Время перемен. Лабиринт Безумия (СИ) - Лисина Александра - Страница 53

Но и это еще полбеды, потому что незваные гости, рискнувшие потревожить древний прах, в какой-то момент всей кожей почувствовали: там, внизу, под толстым слоем рыхлой земли, костей осталось не меньше. А то, может, и больше, чем наверху, потому что прошедшие века все же не могли не сказаться на этом страшном месте. И они стыдливо прикрыли голые останки темной землицей, милосердно приспустив над долиной смерти скорбный занавес тишины. Словно простили неразумным созданиям Творца их страшный грех.

Впервые раздавив чей-то белесый череп, Весельчак выразительно скривился и невольно замедлил шаг (не больно-то хотелось сообщать посторонним о своем присутствии таким варварским способом!). Не помогло: как ни вертись, как ни осторожничай, но раз за разом сапог неизменно натыкался на кого-то или на что-то, мерзкий хруст неумолимо повторялся, а из-под подошвы с новым шелестом вываливались жалкие осколки раздавленных костей и вылетали облачка невесомой пыли. Очень скоро он пошел совсем медленно, тщательно выбирая, куда ставить ноги, и пристально следя за белым ковром. Однако лучше не стало: отвратительный хруст уже доносился со всех сторон, перемешанный с доброй порцией ругательств, сдавленных проклятий и едва слышным шипением эльфов, которые находили кощунственным топтать прах своих дальних предков грязными сапожищами. Пришлось смириться с неизбежным и спешно нагонять ушедших вперед спутников, справедливо рассудив, что чем скорее им удастся добраться до Лабиринта, тем быстрее прекратится этот ужасающий звук ломающихся черепов. А значит, тем скорее мятущаяся душа успокоится и перестанет жалобно взывать к совести, умоляя прекратить разорять старые могилы.

И, кажется, подобная мысль пришла не только рыжему: устав сражаться со следами страшного прошлого, отряд двинулся гораздо быстрее, едва не бегом, стараясь как можно скорее миновать ужасное поле и делано не замечая отвратительного сухого хруста, от которого передергивало даже закаленных в боях ветеранов. Хорошо, что никакой зверь не надумал устроить здесь логово, иначе от поднятого шума он бы точно выбрался наружу и недобро осведомился: какого-такого Торка на его территории шумят и безобразничают всякие недоумки?! Но, к счастью, обошлось: даже жители Проклятого Леса сторонились древних захоронений, и людям пока без лишних проблем удавалось продвигаться к невидимой цели.

Вскоре земля под ногами опустилась еще немного. Дневной свет совсем померк, дышать стало весьма неуютно, появилось ощущение, что все они попали в заброшенный склеп, но никто не жаловался — мчались за молчаливыми Гончими во весь опор и старались не думать о том, какие еще скелеты лишись по их вине своей целостности и заслуженного покоя.

Белка, по обыкновению, не обернулась ни разу. То ли чувствовала, что все живы и здоровы, то ли прислушивалась к чему-то еще, то ли просто размышляла. Таррэн не знал ответа. Он лишь старался не отстать, краешком глаза следил за смертными и внимательно посматривал по сторонам, выискивая признаки приближения Лабиринта. И в какой-то момент так увлекся, что едва не пропустил момент, когда Гончая без лишнего шума отодвинула с пути очередную охапку зеленых стеблей, сделала пару шагов вперед и внезапно остановилась.

— В чем дело? — обеспокоился Элиар, выходя следом за ней на маленькую площадку, непривычно лишенную растительности, и тревожно заозирался. — Что-то чуешь?

Белка встала на небольшом треугольном пятачке, со всех сторон окруженном сплошными залежами разнообразных костей, которые закрыли его так плотно, будто хотели что-то спрятать. Черепа, ребра, тазовые гребни, раздробленные чем-то тяжелым кисти, бедра, стопы и даже позвонки… как страшноватая мозаика, они возвышались над головами чужаков, щерясь беззубыми ртами и пугающе таращась пустыми глазницами.

Ничего необычного в этом зрелище, на первый взгляд, не было — просто очередные кости, уложенные какой-то неведомой силой в почти правильные белые пирамиды: две на востоке, разделенные узким черным провалом в никуда, еще одна на севере, и, наконец, третья — строго на юге. А рядом с каждой узкой полоской просматривались извилистые коридоры, расходящиеся прочь на разные стороны света. Настораживало еще и то, что нигде не виднелось ни одного куска железа — ни доспехов, ни оружия, ни даже обрывков одежды или конской сбруи, как раньше. Только белые, ровные, гладкие (как отполированные!) кости. Да густая трава вокруг, которая отчего-то не решилась переступить невидимых границ странного треугольника и обогнула костяные «пирамиды» по широкой дуге. Будто чего-то опасалась или вовсе не решилась коснуться древних останков. Иными словами, окружила это царство мрачноватого безмолвия густой зеленой стеной и надежно отгородила от всего остального мира.

— Белик? — нетерпеливо помялся Элиар.

— Нет, нечего не чую, — наконец, отозвалась Гончая. — Но в этом-то и загвоздка. Таррэн, чего застрял? Иди сюда, ты мне нужен.

«Нужен?!», — эхом повторил он, непонимающе посмотрев, но быстро опомнился и послушно приблизился.

— Что-то не так?

— Все.

— ?! — озадаченно огляделся Темный эльф.

— Да не туда смотришь, — с досадой сказала Белка и, цапнув его за руку, оттащила в самый центр образованного «пирамидами» треугольника. — Ну? Теперь понял?

Таррэну потребовалось несколько секунд, чтобы стряхнуть знакомое оцепенение от ее близости. Но умная морда, как всегда, не подвела — осталась каменной и совершенно невозмутимой, хотя сердце и заколотилось, как заячий хвост, а руки под перчатками отвратительно вспотели. Он с некоторым трудом заставил себя смотреть на нерадостный пейзаж, а не в ее пронзительно зеленые глаза, с усилием сфокусировал взгляд на насущном, еще раз внимательно оглядел три предложенных выхода и мысленно пожал плечами.

— Куда дальше?

— Боги! — почти простонала она. Маленькие руки бесцеремонно рванули его за подбородок и насильно повернули на восток. — До чего ж дурной! ТУДА смотри! Ну? Ничего не видишь знакомого?! Никого не напоминает?

Таррэн непонимающе моргнул, все еще разрываясь между ее волнующей близостью и всем остальным миром. Тяжело вздохнул, тряхнул черной гривой, прогоняя неуместные эмоции, и… в следующую секунду с глаз словно пелена упала: возвышающиеся вокруг прохода костяные горы внезапно сложились в его голове в совершенно отчетливую, ясную, до боли знакомую картинку — родовой герб правящего Дома Л’аэртэ: гигантского Дракона, держащего в пасти драгоценную жемчужину древнего Знания, которая на этот раз оказалась не изумрудом, хранящем бессмертие его Рода, а зияющим входом в многоуровневое подземелье. Ну, конечно! Это же самый настоящий Дракон! Вот и громадная морда, скалящаяся страшноватой пастью, вот и шея, и все остальное! За самыми «пирамидами» легко угадывалось массивное тело, длинный хвост пропадал где-то в необозримой дали… он обвивался вокруг пустующей поляны, как живой! Но только был сотворен не из живой, а из мертвой плоти, искусно сложен из старых, слегка потемневших от времени, отполированных холодными ветрами костей. А Врата… самые настоящие Врата!.. расположились точно между двумя восточными пирамидами, которые только сейчас, наконец, начали походить на громадные драконьи зубы, хранящие зияющий проход от посторонних. И над ними, прячась среди беспорядочно накиданных, каким-то чудом держащихся на одном месте обломков, неярко белело блеклое и почти незаметное изображение Ясеня — Родового дерева всего Дома Л’аэртэ.

Темный эльф изумленно выдохнул и, наконец, нашел в себе силы отстраниться:

— Доррале Илле Илларрта! Краале вортан! Иррадэ! Иттара!

Словно в ответ на слова древнего приветствия, по земле пробежала короткая дрожь, что-то гулко зазвенело внутри «пирамид», у замершего в неподвижности Дракона незрячие глаза внезапно вспыхнули зелеными огнями, наглядно показав, что пришелец не ошибся в выборе заклятия. В тот же миг второе сердце эльфа знакомо дрогнуло и нехорошо заныло, красноречиво возвещая о вновь просыпающемся наследии Изиара, которому, наконец, позволили обрести прежнюю силу. Потом встрепенулась и мятущаяся в сомнениях душа, а в глубине заветного прохода внезапно появились и призывно мигнули красноватые огоньки, словно внятно обозначив приглашение зайти.