Время перемен. Лабиринт Безумия (СИ) - Лисина Александра - Страница 98

Элиар медленно приходит в себя после скромного Белкиного «подарочка», который ее саму истощил так, что она снова выглядит бледной немощью и даже не огрызается, как обычно. Но раны у него, как ни странно, закрылись почти полностью. Видно, не зря говорят, что в целительстве Светлым нет равных, а этот явно не простой подмастерье: для того, чтобы в считанные минуты оправиться сразу от двух мощнейших ударов (да-да, Белка неслабо двинула его своими запасами!), надо быть ОЧЕНЬ хорошим магом и ОЧЕНЬ опытным лекарем. Возможно даже, лучшим в Светлом Лесу. И тем более ценным, что себя, как известно, лечить гораздо труднее, чем кого бы то ни было, потому что чужую боль ты можешь просто отключить, а вот от своей никуда не денешься.

«Кажется, я его здорово недооценил», — с нескрываемым уважением подумал Таррэн, невольно передернув плечами от одной мысли, ЧТО пришлось вытерпеть этому Светлому, чтобы сейчас просто сидеть на месте и шевелить хотя бы губами. Но он молодец — справился, да еще и зубы скалит, паразит ушастый. Похоже, нахватался от некоторых дурных привычек.

Так, кто там еще остался? Сова уже может стоять и не без интереса поглядывает на странно изогнутую рукоять ножа в глазнице предателя Зесса. Судя по всему, скоро грядут закономерные вопросы и непременное выяснение некоторых обстоятельств обнаружения этого самого ножа. А еще настойчивые расспросы о том, каким-таким образом удалось выжить одному везучему остроухому, которому полагалось бы давно почить с миром, на пару со своим родовым перстнем. Вот придут в себя, и точно за ВСЕ спросят. Но не сейчас. Чуть позже, когда голова перестанет гудеть и нещадно ныть, будто ее намедни запихнули в колокол и потом от души шарахнули кочергой снаружи.

Только рыжему все нипочем — вон, уже пихает недоразвязавшегося Ирбиса в бок (гм, слишком активно!) и очень настойчиво напрашивается на очередной тумак. Тот, правда, еще не способен на подобный подвиг, потому что застрял на особенно тугом узле, над которым славно поработал все тот же Зесс, о чем Весельчак, разумеется, прекрасно знает и охотно пользуется чужой беспомощностью. Однако с другой стороны к задире уже подтягивается Молот — с таким кровожадным выражением лица, что, думаю, скоро поляну огласит славный вопль восторжествовавшей справедливости.

— ТВОЮ МАТЬ!!! МОЛОТ, ТЫ СОВСЕМ СПЯТИЛ?!!! Я тебе что, кот, чтобы меня тянули за…

— Гы-гы… Молот, я твой должник! — донесся следом злорадный голос Ирбиса, а следом — новый вопль пострадавшего ни за что ланнийца. — Погоди, я тебе сейчас помогу.

— ГАДЫ!! Сговорились!! А ну, уберите руки!! Это ж мое главное достояние! Можно сказать, достоинство… а! вон пошли, извращенцы! Чтоб вам всю жизнь на озабоченных эльфов натыкаться!! А потом с ними же и целоваться по кустам, пока не отморозите все за… тьфу! Ничего святого у вас нет!

Таррэн непроизвольно хохотнул и, наконец, поверил, что все закончился благополучно. Танарис мертв, его подельники — тоже, с остальными Светлыми еще будет время разобраться, Ключи не потеряны (вон, из мешка торчат!), родовые клинки он тоже подобрал, друзья почти все в порядке…

— Чего ржешь? — вдруг сердито рыкнула на Темного эльфа Белка. — Шранку помоги, дурень! Ты кое-что можешь, а он совсем плох! Пока вы тут развлекаетесь, он у меня совсем помрет!

Таррэн мигом посерьезнел, огляделся и, вычленив среди активно шевелящихся смертных неподвижного Стража, торопливо присел возле него на корточки. Да, она права: Шранк он уже не стонал и, кажется, слишком давно не приходил в сознание. Рана на левом виске выглядела и вовсе отвратительно — здоровенная, неровная дыра, покрытая свежей коркой спекшей крови, из-под которой то и дело вытекали новые багровые струйки. Как раз в те моменты, когда воину удавалось глубоко вдохнуть. Он дышал хрипло, тяжело и довольно шумно. Глазные яблоки в орбитах беспрестанно двигались, как бывает у человека, который видит жуткие кошмары. Грудь вздымалась слишком часто, чтобы сделать полноценный вдох, но невысоко, а затем неровно опускалась, и это было плохим признаком. Похоже, Адвик сделал все, чтобы отыграться за годы своего вынужденного подчинения, ударил так, что напарник должен был умереть мгновенно. Да, слава богам, Шранк оказался слишком крепок и до сих пор еще каким-то чудом держался.

Таррэн осторожно коснулся пальцами его висков и несильно надавил.

— Стой, — неожиданно встрепенулся Элиар. — Не так. Надо… ах, Торково семя… иллада ларраре… аттуил на саре… сота имлен. Иисса?

— Дер, — отозвался Темный. — А ты уверен?

— Да. Делай, я помогу.

— Кому ты поможешь, лебедь умирающий?! У тебя сил осталось на раз…

— Заткнись и делай, что говорят! — внезапно вспылил Элиар и приподнялся на дрожащих руках. — Рыжий, иди сюда и помоги мне дойти, пока этот болван все не испортил! Темных только за смертью посылать или железками своими дурацкими размахивать — ни Торка в ранах не разбираются! Стой, я сказал! Таррэн, шеттарэ ано… помогать мне будешь, а на большее не рассчитывай!

Весельчак с сомнением покосился на Светлого, который совсем недавно ОЧЕНЬ сильно его разочаровал. Мало того, что оказался связан с Орденом. Мало того, что презрительно фыркал всю дорогу и всеми силами подчеркивал разницу в статусе. Мало того, что откровенно задолбал своим снобизмом простых честных воинов, так еще и собственноручно вязал узлы на беспомощных пленниках, предварительно опоив их сонной дрянью. А сверху еще и магические путы наложил. Это ему я должен поверить?!!

— Да брось, — поморщился эльф. — Вам нужна помощь, а Таррэн не владеет теми умениями, что доступны мне. Если Шранку не помочь, он умрет, и Огонь Изиара здесь бессилен. Тут нужен другой вектор, но из всех присутствующих только я умею с ним обращаться.

— Он прав, — неохотно подтвердил Таррэн. — У меня не хватит знаний. И потом, даже Светлому придется сейчас полностью выложиться, чтобы Шранк выжил.

— С чего я вообще должен ему верить? — хмуро осведомился Лис.

— С того, что ему верю я! — сухо отозвалась Белка. — Таррэн, помоги ему. Пусть исправляется, коли натворил таких дел. В конце концов, не маленький и вполне сознает, что может помереть от истощения прямо тут, у нас на виду. Рыжий, делай, что говорят!

Элиар коротко взглянул на усталую Гончую, которая все еще была подозрительно бледна и пока не соизволила отлепиться от могучего ясеня. Даже позу не поменяла — все сидела, откинувшись на шершавый ствол, поджав ноги к груди и бессильно уронив руки на живот и грудь. Но дышала уже спокойно, ровно. Можно сказать, даже редко для обычной смертной. И глаза у нее снова горели прозрачной синевой — красивые, теплые, все понимающие глаза, в которых медленно угасали отголоски ее недавней силы.

— Я не подведу, — тихо сказал Светлый эльф, без страха глядя в эти бездонные озера.

Белка слабо улыбнулась.

— Да, я в курсе. Прости, что влезла в твою башку без спроса. Не удержалась, каюсь. Такой был соблазн… но, Таррэн, если этот тип вдруг сомлеет у тебя на руках, не вздумай его целовать, как я недавно! Это вредно скажется на твоем самочувствии, поверь, потому что Элиар — самый настоящий вампир! Причем, еще худший, чем ты! Вычерпал меня до дна и даже спасибо не сказал!

— Спасибо.

— Вот то-то же!

Таррэн покосился на смущенно порозовевшего сородича и быстро отвернулся, потому что тоже успел увидеть почти все, что тут случилось. В том числе, и поцелуй, от которого Элиар еще не пришел в себя. Он не собирался ни говорить об этом, ни, тем более, осуждать или упрекать кого-то. Выбор — добровольное дело каждого, а он свой уже сделал и не вправе требовать того же от остальных.

Рыжий, с немалым трудом пересилив неприязнь, все-таки помог изможденному эльфу доковылять до раненого товарища. Неприятно, конечно, но если уж подозрительная сверх меры Гончая говорит, что этому смазливому гаду можно верить… он тяжело вздохнул и подавил искреннее желание пырнуть наглого нелюдя в незащищенный бок. Ладно, пусть врачует, раз умеет. А потом разберемся, что он за птица такая, да с какого перепугу Белка вдруг сменила гнев на милость и готова ему поверить снова.