежала мимо штабеля опок — ну, наверно, и задела. Опоки-то и рухнули. Я директору об этом докладывал, заодно и к вам решил зайти, чтоб и вы знали.

— В какую больницу отвезли?

— В городскую.

Батурин взялся за телефонную трубку.

— Вы хотите позвонить? Сейчас директор разговаривал с врачом. Сказали — ничего опасного.

— Иван Захарович звонил? Если так, то я попозже позвоню.

— Позвоните и нам скажите.

— А ты забеги.

— Зайду.

— Значит, не сильно поранило?

— Нет. Малость ногу примяло.

— Кость не задело?

— Будто нет. Кожу рассекло.

— Ну, спасибо, что сказал.

— У меня еще есть один вопрос. Насчет комсомола. Говорят, вы втягиваете в комсомол, верно?

— Предположим, верно.

— Может, я сказал не так. Вы стараетесь, чтоб в нашей группе было больше комсомольцев, правильно? Правильно. А их мало. Если хотите, товарищ Батурин, за два дня вся группа подаст заявления. Даю слово.

— Интересно… Ты что же, приказать хочешь?

— Зачем приказывать? Скажу, что надо подавать заявления, и все в порядке. Подадут, как один.

— Нет, Мазай, такой порядок комсомолу не нужен. Мы не гонимся за тем, чтобы всю молодежь втянуть в комсомол, нет! Комсомол принимает в свои ряды только лучших, передовых, а не всех подряд. Понял?

— Вроде как понял. Значит, человек надумает поступить в комсомол, а его еще могут и не принять?

— Такие случаи бывают.