Леди Алекс - Крилл Кэтрин - Страница 53

— Экономкой? — насмешливо повторила надменная блондинка, а потом презрительно рассмеялась. — Значит, здесь, в Австралии, это занятие называют таким словом? В Америке для обозначения подобных отношений используется совсем другое выражение.

— Думайте что вам хочется. Факт же сводится к тому, что я — жена Джонатана Хэзэрда, и пусть меня повесят, если я позволю вам узурпировать мое место в его сердце или постели. — Слова самопроизвольно лились из нее.

— Ну что ж, моя дорогая Александра, если мы намерены говорить без обиняков, — прошептала вдова, вскочив с кресла с откровенно злорадным выражением лица, — тогда вам следует знать, что я не уеду отсюда без Джонатана. Я сделаю все, чего бы это мне ни стоило, чтобы убедить его, что мы принадлежим друг другу.

Чего бы ни стоило…

— Это что, миссис Уилкокс, объявление войны? — Алекс вела себя подчеркнуто хладнокровно. Она тоже поднялась на ноги.

— Можете быть уверены в этом. Так же, как вы можете быть уверены в том, что Джонатан никогда не перестанет любить меня.

— Неужели вы действительно думаете; что он за эти годы не изменился? Неужели так трудно допустить, что он не тот самый…

— Почему вы не возвращаетесь в Англию? — удивила ее Гвендолин своим вопросом. Она неожиданно подошла к Алекс вплотную. — Вы сказали, что вас привезли сюда против вашей воли.

— Да, это так. Но с момента моего приезда многое изменилось, — запинаясь произнесла Алекс. Этот вопрос она и сама задавала себе не один раз за несколько минувших дней.

— Я могу вам помочь, — предложила ее собеседница, и глаза ее засияли предвкушением триумфа. Она положила руки на плечи Алекс. — Послушайте меня, Александра. Я могу сделать так, чтобы вы на первом же корабле отправились домой, в Англию. У меня еще есть деньги, и я с радостью использую их в этих целях. Вы можете поехать в страну, которой вы принадлежите. То же самое сделает и Джонатан. Он обязан вернуться ради своей семьи. Ради самого себя!

— Он мне ни за что не разрешит уехать.

«Боже мой, а сама-то хочу, чтобы он разрешил?»

— Не бойтесь. Я могу убедить его, — заверила ее Гвендолин. — Как только вы уедете, ничто не будет отвлекать его от…

— Нет! — Алекс отстранилась от своей искусительницы и покачала головой. Ее глаза пылали, когда она вымолвила с едва скрываемым гневом: — Об этом я больше ничего не хочу слышать. Вы не имели права приезжать сюда. У вас нет никакого права предполагать, что Джонатан воспримет ваше возвращение в его жизнь с радостными объятиями. И, говоря по правде, меня поражает, что вы настолько потеряли чувство благоразумия и благопристойности, что смогли выразить свою любовь к человеку, который не только совершенно ясно сказал, что вы ему ни в каком качестве не нужны, но который недавно женился на женщине, которую он, как заявляет, любит. — Сердце Алекс взмыло к небесам, когда она вспомнила его брачную клятву.

— Вы не сможете победить, рыжая сука, — с ненавистью заявила Гвендолин. — Джонатан Хэ-зэрд принадлежит мне. И так будет всегда.

— Это утверждение могло бы иметь большой смысл, если бы вы не стали женой другого мужчины, — заметила Алекс. — Ошибку совершили вы сами и никого, кроме себя, винить в ней не должны.

С высоко поднятой головой Алекс прошествовала мимо разгневанной, уязвленной соперницы и удалилась в столовую. Когда вскоре вернулся Джонатан, именно ему досталось на долю проводить Гвендолин наверх в приготовленную для нее гостевую комнату. Как ни пыталась Алекс не думать об этом, она, наводя порядок на кухне, не могла избавиться от мысли, что сейчас эти двое находятся вместе. И в ту ночь, когда она наконец заснула рядом с мужем в тепле огромной постели, ее преследовали ужасные сны, в которых она оказывалась возвращенной в тюремную камеру в Параматте, тщетно пытаясь окликнуть Джонатана, который с самодовольной улыбкой проходил мимо под руку с Гвендолин.

На следующий день никаких признаков улучшения ситуации не наблюдалось. Все долгое утро Алекс была занята по дому, испытывая, как всегда, благодарность к составившим ей компанию Колин и Агате. Обе они придерживались одинакового мнения об американской гостье. «Скорпион надутый», — так охарактеризовала ее Колин, встретив после завтрака.

К счастью, вдова провела большую часть утра наверху, уединившись в своей комнате. Всякий раз, когда она и Алекс встречались лицом к лицу, они едва ли обменивались хотя бы одним словом. Но они и молча понимали друг друга, что порождало решимость у Гвендолин и чувство неловкости у Алекс.

Вскоре после полудня Алекс решила немного пройтись по свежему воздуху. Она больше не в силах была оставаться в доме, зная, что рядом с ней находится ее заклятая соперница. Алекс пошла своим обычным путем по полям, испытывая удовольствие от теплых солнечных лучей.

Ураган оставил после себя несколько поломанных деревьев, вороха сорванной листвы и толстый слой вязкой грязи. Но вместе с тем он оставил после себя свежий воздух и прохладу.

Вскоре Алекс свернула к изгороди и пошла вдоль нее дальше, нежели обычно, — в сторону домика, в котором за день до этого она провела с Джонатаном страстный, озаренный любовью час. Ее глаза светились воспоминаниями об их физической близости. Алекс чувствовала, как волна тепла прокатилась по ее телу. Желание верить клятвам Джонатана в его вечной преданности овладело ею сильнее, чем когда-либо до сих пор, и она испытывала соблазн поразмышлять о возможностях своей будущей жизни далеко от берегов Англии. Она вздохнула, и на ее губах появилась легкая ироничная улыбка при мысли о том, какие пойдут по Лондону сплетни, когда станет общеизвестно, что леди Александра Синклер живет в дебрях Нового Южного Уэльса вместе с мужем-американцем.

Но когда она приблизилась к хижине, ее улыбка испарилась: она услышала голоса.

Это были Джонатан и Гвендолин…

Внезапный страх перехватил ее горло. Ускорив шаг, она приблизилась к открытой двери и, стараясь оставаться незамеченной, заглянула внутрь. Ее глаза расширились, когда она увидела в хижине двух людей.

Джонатан, выпрямившись во весь свой рост, стоял у камина, повернувшись спиной к двери, Гвендолин — прямо напротив него. По ней никак нельзя судить, увидела ли она Алекс.

— Я знаю, что это правда, — воскликнула Гвендолин, и на ее губах появилась улыбка, которая должна была знаменовать ее полную победу. — Я знала, что вы так легко не смогли забыть меня! — В следующее мгновение она бросилась Джонатану на грудь, обвила руками его шею и прижалась к его губам.

Алекс не удержалась от громкого выдоха, в котором смешались боль и ярость. Джонатан услышал ее. Он грубо схватил запястья Гвендолин, сбросил ее руки со своей шеи, а затем резко повернулся, чтобы посмотреть на свою жену.

— Александра! Какого черта вы не дали мне знать, что стоите там? — требовательно спросил он.

— И тогда бы я прервала ваше «предприятие» с миссис Уилкокс? — гневно ответила она. Дрожа от возмущения, Алекс боролась с желанием броситься на него. Ее голос был пронизан сарказмом, когда она наконец в бешенстве сказала: — Благодарите Бога, сэр, что он не допустил, чтобы я подольше оставалась свидетельницей вашей дискуссии.

Она круто повернулась и пошла обратно тем же путем, которым пришла сюда. Горячие слезы брызнули из ее глаз, и сердце так болезненно сжалось, что ей стало трудно дышать. Джонатан бросился за ней, но Гвендолин тут же схватила его за рукав.

— Пусть она уходит. — Она снова положила ему руки на плечи и прижалась к нему своим сладострастным телом. — Ну пожалуйста, Джонатан… Разве вы не понимаете, что произошло? Теперь мы будем вместе, и…

— Я, Гвендолин, до сих пор ни разу не ударил женщину, — зарычал он. — Но должен вас предупредить, что в случае с вами я испытываю соблазн сделать исключение. — С этими словами он отбросил в сторону расчетливую вдову и устремился за Алекс.

Он догнал ее как раз в тот момент, когда она подошла к роще вблизи коттеджей рабочих. Он схватил ее за руку, чтобы вынудить остановиться, но она вырвалась и бросилась бежать в тень деревьев. Он быстро последовал за ней.