Стихотворения. Книга стихов - Ратушинская Ирина Борисовна - Страница 53

53

«Пропел петух...»

Пропел петух, Но ангел не трубил. И мы живём на этом островке Крутого времени. Немного сохнут губы. И дети бегают, Которым всеми снами Не утолить желания летать. Какая сила Их влечёт к обрыву?

«Полунощный взвар...»

Полунощный взвар Синевы — травы — Буйной крови. Спят сыны, Как на гербе львы: Профиль в профиль. А на нас — года Налегли плащом: Лапы в горло. А к ногам — вода, Поиграть лучом, Светом горним. Ей подай — звезду, Да ещё — звезду — До Петрова дня! Переклик: — Я жду! — Я сейчас приду, Подожди меня! Я приду — дожив, Чтоб до дна — дожечь, В голубой нажим — Всей твердыней плеч! Я уже в пути: Загадай полёт! Господи, прости... Не меня ль зовёт?

АНГЛИЯ

В этой стране хорошо стареть, В этой стране хорошо расти. Первая треть, последняя треть. Время собаку себе завести: Пёсьего мальчика — глаз из шерсти Не разгрести. В этой стране — ходить по траве, Вдумчиво разжигать камин, Считать корабли в ночной синеве. У них и флаг — синева, кармин, Но всё-таки белое во главе: На каждом их льве. Странно, как здесь уважают львов. Это эстетика всех ворот, Стен, и оград, и старых домов — С римских времён, с южных широт. Странный народ. Юным положено уезжать. В Австралию или ещё куда. В этом сходятся плебс и знать: Выросли — стало быть, из гнезда. Плачут ли мамы? Нет.

«Добрый зверь...»

Добрый зверь, Который со мной в ладу, Тот, которого я у двери жду, Кого можно ловить за штанины, Тот, нелепо ходящий, длинный, У кого в задних лапах приятно спать На ленивом и мягком звере «кровать», Кто с утра наливает мне белого зверя Под названием «молоко», — Говорят, теперь далеко. Врут. Не верю. Он сейчас придёт. Я сижу в окне. Добрый, тёплый зверь, он придёт ко мне. Не заметив тех — как насквозь пройти, Странных запахов нанеся в шерсти, Он ко мне придёт. Я к нему скакну: Зря ль я службу нёс твоему окну? Зря ли ждал, никому не веря, У твоей, у холодной двери? Мою песенку, как натёк свечной, Не спугни тогда, мой живой ручной!

ЭМИГРАНТКЕ

Дома тебе — на вершине холма, Спелых каштанов из старого парка, Добрых окошек — утешить неярко Зябкого зверя по кличке зима. Храбрый зайчонок, пустившийся в путь, Гордая птаха в заломленной шляпе! Всё хорошо — и не страшно ничуть... Так и напишем маме и папе. Дома тебе: чтобы лёгких шагов Звук узнавал по вечерним кварталам. И — чтобы этого всё-таки мало — Сказочных туфелек, синих снегов.

ЮЖНЫЙ ВЕТЕР

Долго ль, коротко здесь пробуду ли — Нарисуй мне белого пуделя Вот на этой, Нещадно битой мячом стене, Уцелевшей не то в ремонте, не то в войне. И — да мир вашим стенам и кровлям, Когда уйду, И — да будет ваш город с водой и небом в ладу, Чтобы ваша летопись — Вся из целых листов, Чтоб века струились меж кружевных мостов, Чтоб ограды травой и мхом покрывал туман, Чтоб цыганки отчаянно врали про ваш талан — А сбывалось бы. И чтоб синицы в садах, Шпили — в тучах, и лебеди — на прудах, Чтоб сквозь семь побелок наш пудель вилял хвостом. Ну, а что тебе? Расти. Я скажу потом.

«Ты пошто яришься, волчий глаз?..»

Ты пошто яришься, волчий глаз? Ты затем ли будишь, волчий свист? С трёх китов к чему ты сорвалась — Хоть вели казнить, да отзовись, Осударыня-планета-мать! Лишь сурепкой шевельнёт в ответ: — Вам ли, несмышлёнышам, пытать? Лишь во мне вам, чада, сраму нет.

«Но однажды, однажды...»

Но однажды, однажды — Закончится вся моя стирка, И Господь меня спросит: — Хорошо ли стирала, раба? О мой ангел Ирина, Встряхни оскудевшей котомкой: Сколько миль голубых На истлевших прищепках висит?

«Блажен, кто не знает названья звезды...»

Блажен, кто не знает названья звезды, Что ниже луны и хохочет, и пляшет, Бесстыдно, как россыпь дешёвых стекляшек, Обманно, как шаг от судьбы до беды. Блажен, кто не мучит начало пути Под чёрные с белым дрожащие стрелки. Бессмертные бездны играют в горелки, И юным метелям концов не найти. Блажен, кто смеётся, И имя своё Горам прокричит, низвергая лавины, И вспомнит земных виноградников вина, Покуда плеча не коснулось копьё. А если коснётся — не сметь обернуться, На голос — очнуться, в полёте — проснуться, И глаз не поднять, и ни имени молвить — Но встать, задохнувшись, и вечность исполнить, Оглохнув от боли: падение в рост. Блажен, кто не знает значения звёзд.