Secretum - Мональди Рита - Страница 109

Однако случилось непредвиденное. Из этой ходячей зеленой изгороди высунулась тонкая металлическая трубка, выстрелив в Нерли приличной струей воды, отчего тот испуганно вскрикнул. А куст мигом сбежал, повернув в другую сторону леска. Гости громко рассмеялась. Кардинал сорвал повязку с глаз.

– Славная шутка, не правда ли, ваше высокопреосвященство?

Некоторые члены кардинальской коллегии сразу же поспешили к нему, а сам Нерли стоял белый как мел. Судя по их злорадному смеху, они сполна насладились этой сценой.

О да, поистине восхитительная идея, – заметила одна из дам, – и какой элегантной была эта маленькая струя, действительно великолепное попадание в цель!

Кардинал, который чувствовал стыд и раздражение» совсем не разделял общего восторга.

– Ваше высокопреосвященство, но вы же не хотите испортить игру? – невинным голоском спросила одна из дам. – Надевайте снова повязку, ведь игру надо продолжить.

Слушая ее смех, потерявшийся в зеленом море, кардинал Нерли терпел сладкое кораблекрушение. Великолепие садов успокоило его нрав, ароматы цветов смягчили его сердце, а голову сделали легкой.

Прелат послушно позволил вновь завязать себе глаза, и игра возобновилась с той же веселостью, что и раньше.

Оба монсиньора прокомментировали невинные развлечения гостей с глухим осуждением. Тем временем я уверился в том, что жасминовая изгородь, за которой я спрятался, спасаясь бегством словно голый червяк, – самая обыкновенная и не имеет никаких ног. Монсиньоры продолжили свою прогулку, дабы избежать еще одного столкновения с неспокойными игроками. Некоторое время они шли молча, под высокими деревьями, где небо выглядело совсем иначе, словно смотришь на него сквозь линзу из зеленого стекла. Время от времени через маленькие просветы в аллее виднелись персики, артишоки, груши; рощицы лимонов, айвы, кипарисов и скальных дубов словно играли с нами в прятки. Ведь, как сказал Леон Баттиста Алберти, без тайны нет красоты. Я крался, прячась то за лимонами, то за самшитами, не отставая от моей парочки ни на шаг, чтобы не только не упустить ее из виду, но и все услышать.

– Давайте возвратимся к нашей проблеме, – вновь заговорил один из них, явно воспрявший духом после аргументов своего друга. – Все, что вы говорите, это правда, конечно, вы правы. Скажу вам больше: злоупотребление властью сбирами стало причиной того, что суды и канцелярии гражданских нотариусов завалены делами, которые были заведены по наветам. Когда же наконец ловят того, кто заслуживает провести остаток своих дней за решеткой, над ним издеваются самым ужасным образом, даже не заботясь отом, чтобы собрать доказательства. Так что во время слушания процесса адвокатам легко добиться отсрочки рассмотрения дела или даже его прекращения. Честно говоря, я не возлагаю больших надежд на эту реформу. Вы знаете лучше меня: сбиры не внемлют доводам разума.

– Конечно, разговаривая с ними, мы ничего не добьемся. Но давайте больше не будем о сбирах, ведь они в какой-то степени воры, труд которых оплачивается из апостольской казны! Обычно перед поступлением на службу сбир очень беден, И платят им просто нищенское жалование: капрал получает шесть скудо, а простои сбир – четыре с половиной. Если капрал начнет подрабатывать еще на одной честной работе, то дополнительно он сможет получать еще три скудо в месяц, а сбир – два.

– Предположим.

– Как вы тогда объясните тот факт, что вскоре после того, как они приступили к службе, в их доме появляется роскошная обстановка? Платья и ювелирные украшения их жен могут поспорить с нарядами благородных дам. А если у них пока нет жены, то имеется целая толпа содержанок, к этому прибавляются азартные игры, кутежи и тому подобное. Чтобы оплатить все это, не хватит и сорока скудо в месяц. Понятно, что все их деньги получены путем мошенничества, вы так не считаете?

– Без сомнения. Я полностью согласен с вами, вы правы.

Издалека до нас доносились возгласы дам, предлагавших закончить игру, вместе перекусить и немного отдохнуть перед ужином. Оба монсиньора сразу же направились к маленьким воротам в тайный сад, чтобы найти спокойное место. Я подождал, пока они исчезли между вязами и тополями, а затем прошмыгнул за ними в сад и спрятался за маленьким рядом крупносортного винограда.

– Ну, и что же представляет собой проект вашей реформы? – спросил тот, кто произнес последнюю фразу.

– Он прост и идеален. Во-первых, будут упразднены все должности старших полицейских, на которые обычно назначались сбиры, и это в каждом суде как в Риме, так и по всей стране, а также старших лейтенантов, капралов и тому подобных.

Вы оптимист. Неужели вы и вправду считаете, что Его Святейшество в нынешнем своем состоянии согласится на такие кардинальные реформы?

– Увидим. Однако вы еще не услышали всего. В первую очередь, необходимо сократить численность сбиров. Тогда сбирами нескольких судов будет управлять Мантеллоне или министр юстиции, что в настоящее время, как вы знаете, невозможно. Для патрулирования и проведения важных арестов в помощь сбирам будут давать солдат, как это принято в других империях и республиках. Таким образом будут уволены почти двести сбиров.

– А на их место?

– Все очень просто: они будут заменены солдатами.

Пока я возвращался в Касино, чтобы забрать у горничной выстиранную шаль и отдать ее даме, на которую я вылил апельсиновый сок, в голове у меня просто бурлило от множества разных предположений.

Конечно, я знал, что часть сбиров представляла собой мерзкий сброд. Но никогда еще я не слышал, чтобы так откровенно перечисляли преступные деяния этих «защитников» закона, одно за другим. Да, они были коррумпированны, и еще как! Но оказалось, что это еще ягодки! Судя по тому, что я услышал, сбиры совершали гораздо более тяжкие преступления, делая из права и закона спектакль, а под предлогом сохранения общественного порядка опустились до злоупотребления силой.

Тут мои мысли дошли до Сфасчиамонти: неудивительно, что он тщетно пытался заставить своих коллег выслеживать черретанов. «Зачем им открывать тайны сообществ попрошаек, – подумал я, – если они должны прилагать столько усилий, чтобы скрыть свои собственные тайны?»

Конечно, Сфасчиамонти доказал, что он не прочь использовать самые отвратительные методы: фальсифицирование протокола, арест без достаточного на то основания, вранье, шантаж допрашиваемого. Он готов был посадить Рыжего в тюрьму без судебного решения. И все это только для одной цели: поймать подонков черретанов и выяснить, где спрятаны украденные у аббата Мелани документы и подзорная труба. Но что, если только подобными методами и можно узнать правду? В таком случае, если их и нельзя полностью оправдать, то можно принять.

Когда я наконец дошел до апартаментов Атто, оказалось, он уже ждал меня с докладом.

– Где ты был все это время? – набросился он на меня, пока Бюва натирал ему мазью раненую руку.

Так я поведал ему обо всех событиях, участником которых стал, включая те, что произошли до побега Цезаря Августа: о разговоре с садовником, отчаянии Албани, после того как попугай украл записку, и, наконец, о том, что новая его ссора с Атто поможет Албани избавиться от неприятной репутации ярого поклонника французов.

Аббат Мела ни принял три новости соответственно с волнением, усмешкой и задумчивым молчанием.

– Итак, садовник хочет поговорить с нами. Хорошо, замечательно. Но он сказал, что я должен быть хорошо проинформирован, прежде чем отправлюсь на встречу с ним: что это означает? Он случайно не сторонник немецкого императора?

– Синьор аббат, – вмешался Бюва, – если позволите, у меня возникла одна идея.

– Да?

– А что, если тетракион, о котором говорил Ромаули, был цветком на гербе какой-то семьи? На аристократических гербах полно всяких зверей с чудными названиями: драконов, грифов, сирен, единорогов, – и кто знает, как там обстоит с растениями?