Холодное солнце - Крестовский Евгений - Страница 87

– Так вы отпустите меня? – Бармин с надеждой смотрел на задумчивое лицо подполковника. – Я сто раз рисковал жизнью, чтобы доставить этот слиток сюда. Неужели я не заслужил свободу?

– Что? – переспросил подполковник.

– Я выполнил свой гражданский долг: сдал этот чертов слиток государству и рассказал о делах, которые творятся на Объекте. Отпустите меня!

– А-а! – Подполковник, кажется, понял Бармина. – Нет. Это исключено.

– Почему? – возопил Бармин в отчаянии. – Я не убивал Мелеха! Я только раз тюкнул того золотозубого айзера вазой по башке, да и то потому, что он и его дружки собирались зарезать меня! В чем я виноват?

– «Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать!» – с лукавой улыбочкой процитировал подполковник. – В общем, по-человечески я вас понимаю и, будь я на вашем месте, наверное, поступил бы так же, но обстоятельства… – Он развел руками. Силою обстоятельств вы угодили меж молотом и наковальней, и, значит, быть вам расплющенным!

– За что? – заорал Бармин.

– Не надо кричать! – Подполковник строго посмотрел на Бармина. – Не за что, а почему! Потому что вы сидите в дерьме по уши. Есть, правда, выход… Хорошо, что на этом месте я, а не более современный начальник. За этот слиток вас давно положено… Что вас удивляет? Нет человека – нет дела. Зато остается бесхозный слиток. За годы вашего пребывания за Полярным кругом здесь, в России, изменилось все. Маски сброшены. Цинизм – вот что теперь в цене. Завладеть этим слитком, а самого вас под шумок сжечь в печи крематория – это нормальный ход…

– Значит, вы сдаете меня… – сказал Бармин упавшим голосом.

– В милиции знают, что вы у меня. Если я отпущу вас, то что я им скажу? Что вы сбежали? – Подполковник развел руками и улыбнулся. – Но это смешно: отсюда нельзя сбежать. И потом, я на государственной службе. Меня за ваш побег не то что уволят, меня…

– Понятно. Выходит, все вы одинаковы: и менты бешеные, и депутаты, и бандиты, и даже рыцари щита и меча.

– Ого! – засмеялся подполковник. – Рыцари! Ладно, предлагаю вам сделку. Вы рисуете мне план Объекта, все, что там есть: шахты, комбинат, ТЭЦ, казармы охраны, общежития косых… В общем, все. Потом – дороги, подходы к Объекту и, главное, тот самый спуск, или как его там, Уклон? Мне нужен путь, которым вы сбежали оттуда. За это я не отдаю вас Шкуродеру!

– И что дальше? – напрягся Бармин.

– То, что вы сами пожелали. Беру вас с собой на Объект!

– Вот это да! – присвистнул Бармин. – Интересный поворот. Я все подробно изложу, нарисую план Объекта и подходов к нему. Но только зачем я там нужен? Скиньте туда батальон десантников с техникой – и дело с концом!

Подполковник усмехнулся:

– Батальон десантников! Да вы, Бармин, – кремлевский мечтатель! Мне нужен проводник. В общем, или вы соглашаетесь на эту работу, или уже сегодня я передаю вас в Управление внутренних дел.

– И слиток тоже? – съехидничал Бармин.

– Не ваша забота! – отрезал подполковник.

Бармин писал и чертил уже три часа. Подполковник подходил к столу, смотрел Бармину через плечо, задавал вопросы, уточнял детали.

– Я, конечно, могу довести вас до того лаза в шахте, но только потом вы уж как-нибудь сами. Не понимаю только, почему не подъехать к ним с парадного входа? Зачем под землю-то лезть?! Все, может, без стрельбы обойдется…

– Не обойдется, – подполковник внимательно смотрел на чертеж, – я справки наводил. Никто о вашем Объекте ничего не знает. Может, и нет его? – Он вопросительно взглянул на Бармина, который возмущенно запыхтел. – Ну ладно, ладно, не волнуйтесь так!.. Кстати, вам все же придется пройти с нами весь путь до конца!

– Я сказал: доведу до норы! Дальше – ни шагу. Я там зубы потерял, под пулями ходил, и опять в петлю лезть? – Бармин встал. – Увольте! У меня на тамошний климат аллергия.

– Понимаю. И все же придется. План планом, а на месте могут возникнуть всякие неожиданности… Вот вы говорили о вертолетах – это правда? У них действительно есть МИ-8? Что ж, этот Блюм – серьезный господин. Я тут узнал: верно, был такой начальник рудника…

– Он и сейчас есть! – воскликнул Бармин.

– Ну, посмотрим, посмотрим.

Бармин вторые сутки маялся в смежной с кабинетом подполковника комнате. Здесь была тишина, он много ел и спал на пружинистом кожаном диванчике. Сам подполковник, кажется, не спал и никуда из здания не отлучался. Он принимал факсы, изучал какие-то документы и сидел на телефоне: кого-то просил, на кого-то покрикивал. И без остановки курил и пил крепкий кофе.

Раз он зашел в комнату с фотоаппаратом на треноге и сфотографировал Бармина на фоне серой стены.

– А это зачем?

– На память! – усмехнулся подполковник.

Приближался понедельник, и Бармин с тоской думал о том, что его ждет завтра. С этими грустными думами он и уснул.

Его разбудили звуки шагов и голоса в кабинете подполковника. За окном было черное, без единой звезды небо. Только фонари уныло отражались в чернильных лужах.

К сожалению, он не мог разобрать ни слова. Что это? За ним пришли люди из УВД, или… Бармин поднялся с дивана и на цыпочках подошел к двери. Но даже приложив ухо к замочной скважине, он слышал лишь ровный гул голосов.

«Да провались все!» – подумал он, снова лег на диванчик и через минуту захрапел.

Он открыл глаза оттого, что подполковник теребил его за плечо.

– Вставайте, граф! Вас ждут великие дела! – усмехнулся гладко выбритый и благоухающий парфюмерией подполковник.

Бармин сунул ноги в ботинки.

– Мне бы в сортир заглянуть!

– Поздно! Господа милицейские приехали, вас лицезреть желают!

– С понятыми? – усмехнулся Бармин.

– Тут не до шуток. Требуют немедленной выдачи. Внизу автобус с омоновцами. Сейчас позвонили из мэрии: удивлялись, что вы все еще тут.

– Все же решили сдать меня? Вы же не последний человек в этом учреждении!

– Уже последний, – мрачно сказал подполковник. Им навстречу по коридору шли люди в штатском,

еще загодя сторонясь их и поспешно опуская лица. Кто-то скороговоркой здоровался с подполковником, сухо кивавшим в ответ, остальные старались поскорей миновать его. Коридор был длинный, бесконечно длинный. Из-за поворота вышел огромный мужчина.

– Привет, Борис Алексеевич! Я слышал, ты отпуск оформил? – вальяжно протягивая руку подполковнику, спросил он, поглядывая на хмурого Бармина. – Ну, это ты погорячился! Варяг уже прибыл из Москвы и тебя в кабинете дожидается! Всех, кого надо, пропустил сквозь строй.

– Не могу! – улыбнулся Борис Алексеевич. – Я уже в отпуске. Считай, что меня здесь нет!

– Смотри, Боря, с огнем играешь, – покачал головой мужчина. – А гастролера, значит, сдаешь… Не поздно ли? Заварил ты кашу! Милицейские с пятницы на ушах стоят. Мой телефон от стыда красный: выражений таких двадцать лет не слыхивал! – Мужчина закатил глаза и показал пальцем в потолок. – Давай, Борис Алексеевич, в темпе, пока милицейские варягу на тебя не настучали. Здесь с девяти утра их автобус…

Пока мужчина говорил с подполковником, Бармин делал вид, что сказанное к нему не относится. И все же он сгорал от волнения: куда ведет его подполковник? А может, и не дойдет дело до суда: воткнут ему в камере заточку под ребра и снимут вопрос с повестки…

Борис Алексеевич кивнул солидному мужчине и быстро пошел вперед. Бармин двинулся следом. На первом этаже их окликнули омоновцы и тут же направились к Бармину. Когда бойцы были в трех шагах от него, между ними и Барминым вырос подполковник.

– Момент, – сказал он, делая бойцам знак остановиться. – Еще одна формальность!

Он взял Бармина за рукав и открыл дверь Бюро пропусков. Не говоря сидевшему у окошечка служащему ни слова, он провел Бармина в дальний конец комнаты, открыл еще одну дверь и вышел в коридор. Бесшумно пройдя по ковровой дорожке, они оказались в вестибюле. Подойдя к стоящему у вертушки прапорщику, подполковник протянул лист бумаги с печатью – разовый пропуск.

– Ваши документы, – сказал прапорщик Бармину.