Время перемен. Лабиринт Безумия (СИ) - Лисина Александра - Страница 91

Адвик первым сбросил куртку и деловито потянулся за ремнем. А Белка вскинула залитое слезами лицо к равнодушному небу, которое для нее внезапно почернело и резко опустилось, едва не придавив своей тяжестью. Пару раз глубоко вздохнула, как перед прыжком в неизвестность. Затем легонько повела плечами, позволяя остаткам чешуйчатой брони соскользнуть на траву, осталась перед горящими взглядами двух голодных мужчин обнаженной полностью. На секунду задержала дыхание. После чего открыла ядовито зеленые глаза и медленно повернулась к ним спиной.

— Я готова…

Глава 20

Таррэн внутренне сжался, стараясь не думать о рассеченной жестоким ударом скуле, разбитых губах, дико ноющей челюсти и о том, что проклятая роза почти добралась до нежного горла. Он крепко зажмурился, отвернулся так далеко, как только позволяла удавка, и заметно напрягся, потому что совсем не был уверен, что понял ее правильно. Он ждал чего угодно: грома и молний с почерневших небес, ужасной дрожи земли, обвалов, землетрясений, проливных дождей и даже того, что Ясень за его спиной вдруг треснет по всей длине и придавит обоих предателей немыслимой тяжестью. Ждал криков, отчаянного воя, ее болезненного стона, от которого заранее сжалось сердце, и чего-то совсем страшного, но… все оказалось совсем не так, как описывалось в древних книгах.

Он не увидел, как внезапно вспыхнули бешеной зеленью ее глаза, возвещая о проснувшейся магии Темного Леса. Как внезапно потеряли жутковатый красный цвет причудливые линии на ее безупречном теле. Как вскоре и они загорелись сочным изумрудным пламенем, на мгновение превратив ее в полупрозрачную статую грозной красавицы Линнет — в ожившую богиню, в суровую десницу, от ударов которой содрогалась сама земная твердь. Это длилось короткое мгновение, в течение которого Белка стояла к несостоявшимся насильникам спиной. Один единственный миг, когда ее кожа вспыхнула светом древних рун, которые были ловко и невероятно красиво вплетены в поразительный узор на ее нежной коже. Тот самый, что пролег ровной полосой от затылка до манящей ямки над ягодицами, чередой странных иероглифов, прямой линией знаков, вытравленных некогда кровью бессмертного. Его тайное оружие, его законная гордость, его главная загадка, которой наследник Рода Л’аэртэ мог бы по праву гордиться. Но лишь один единственный раз эта чудесная женщина использовала ее по собственной воле.

Вот загорелась лаконичная Арда — руна, владеющая Телом и искусно волнующая плоть. Следом за ней Аттава — изящное полукружие Сердца, полное биения жизни и внутренней силы. Потом пришел черед Уррды — скромной руны Духа, способной согнуть даже самую сильную волю и сломать чужие Щиты. А под конец злым огнем вспыхнула Иллара — руна Души, которая с легкостью стирала старые привязанности и одним махом перечеркивала прошлую жизнь.

Полное Подчинение…

Отголоски древней эльфийской магии зеленой волной пробежались вдоль позвоночника Гончей. Рисунок на ней мигнул, коротко высветив четыре самые страшные руны, что только были придуманы бессмертными. Затем вспыхнул изумрудными искрами, красноречиво возвещая о том, что заклятие Темных магов сработало, как надо. А потом так же внезапно погас. Игриво спрятался за причудливым узором на ее коже, будто никогда не существовал. Следом задул сильный ветер, взъерошивший верхушки молчаливых деревьев, среди ясного неба беззвучно ударил гром. После чего в Месте Мира, наконец, воцарилась неестественная, мертвая тишина, в которой гулко бились четыре сердца. И длилась она ровно столько, сколько пожелала ожившая богиня этого бесконечного мгновения.

— Развяжите мне руки, — тихо уронила Белка, неподвижно стоя под странно остекленевшими взглядами мужчин. Абсолютно прямая, гордая и неприступная. Жестоко связанная, но все еще никем не покоренная.

До Таррэна донесся судорожный вздох, тихий шорох шагов, оглушительно громкий звук рвущихся веревок и короткий, с выразительным придыханием стон, больше похожий на молитву:

— Госпожа…

— На колени, — так же ровно велела она, и эльф вздрогнул от ее мертвого голоса, боясь даже подумать, чем вызваны такие перемены. Потом услышал глухой звук от падения и звучно сглотнул. Господи, до чего же жутко все это! Они даже не задумались! Не усомнились! Просто бухнулись вниз и почтительно замерли, склонив головы и опустив странно мерцающие глаза! Таррэн тоже не посмел ослушаться, не решился повернуться и взглянуть хотя бы краешком. Он даже не шевельнулся, но не оттого, что боялся ее силы, а потому, что в голове до сих пор звучал строгий голос старой Греты: «НЕ СМОТРИ!!!», и он хорошо понимал, что всего мгновение назад чудом избежал страшной участи.

— Раздевайтесь. И молчите, пока я не велю.

Эльф мудро ждал, чувствуя, что еще не время. Только слышал, как шуршит торопливо скидываемая одежда, как мягко ступают ее стопы вокруг попавших под действие рун Подчинения мужчин. Всем нутром ощущал, что разумного в них осталось мало: теперь они стали ЕЕ. Рабами. Покорными слугами. Больше, чем слугами, потому что лакеи могут предать и продать, а эти двое несчастных никогда не сумеют противиться ее воле. У них больше нет своих мыслей, нет никаких желаний, стремлений, нет даже памяти. Для них потеряла значение прошлая жизнь, прежние привязанности, планы, цели. Не существовали старые друзья и любимые женщины. Ничего больше не было важным, кроме ее глаз, ее голоса и огнем горящих рун, которые всего за долю мгновения превратили молодых, полных сил и отчаянной дерзости наглецов в безвольных кукол, не способных самостоятельно мыслить. Они действительно умерли. Исчезли, как личности, потому что Белка действительно деле их убила, как и говорила когда-то. В этом был ее рок, ее сила, ее страшное проклятие. И оно коснется каждого, кто посмеет прильнуть к ее совершенному телу без согласия.

Темный эльф хорошо это почувствовал.

— Дай мне нож, — сухо велела Гончая, и Адвик покорно протянул зажатую в ладони рукоять. — Благодарю. Свободен.

Таррэн чуть вздрогнул от внезапного чавкающего звука, мгновенно покрылся холодным потом и отчетливо осознал, что кого-то из двоих глупцов не стало на этом свете. Кажется, эта маленькая женщина не умела прощать. Потом она что-то тихо шепнула на ухо второму, удовлетворенно выслушала такой же тихий, но сбивчивый шепот. Покивала, что-то переспросила, упруго поднялась и, отойдя в сторонку, холодно бросила:

— Умри.

Аркан вздрогнул и странно моргнул, когда его сердце послушно замерло. Какое-то мгновение он еще стоял на коленях, силясь вдохнуть ставший внезапно вязким воздух. В расширенных глазах проступил запоздалый страх. Но затем бывший Лис покачнулся и резко обмяк, потеряв не только сознание, но и саму возможность существовать. А секунду спустя мертвое тело с легким вздохом упало на траву, не замедлившись с исполнением жестокого приказа ни на один лишний миг.

Белка не стала смотреть. Она пару раз глубоко вздохнула, будто пыталась успокоиться, ожесточенно растерла лицо, подышала еще. Быстро натянула сброшенную погибшими дураками одежду, неловко подвернув чересчур длинные рукава и закатав широкие штанины. Придирчиво оглядела себя, поморщилась, скривилась. И только потом неслышным шагом приблизилась к распятому, задыхающемуся под тяжестью ран и зеленого ковра из розы эльфу.

Таррэн непроизвольно замер.

Ну вот, и пришла пора для выяснения отношений. Трудная пора признаний и выбора, от которого будет зависеть его жизнь. Именно сейчас — самое время для правды, потому что добыть ее у измученного и обездвиженного пленника для хладнокровной и безжалостной Гончей не составит труда. Интересно, что она решит? Что сделает? Что из сказанных ею слов было правдой? Что — всего лишь искусной ложью? Там, в Лабиринте, на Заставе недавно, пару минут назад? Изучая и присматриваясь к Белке целый месяц, он и сейчас затруднился бы с ответом. Кажется, Адвик был прав: она слишком изменчива и абсолютно непредсказуема. А еще — невероятно хорошая актриса.