Храни нас пуще всех печалей (СИ) - Чернова Ирина Владимировна - Страница 90

- Нет, святой отец. Я хочу, чтобы Творец указал мне мой путь. Я чужая в этом мире и нигде не могу найти себе места. Все, кто встречается мне на пути, пытаются использовать меня в своих целях, не спрашивая моего желания и согласия. Я постоянно подчинена чужой воле и меня это давит, потому что любое сотрудничество должно быть добровольным. Я так по-дурацки устроена, попроси по-хорошему и я в лепешку разобьюсь, чтобы помочь от всей души, горы сверну и не буду считать, что мне обязаны за эту помощь. Но когда меня начинают принуждать, я встаю на дыбы и эта помощь обязательно обернется эффектом обезьяньей лапы, при котором вред от моей помощи окажется неизмеримо бОльшим, нежели польза. Что стоило его величеству подойти по-хорошему ко мне и я бы ответила ему взаимностью, помогая от всей души! Я понимаю, что для него в первую очередь надо заботиться о благе страны, и, как амплификатор, я приложила бы все силы для поддержки короля. А получилось совсем наоборот...

- Дочь моя, не береди свою душу, вспоминая прошедшее. Я знаю, что произошло между тобой и его величеством и скорблю об этом. Теперь ты не находишь себе места, потому что в этом мире для тебя оно только одно - рядом с его величеством. Но это мое мнение, а оно не всегда совпадает с мнением Творца. Если бы Ему было не угодно то, что произошло, оно бы и не произошло. Значит, у Него другие планы, которые нам пока не дано знать. Не отчаивайся, мы не столь мудры, чтобы проникнуть в Его замыслы и нам зачастую остается только следовать воле Вседержителя.

- Просто вот так покорно следовать его воле? Но чем же Творец тогда отличается от тех, кто здесь, на земле, диктует свою волю всем вокруг, не разрешая отступать от нее никому под страхом смертной казни? Силой заставляя делать то, что выгодно лично им?

- Ты ошибаешься, дочь моя. Творец никогда не насаждает свою волю, не исполнившись уверенности в том, что она будет принята всей душой. Он все время говорит с людьми, но они зачастую не слышат Его, потому что Он говорит не словами. Разве у тебя не бывало так, что ты пытаешься начать дело, а все валится из рук? То материал гнилой привезли, то погода не позволяет, то всплывают долги, которые надо оплачивать... это сам Творец говорит, что дело гиблое. Упрямцы, бывает, идут напролом, чтобы добиться своего, но очень редко они довольны получившимся результатом.

- Святой отец, а разве Творец не ошибается никогда? Для чего он позволяет погибать людям от голода, от наводнений, от обвалов?

- Если бы люди, которые погибали от голода, прислушались к Нему ранее, они бы никогда не погибли. Наверняка им были знаки свыше, но они их не услышали и поплатились за это. Наводнения уносят много жизней, это боль для Творца, но еще бОльшая боль для Него, когда люди не прислушиваются к Нему. Скажи, если ты будешь иметь ребенка и учить его, ты будешь слушать тот неразумный лепет, который он тебе приносит? Нет, ты поступишь сообразно своему жизненному опыту и будешь права, как мать. Точно так поступает и Творец, но люди в своей гордыне не слушают его. Два года назад было большое таяние снегов и весной река в долине поднялась на немыслимую высоту, снеся целое село на ее берегу. Погибли почти все жители, но они были виноваты сами - им не хотелось строиться вдали от берега, таскать туда камни и бревна. На все увещевания они отмахивались, как от надоедливой мухи, полагая, что их беда не коснется. Здесь не надо уповать на то, что Творец защитит их, потому что явная глупость людей возымела место. Зато после этого страшного паводка оставшиеся в живых сперва потрясали кулаками в храме, а затем плакали, признавая свои ошибки. Разве Творец мог приостановить таяние снегов в горах, чтобы неразумные продолжали жить в своей гордыне дальше? Он мог оттянуть это... из той деревни за несколько дней до паводка ушли две семьи. Одни поехали к больным родителям в соседнее село, другие вдруг решили, что это самое время отработать на расчистке дороги от обвала. Это и были знаки Творца тем, кто их умеет слышать и понимать. Присядь вот здесь, дочь моя, на эту лавку и попытайся поговорить с Ним. Не думаю, что Он оставит тебя, если ты искренна в своем обращении.

- Спасибо, святой отец.

Священник уже ушел, подметая полами рясы плиты пола, а я так и осталась сидеть, обдумывая его напутствия. Знаки Творца, о которых он говорил, мне были более чем понятны, такое и дома случалось не раз, когда на пути в пункт А случались препятствия неодолимой силы. Чаще всего понимание их появления приходило уже потом, задним числом. Может быть, в этом мире я больше начну понимать, чем в своем?

Вроде бы молиться принято стоя на коленях перед иконой, но вот именно стояние на коленях мне больше всего и не нравилось. Спросить святого отца? Так он тут же обвинит меня в гордыне! Самым оптимальным показалось решение подтащить лавочку к достаточно темному углу, где теплилась лампада у теряющегося во тьме изображения и присесть там. Будем подумать, отрешившись от земного...

Просидела я в храме достаточно долго для того, чтобы затекли ноги и заболел зад от твердого сиденья. Стоило закрыть глаза, как нападал полусон-полуявь, в которой мелькали знакомые и незнакомые лица. Жаль только, что в основном из этого мира, из родного мелькнуло только лицо мамы, нахмуренное и обеспокоенное. Как там она? Если долго не будет получать от меня сообщений по мылу, то может запросто примчаться в Россию и начать меня искать. Спокойствия и радости ей это не добавит, но лишь бы она не решила, что меня убили, пусть бы лучше думала, что я внезапно уехала от всех! Особенно близки мы с ней не были, но беспокойство за своих родных - нормальное дело, даже если эти родные за тридевять земель. Наверняка она помчится к отцу, наплевав на его дражайшую Дашеньку, и будет долго выяснять, что он вообще знает обо мне. Не хотелось бы конфликта между ними, у каждого уже устоявшаяся жизнь в которой пока все нормально, а я тут получаюсь навроде катализатора. Нет, пожалуйста, пусть они будут живы и здоровы, не пьют корвалол и не обзванивают морги и больницы, трясясь от страха! Вспомнила отца с его деревенской пассией, пекущей пирожки с картошкой, которые просто до дрожи обожал Вовчик. Стало смешно - вот сижу я хрен знает где, в каком мире, в храме Творца и думаю о пирожках! О Вовчике думать не хотелось, по сравнению со всеми моими проблемами он уже давно ушел на уровень ниже плинтуса. Пожалуй, даже если мне посчастливится вернуться домой, изгоню его как можно быстрее. И чего это я позволила ему влезть в мою жизнь так беспардонно? Ведь знала, что я для него не самая лучшая в этом мире, как и он для меня, так почему согласилась? Проявила слабость и пошла на поводу у обстоятельств, вот и нечего обвинять других в своем ленивом бултыхании по течению...

Очнувшись от холода, я с удивлением осмотрелась вокруг, как будто только что перенеслась из дома. По идее, надо было бы расстроиться, поплакать о своей непутевой судьбе, но вопреки всему настроение было хорошее и почти радостное. Может и стоит походить сюда, если так нервы успокаивает? И святой отец не наезжает попусту, даже поговорили с обоюдным удовольствием! Беспокоило только одно - никаких знаков от Творца я так и не получила, а если и получила, то не поняла этого. Хоть бы намек какой кинул, чего мне по жизни ждать, чтоб соломки подстелить во-время! Или я такая толстокожая, вроде тех селян, что ничего не воспринимают извне? Подумала еще раз, перебрав мысли о родителях и Вовчике, но так ничего и не поняла, был мне какой-то намек, или нет. Что касается тех, кто изначально из этого мира и кого я видела в полусне, то и вовсе никакого толку. Беспорядочно все и отрывисто, никаких указующих моментов.

Брат Дир на следующее утро не спрашивал, была ли я в храме Творца, но мне совершенно отчетливо было ясно, что он уже знал об этом. Скорее всего, священник служил всем, а новости тут разносятся быстро. В таких глухих углах только кажется, что жизнь замерла сотни лет назад, а на самом деле все в курсе всех дел, творящихся вокруг. Любопытствующие глаза следят за всеми отовсюду и нет гарантии, что в любой момент кто-нибудь не подсматривает из-за угла.