Холодное солнце - Крестовский Евгений - Страница 93

Проглотив слюну, Теля сел за стол и, положив автомат на колени, схватил кусок сала потолще, положил его на осьмушку хлеба, оторвал от головки чеснока зубок и надкусил его. Потом с жадностью впился зубами в бутерброд, закрыв от наслаждения глаза. Глухо урча, он жевал вязкий пряный ком, кругло оттопыривая румяные щеки. Слюна тоненькой струйкой текла ему на подбородок, но Теля, кажется, не замечал этого.

Проглотив недожеванное месиво, он сбросил крышку с кастрюли и уставился на дымящийся борщ. Запустил в кастрюлю руку и, обжигаясь, принялся ловить мясо, как рыбку в аквариуме. Нащупав кусок с косточкой, Теля улыбнулся. Кость попалась знатная, с мозгом! Чуть слышно постанывая и шлепая мокрым ртом, Теля наслаждался: жевал, жевал, жевал…

Внезапно он замер и посмотрел на часы. Проглотив недожеванное мясо, вытер жирные руки о куртку и громко икнул. Тяжело поднявшись из-за стола, Теля взял бутылку водки, сорвал с нее «бескозырку» и осторожно глотнул. Потом еще… Компота не было, так что приходилось запивать «горькой»…

Глаза его замаслились. Облегченно вздохнув, он вытащил из кармана куртки рожок с патронами.

Не переставая икать, Теля с автоматом вошел в предбанник душевой, где охранники и водители уже одевались. Из душевой валил густой пар, и охранники были как в тумане. Тупо переводя взгляд с одной взъерошенной головы на другую, Теля топтался на месте.

– Как думаешь, водяру консерваторов нам отдадут или зажмут? – спрашивал один охранник другого, надевая майку на потное тело.

– Какая разница? Все равно нажремся! Только бы борщ не остыл. Ненавижу теплый! – отвечал второй. – Эй, Теля! Ты уже отведал борща?! Скажи нам, как он?

– Небось гаденыш с руками в кастрюлю залез! – злобно процедил кто-то из водителей.

– Теле можно! – захохотал кто-то. – Пусть лазит на здоровье, лишь бы в кастрюлю не сморкался!

Теля качал головой и испуганно улыбался.

В предбаннике было восемь человек – пять охранников и три водителя. Теля наконец сосчитал их. Громко икнув, он вскинул автомат и открыл огонь, краем глаза глядя на прыгающую в руках рыбину… Охранники и водители бросились на пол, пытаясь спрятаться от пуль. Теля пошел вперед, по-бухгалтерски точно выполняя порученное ему дело.

Все восемь не двигаясь лежали на полу, но Теля на всякий случай поставил новый рожок и повторил «упражнение». Закончив стрельбу, он бросился в столовую, схватил открытую бутылку волки и жадно глотнул.

Ему впервые понравилась водка!

Он еще немного порылся в борще, вяло цепляя пальцами куски мяса. Наконец, с интересом прислушиваясь к своему набитому желудку, зевнул и направился к выходу, где его поджидал Немой.

… Немой принял доклад Тели и тут же отправился в душевую проверять. Когда он вернулся, Теля вновь сидел за столом и чавкал. Теле было жарко от сала, чеснока и водки.

– Можно я заберу эту водку себе? – спросил он циклопа, вытирая ладонью пот над губой и на лбу. – Сегодня вечером я встречаюсь с женщиной. Мне хотелось бы ее угостить.

Немой кивнул головой и сел напротив, буравя пустоглазого охранника кровавым оком. Ему нравился этот паренек. Несколько минут Немой умильно смотрел на пыхтящего и чавкающего Телю. Наконец тот наелся и отвалился от стола. Немой подошел к нему, положил ладонь на его влажный затылок и указал на дверь в душевую, напоминая, что там нужно прибрать.

Доверчиво улыбнувшись циклопу, охранник направился в душевую. Немой пошел следом. Подойдя к Теле сзади, он вытащил пистолет.

Теля повернул к циклопу раскрасневшееся лицо, увидел пистолет и растерянно улыбнулся. Немой вздохнул и выстрелил…

Через двадцать минут все девять были сложены штабелем и накрыты сырым брезентом. Оставалось только заколотить двери казармы и опечатать их.

Тяжело дыша, циклоп сел за стол. Теперь можно было и поужинать.

Неторопливо налив полный стакан водки, он поднес его ко рту, но потом поставил на место. Рядом стояла кастрюля с борщом. Наполнив тарелку, он снова взял в руку стакан и уже собрался залпом выпить его, как вдруг замер. Его тонкие губы задрожали: в тарелке среди капусты и свеклы болтался здоровенный таракан, усы которого в желтоватой оболочке жира вылезали на край тарелки. Циклоп бросил ложку и мучительно заикал.

Немого стошнило. Проклятый таракан лишил его аппетита.

Бармин очнулся на мерзлой земле, со связанными руками. Кто-то пихал его сапогами под ребра.

Вместо черного неба, проткнутого скупыми звездами, над ним навис сырой каменный свод. Метрах в двадцати виднелась серая полоска неба над горбами сопок. Это был туннель Уклона. Хорошо еще, что они находились все это время в туннеле, где не было ледяного ветра и можно было как-то удержать тепло.

Рядом лежал подполковник с испачканным в крови лицом и, кажется, не дышал.

У Бармина слипались глаза. Он замерзал, время от времени впадая в забытье. Кто-то тряс его, был по щекам, наконец, звал. Бармин решил не откликаться. Какой смысл? Сейчас ему хотелось, чтобы эти люди дали ему спокойно заснуть. Заснуть и навсегда уплыть к звездам.

В нескольких метрах от них горел костерок, сотворенный в трехлитровой консервной банке из солярки и обрывков тряпья. У костерка стояли двое и вполголоса разговаривали, держа в руках кружки.

– Да что с ними возиться! – слышал Бармин приглушенный голос. – По пуле на брата, и в снег их!

– Нельзя! Их десять должно быть?

– Было десять!

– Не важно. Сначала допросим этих, узнаем, где остальные, а потом уж…

Меховые рукавицы Бармина пропали: он не чувствовал пальцев рук.

– Тогда начнем? – спросил один из стоявших у огня.

– Дай им для начала в себя прийти. Или ты умеешь говорить с трупами?

Бармина и подполковника привели в чувство энергичными ударами ног. Затем им дали выпить водки Оба молчали, исподлобья глядя на людей в маскировочных халатах.

– Вы кто?

– Охотники, – ответил подполковник.

– Ясно… Где остальные? Вас десять должно быть.

– Остальные погибли, когда вертолет упал. Мы шли наугад, хотели выйти на какое-нибудь зимовье.

– Шли, шли и вышли как раз там, где вас ждали! – издевательски улыбнулся тот, кто вел допрос. – На кого охотиться-то собирались?

– На медведя.

– О! Это, ребята, запрещено законом. Пять лет тюрьмы! Слыхали? Ладно, чую, правды вы нам не скажете. Кстати, среди вас есть местный, с Объекта. Может, это ты? Или ты, беззубый?

– Нет, мы сибирские. Я же говорю – охотники! – Подполковник был абсолютно спокоен.

– А что ж ты, охотник, нашего человека завалил? Сам говоришь, к людям шел!

– Так он нашего товарища…

– Да, с ним мы перестарались. Живой он там, Петро?

– Мертвяк! – бодро ответил Петро, стоявший за спиной допрашивающего.

– Где упал вертолет?

– Почти сутки шли. Надо прикинуть…

– Ну, это не проблема. Прилетит вертак с начальством, поищет. Мы ведь знаем, откуда вы летели. Нам, мужички, все известно! Ладно, кончай базар! Раз уж вам так повезло, – допрашивающий оглянулся и подмигнул Петро, – и вы попали к нам в гости, то не будем терять времени, поохотимся. Вы ж хотели поохотиться?! Ну вот, и мы это любим! Только охота у нас особая. Как ты, Петро, на это смотришь?! Разомнем кости, а заодно помянем Березу. Вот великий-то выдумщик был!

Подполковник повернул к Бармину голову и вопросительно взглянул на него. Бармин кивнул: да, он рассказывал Борису Алексеевичу об «охотах» своего шефа. Но тогда подполковник не очень-то верил, а теперь… И все же Борис Алексеевич оставался спокоен: он словно был уверен в том, что и на этот раз выйдет сухим из воды.

«Дичь» должна была выбраться из низины, где находился Уклон, и подняться на вершину сопки. На это у Бармина и подполковника было двадцать минут. Через двадцать минут люди в маскировочных халатах начнут стрельбу…

Бармин понимал, что ни двадцать, ни сорок минут их не спасут, но подполковник удовлетворенно кивал головой и под конец спросил допрашивающего, что будет с ними, если они все же доберутся до вершины, счастливо избежав пули?