Время перемен. Лабиринт Безумия (СИ) - Лисина Александра - Страница 104

Да, родовой перстень — это средоточие жизни Перворожденного, его второе сердце, заключенная в камне часть бессмертной души, источник самого бессмертия эльфов. Но он может также стать и источником смерти, если попадет в нечистые руки. Причиной боли, горя и страшных мучений, от которых будет невозможно укрыться. Тот, кто владеет сердцем эльфа, может с легкостью забрать его жизнь, поэтому родовые перстни берегли, как зеницу ока. Их нельзя украсть, нельзя продать или обменять, невозможно подделать, потому что скрытая магия не позволит ошибиться. Этот перстень можно только отдать — добровольно, безропотно, и лишь тому, кому безгранично доверяешь. Или же той, кому вверяешь свою судьбу отныне и навсегда. Вместе с душой и телом.

Но что же наделал этот ушастый дурак?!!! Как он мог так поступить?! Знал ведь, на что идет! Знал, чего это будет стоить! ВСЕ знал и все равно доверился!!! Оставил в залог свою душу, сердце, саму жизнь!! Он… он… боги, что же он натворил?!!

Золотой Дракон печально сверкнул и уставился на Белку крупными желтыми глазами, словно понимая, за что его так ненавидят. Если бы не жизненная необходимость, он никогда бы не покинул свою тюрьму, не вернулся бы к свету, не стал бы напоминать о прошлом, но случилась беда, и он просто не смог остаться в стороне.

Прости…

Белка неслышно застонала и опустила занесенную руку, словно у нее не осталось никаких сил. Это хуже, чем смерть. Страшнее, чем ненависть. Ужаснее, чем многовековая война, потому что если бы речь шла только о мести, она бы справилась. Но едва его радужки на миг ожили и невесело загорелись изумрудным светом, став невероятно похожими на настоящие, ЕГО глаза, едва шепнули ЕГО голосом, у нее просто не хватило духу ударить. И даже снять это дурацкое кольцо она не смогла. А когда Дядько осторожно, все еще сомневаясь, разжал объятия, наконец, измученно закрыла лицо ладонями и надолго застыла, раскачиваясь то ли отчаяния, то ли от запоздалого страха, то ли от осознания того безвыходного положения, в котором оказалась по вине проклятого эльфа.

— Где он? — спросила деревянным голосом, и Урантар неожиданно отвел потемневший взгляд. — Где. Этот. Мерзавец?!

— Ушел, — тихо отозвался Дядько

— Что? — неверяще переспросила Гончая, резко вскинув голову, и Воевода виновато вздохнул.

— Да, малыш. Его больше нет в Серых Пределах.

Он настороженно умолк, справедливо страшась новой бури. Потому что, насколько он ее знал, поговорить с Темным по душам Белка пожелает немедленно — за кольцо, за обман, за подлое предательство. За все на свете. Даже за то, что разбить его, как хотела, уже не получится — долг жизни священен. Да и не умела она делать подлости. Отомстить, глядя глаза в глаза — это да, пожалуйста, ничто внутри не дрогнет и не екнет. На мечах, на саблях, да и просто на кулаках в любой момент готова схватиться. А вот так, когда ненавистный бессмертный трусливо сбежал от трудного разговора, оставив ее в таком неприглядном положении… боги, лучше бы ему сейчас быть на другом конце света! Или в одном из параллельных миров. Потому что если когда-нибудь, где-нибудь она его найдет (а она непременно найдет! хотя бы для того, чтобы вколотить это треклятое кольцо ему же в глотку!), тогда жди беды. Впрочем, может, именно поэтому Таррэн и предпочел тихо уйти?

Урантар внутренне сжался в ожидании взрыва, но Гончая, как ни странно, больше не вздрогнула, не вскочила и не заметалась по комнате, разражаясь страшными проклятиями и всеми известными ругательствами. Не пошевелилась даже. Только глаза на смертельно побледневшем лице стали совсем страшными, да взгляд окончательно помертвел.

— Давно?

— Три дня тому. А тебя усыпил, чтобы побыстрее восстановилась.

— Где остальные? — бесцветным голосом уточнила она.

— Ушли с ним, — неохотно признался Воевода. — Здесь им больше нечего делать, Ключи необходимо вернуть на место, гномам сообщить о гибели их наследника, затем в Светлый Лес завернуть и поискать там оставшихся заговорщиков… Элиар обещал помочь. Но я с ними еще и Шранка отправил, чтобы присмотрел, да помог, если сильно прижмет. Не думаю, что Светлые так уж охотно признаются, что имеют отношение к Ордену. И не считаю, что нашим парням там будут рады, поэтому навязал Шранку еще Брока с Итаром. Кстати, Шранк в полном порядке, а поправился гораздо быстрее, чем ты. С помощью Элиара, конечно. Зато в компании сразу троих Гончих Светлому будет проще разговаривать со своим Владыкой и, по крайней мере, быть уверенным, что его выслушают до конца.

— Значит, ты отдал Ключи эльфу? — сухо уточнила Гончая, медленно поднимаясь с пола и оглядываясь по сторонам, словно что-то настойчиво искала. — Доверил ему? В то время, когда мы обещали доставить их обратно сами?

— Да.

— Отдал все три?

— Да. Ключи должны быть возвращены в сокровищницы как можно скорее, чтобы не было больше никого соблазна для Ордена и всяких там… магов. Но ты была слишком плоха, едва дышала, а я не рискнул оставлять тебя одну. Поэтому попросил Таррэна.

— Ясно, — кивнула она и ненадолго задумалась, а затем присела на краешек кровати и, морщась от ноющей боли в животе, принялась натягивать сапоги. — Присмотри за моими парнями, ладно? И не отправляй их в Лес поодиночке. Не думаю, конечно, что у нас будут проблемы со зверушками, но чем Торк не шутит… пусть лучше держатся настороже. Велимиру скажи спасибо за помощь и вели пару недель не соваться наружу — боюсь, какое-то время его еще будут воспринимать, как врага, и могут поранить. Убить — вряд ли, но силы высосут подчистую. Что еще? А, позаботься о том, чтобы наши не узнали, как погибли Урис и Сторм, но в остальные Заставы весточку отошли. Полагаю, с Воеводами Орден связываться не рискнул, а потому у нас есть неплохой шанс успеть выловить предателей поодиночке. Элиар ведь тебе рассказал, что знал?

Урантар переменился в лице, когда Белка подхватила одежду и потянулась к новому доспеху из чешуи саламандры, скроенному заботливым Крикуном и предусмотрительно оставленному в изголовье. Она была неестественно спокойна, молчалива, лицо держала бесстрастным, но невероятно сосредоточенным. Голос был неестественно ровный, глаза сухие… он внутренне содрогнулся.

— Ты куда собралась?!!

— Прогуляюсь немного, — бесстрастно отозвалась Гончая, неторопливо собираясь для дальней дороги.

— Что-о-о?!! Какие прогулки?! Ты же еле дышишь?!!

— Ничего, проветрюсь, подышу вольным воздухом, развеюсь…

— Белик!!

Она коротко взглянула бешено горящими глазами, и Воевода мигом осекся: оттуда на него смотрела не измученная болью, ослабленная девушка, а смертельно раненая и страшно оскорбленная хмера, намеревающаяся во что бы то ни стало достать своего обидчика. Она действительно была сейчас в бешенстве, в ярости от чувства неисполненной мести. Злая от того, что проклятый нелюдь бессовестно удрал (сбежал!!!), вынудив ее оставить при себе дурацкий перстень, который никогда не был ей нужен. Оставил так, словно бесконечно доверял или же… ему было все равно? Может, боялся, что рана откроется? Или разговора страшился после того, что сделал? Непонятно. Но теперь она не остановится, пока не найдет его и не припрет к стенке, требуя ответа. Не отступит, не задержится с этим ни на миг, не смотря даже на раны. Она не снесет такого позора и пойдет по следу, словно Гончая на охоте — быстро, ловко, неумолимо, как сама Ледяная Богиня. Как всегда умела ходить по Проклятому Лесу. Она не передумает и не повернет назад, потому что действительно не умела прощать. А родовой перстень Л'аэртэ с легкостью укажет правильное направление: к нему — к Темному, которому она теперь ничем не обязана.

— Малыш… ты же не станешь… — немеющими губами прошептал Дядько, понимая, что не сумеет остановить племянницу, не причиняя ей вреда. — Нет! Не делай этого! Обещай, что не убьешь его! Он спас тебе жизнь, и ты не можешь так поступить! Поклянись!!

Белка зло сузила глаза, рывком затянула ремень, накинула новую куртку и, грохнув напоследок дверью, молча вышла.