Secretum - Мональди Рита - Страница 105

– Вы говорите так, будто сокол знает, что делает. Птицы – это же не люди, у них нет ни понимания, ни жалости, к тому же они бессердечны, – возразил я.

– Осторожно, мой мальчик, – вмешался в разговор сокольничий.

Он говорил с северным акцентом и, наверное, был родом из Болоньи или Виченцы, где, насколько я знал, всегда была популярна соколиная охота.

– Твое незнание настолько велико, что вполне может сравниться с храбростью моего сокола, – резко заявил он мне. – Ты говоришь, у птиц нет жалости? А разве ты не знаешь, что великий Паламед, взяв себе за образец стаю журавлей, которые в полете образовывали буквы V или А, создал таким образом первые буквы латинского алфавита? Ведь даже святой Иероним сказал: «Grues via m sequentur ordine Literatur»,и разве тебе не ведомо, что от удивительно разумного образа жизни птиц, латинское название которым Grus grus,произошло латинское слово congruere,что означает «согласовывать», то есть согласованное поведение.

– Нет, этого я не знал, но…

Пока он с неожиданным для охотника красноречием сообщал поучительные факты о птицах, сокол не переставая кружил над нашими головами, выискивая добычу. Мы осторожно пробирались сквозь высокие заросли и все время поглядывали, где мог спрятаться Цезарь Август. Атто и сокольничий не сомневались, что обязательно найдут попугая. Моя уверенность была намного меньшей, но про себя я уже подумывал о том, как бы дать птице знак выбросить записку во избежание кровавой драмы. Мы все время смотрели вверх в ожидании новостей. Ищейка возбужденно обнюхивала заросли, реагируя на малейшее движение.

– Получается, ты не знаешь даже, что птицы с древних времен учили людей всем добродетелям и наукам, даже помогали открывать новые страны. Первые корабли были построены по образу лебедя, так как лебеди считались прекрасными пловцами. Великий Колумб открыл острова в Мексиканском заливе только благодаря тому, что проследил за полетом птиц. Птицам, то есть их перьям, опять же человек обязан тем, что может красиво одеваться: подумай только о перьях, которыми люди украшают головные уборы и шлемы. Женщины могут спасаться от жары, обмахиваясь роскошными веерами из перьев.

– Да, но…

– А первые трубы были сделаны из костей нижних конечностей журавля. Первым посланником был голубь. Первые зодчие при постройке домов взяли за образец искусство птиц вить гнезда. А первые музыканты – это установлено абсолютно точно – лишь имитировали пение птиц, прежде всего серых куропаток, которые вдохновляли художников и поэтов. Стоит вспомнить и о том, что именно перья мы опускаем в чернила, чтобы записать свои мысли.

Излагая мне эту информацию, он не переставал следить за делающим круги соколом и позой собаки.

– Нет лучшего удобрения для земли, – продолжил он, – чем помет птиц, и благодаря птицам крестьянин избавляется от сверчков, кузнечиков, саранчи и прочей напасти. При этом прилет птиц указывает крестьянину, когда пришло время для посева, вспашки и сбора урожая, по их поведению можно определить приближение дождя, резкое изменение погоды, а также, например, будет ли в этом году весна ранней или зима затяжной. Такие птицы, как журавли, гуси и утки, часто образуют стаи, где есть вожаки, ночью они выставляют своего рода караульных для защиты спящих. Они очень храбрые: маленький крапивник не побоится противостоять орлу, канюк будет бороться, защищаясь до самого конца, не стоит забывать также о том, что не люди, а гуси спасли Рим, разбудив римлян своим гоготанием, когда враг под покровом ночи проник в Вечный город. И как после всего этого можно считать, что у птиц нет сердца? – совсем разгорячился сокольничий. – Да у них гораздо больше благородства, верности и справедливости, чем у людей. Чтобы хорошо переварить пищу, ястреб-перепелятник ловит маленькую птичку и кладет ее живой себе на живот, а наутро не проглатывает ее, а из благодарности отпускает. Гусыни застенчивее юных девушек: они совокупляются с гусем, только когда уверены, что их никто не видит, и сразу же после этого хорошо моются. Вороны вообще признают только одного партнера в своей жизни. А если горлица становится вдовой, она никогда больше не выберет себе другого партнера. Ласточка всегда кормит своих детей по справедливости, никого не пропуская. Разве люди на такое способны? Кроме того, у птиц самцы болтливы, а самки неразговорчивы, у людей же мы наблюдаем совершенно противоположную картину, и, если хорошо подумать, было бы гораздо предпочтительнее первое. Даже гуси, которые считаются болтливыми, в случае приближения орла берут в клюв камень, чтобы не поддаться искушению и не зашипеть, то есть не выдать своего укрытия. Дальше, Птицы помогают нам и при лечении болезней, например при болях в нижней части живота достаточно посадить на живот утку. Против колющих болей в боку помогает съесть глухаря; у кого слабый желудок, тот должен есть кожу лебедя, орла или крохаля большого; водянку можно вылечить с помощью порошка из сожженных летучих мышей, при болезнях пищевода используют ласточкино гнездо, растворенное в воде. Одним словом, можно бесконечно перечислять все лечебные средства, которые так щедро дарят нам птицы, и… Секундочку!

Наконец сокольничий прервал свой красноречивый монолог. Все произошло совершенно неожиданно. Собака громко залаяла и застыла в напряженной позе: она что-то нашла. Мы услышали громкий шум, а затем хлопанье крыльев. Сразу же увидели снежно-белое оперение попугая и его желтый хохолок. Цезарь Август вылетел из ближайшего куста и поднялся в воздух. Собака громко залаяла, однако охотник удерживал ее за поводок, не давая преследовать попугая, и закричал:

– Смотри! Смотри!

Сокол тут же услышал этот зов и понял, что наступил момент охоты. Он тут же опустил клюв вниз и камнем полетел прямо на попугая, который, хоть и летал несравненно медленнее сокола, все же смог несколькими сильными взмахами крыльев подняться в высоту, взяв курс на укрепленную римскую стену. Сокол сразу же скорректировал угол падения и неумолимо приближался к попугаю. Он был похож на снаряд, готовый врезаться в тело жертвы или в последний момент затормозить, повернуться и ранить жертву острыми когтями, после чего уже на земле растерзать ее двумя-тремя ударами клюва…

Попугай торопливо летел к большой стене, за которой, вероятно, надеялся найти укрытие от первых атак.

– Цезарь Август! – крикнул я, моля, чтобы он услышал меня.

Но потом я увидел, что все происходит слишком быстро, на взгляд человека – мгновенно.

Сокол приближался. Вот осталось сто метров, семьдесят пять, пятьдесят, Тридцать пять. Мы все, трое мужчин и собака, как зачарованные следили за происходящим. Спасительная стена была слишком далеко. Попугаю не удастся долететь до нее. Оставалось несколько мгновений до развязки. Я с ужасом ждал столкновения. И тут…

– Нет! – яростно закричал сокольничий.

Цезарь Август выкрутился. В последний момент он выбрал ближайшее убежище и опустился в небольшой лесок, достаточно густой, чтобы сбить с толку сокола. Тот замедлил свой полет, а затем сразу же вновь начал набирать высоту.

– Цезарь Август! – снова крикнул я и побежал к деревьям, где тот спрятался. – Выбрось записку, и все будет хорошо!

Мы попытались разглядеть силуэт попугая среди веток, но напрасно. Он спрятался очень умело, это признал даже охотник.

– Вы же обещали, что у него будет достаточно времени, чтобы образумиться, – возмущенно воскликнул я, обращаясь к Атто.

– Мне очень жаль. Но я не ожидал, что все произойдет настолько быстро. Хотя у него и так было довольно много времени.

– Но теперь он обезумел от страха!

Однако то, что произошло дальше, полностью опровергло мои слова.

Мы продолжали прочесывать лесок и его окрестности, как вдруг услышали два коротких свиста, резко разорвавших тишину. Мы недоуменно переглянулись. Это был свист сокольничего, но тот выглядел таким же удивленным, как и мы с Атто.

– Это… это был не я. Я не свистел, – запинаясь, произнес он. Мы невольно посмотрели вверх.