Стихотворения. Книга стихов - Ратушинская Ирина Борисовна - Страница 19

19

ПИСЬМО КАРАНДАШОМ

Я знаю, что его не получить И не отправить. В мелкие клочки — Как только домараю — черновик. Потом. Когда-нибудь. Ведь ты привык, Читая между недошедших строк, Всё понимать. И в крошечный листок Я умещаю ночь, не торопясь. Куда спешить, когда минувший час — Всё в тот же срок, неведомо какой. И шевелится слово под рукой — Скворчонком! Шорохом! Движением ресниц! Всё хорошо. Но ты пока не снись. Чуть позже. Я узлом скручу печаль, Закину голову, и на уста — печать — Улыбку, княже! Хоть издалека! Ты чувствуешь: тепла моя рука — По волосам! По впадинке щеки! Как декабрём подуло на виски... Как похудел... Ещё приснись, ещё! Открыть окно. Подушке горячо. Шаги за дверью, и на башне бой: Два, три... Ты помнишь, а ведь мы с тобой Не попрощались! Это ничего. Четыре... Всё. Какой тяжёлый звон! НОЧНАЯ ПЕСНЯ БАШНИ Зи-ма. Темно. За-крой окно. Последний свет Не упусти. На сколько лет — Зима в горсти? Чет-вёртый сон — И что потом? Ко-торый стон Душить платком? Ко-торый век? Бездарный счёт... И хлоркой — снег — Глаза печёт... Дыши ровней! ...Не смей! Не смей! Ах, какая смешная башня! Горе-нянька моих ночей! Как бы славно в одной рубашке Пореветь на твоём плече! Что за классика! Что за нега! Упустить ли случай такой? Упускаю. Казённым снегом Простыня горит под щекой. А на ней клеймо — чтоб не спёрли: Изолятор, мол, КГБ... Душно. Кошки скребутся в горле. Хочешь, нянюшка, я тебе Расскажу немодную сказку? Слушай, старая, не ворчи. Не смотри, что сюжет затаскан: Всё на свете не без причин. Жили-были серые мыши В старом кованом сундуке. И старались как можно тише Шарудеть в своём уголке. И плодились, и размножались, Как Господь повелел зверью: Потихонечку нарожают — Да и песенку запоют. МЫШЬЯ ПЕСЕНКА — Спи, малыш. Храбрый мыш. Час проспишь И два проспишь. Кошку скушаешь во сне, А кота оставишь мне. Спи, убоище моё. Мама песенку споёт: Как за нашим Сундуком Сладко пахнет Сахарком, Как на нашем На полу — Корка хлебушка В углу... Корка тоже хочет Спать... Что ты крутишься Опять? Не пугайся, дурачок: Это тикает Сверчок. В доме тихо — Ни души. Не скреби И не шурши. А не то придёт Бабай... Спи, ушастик, Баю-бай! И растили они детишек Осторожно, как под метлой. Объясняли им: тише, тише — Злющий кот и хозяин злой! Кот сожрёт, Хозяин отравит... Жисть — не песенка — не храбрись! Изничтожат — и в полном праве, И никто им не скажет: «Брысь». Самый тихий мышонок слушал — И наматывал на усы... Но его послушную душу Загубил кусок колбасы. Мышеловка — такое дело — Даже смирным кладёт предел! Уж и мама его жалела! Уж и папа весь поседел! Самый умный мышонок думал: Раз хозяин сильнее всех — Я сотрудничать с ним пойду, мол, Обеспечу себе успех. Я могу из пугливой твари Человечьим коллегой стать! Сдал анкету, попал в виварий... Но потом перестал писать. Самый шустрый мышонок тоже Не хотел, как велят отцы. Говорил: «До чего я дожил, Я не лошадь, чтоб под уздцы! Всю мышиную жизнь бояться Ради корочки или двух... Ах, уйдёмте отсюда, братцы! В чистом поле высокий дух Обретём. Не рабы, не воры — В старом дереве у реки Мы такие построим норы И отгрохаем сундуки! Мы посеем ячмень, и воду Проведём — не сочтём трудом... Кто однажды глотнул свободы — Не воротится в кошкин дом!» Как он шкурку рвал нараспашку, Этот маленький диссидент... Ну да ладно, старая башня, Обойдёмся без хэппи энд! Хэппи энд — это суп с котом, Это мышья толпа, ликуя... Смейся, нянька, беззубым ртом! Дело давнее, не могу я Вспомнить, что с ним было потом. Может, лучше начнём другую? А другая сказка простая: В чьём-то городе чей-то сын... Но уже, посмотри, светает! Не зевай, отбивай часы! Всем измученным и бессонным Возвести: дождались утра! И плывут за натужным звоном Горы снега и серебра. ДНЕВНАЯ ПЕСНЯ БАШНИ Да. Да. Горе — не беда. Время будет, Время — ерунда. Я-то знаю — Голова седа — Нет такого Слова: навсегда! Что часы — Фигурки изо льда! Их сметёт Весенняя вода. Что тоска — По снегу борозда! Не навеки Тёмная звезда. Пусть идут Этапом поезда — Посмотри: Сменяются года. Позади — Сплошная череда, Впереди — Высокая гряда! Вот я пишу, а ночь уже прошла, И утро об решётку — в два крыла — Стучит. И значит — хлеба накрошить, Насыпать за окно. И значит — жить. Зарядкой — в пот. И ледяной водой — В озноб. Чтоб от бессонницы — следов — Ни-ни! Сухарь. Да пара польских книг. Да с хрустом продираться сквозь язык Полузабытый, но такой родной! И вдруг! Не может быть. Глазам темно: «Будешь ясной панной, будешь ясной панной При большом дворе, А я чёрным ксёндзом, а я чёрным ксёндзом В бел-монастыре...» Та песенка! Я помню: двадцать строк — Всегда до слёз! Ещё — большой платок. Я им укутана. И — бабкиной рукой — Крест-накрест: — да хранит... Обряд простой, Непостижимый, но привычный мне. За гранью памяти, в забытом детском сне — Та песенка! Какая встреча — здесь, В клеймённой книге, после слова «честь»! Ну что ж, прошло не меньше двадцати. И я на предназначенном пути, И ты, мой княже, рядом. И двоим — Куда как легче в этот сладкий дым Любезного отечества! В костёр! В удушье камеры! Потом — в бетонный двор На пять шагов, а после — на этап С немецкою овчаркой по пятам — Всё в тот же срок, неведомо какой. Не столь уж отдалённым «далеко» — Пренебрежём! Мы вместе! Не разнять Соединённых, сросшихся! Ни дня, Ни мысли — без тебя! Сквозь весь бетон Ты слышишь — сердце? Но не крик, не стон — Спокойный счёт. Как о причал прибой. Вот так и жить. Удар в удар с тобой. Вот так на суд. Ещё успеть обнять, Ещё увидеться — хотя б на четверть дня, Единственные выдохнуть слова, Единственную руку целовать — Твою! И разделить одну скамью. И первый круг. И крылья первых вьюг. 1982 тюрьма КГБ, Киев