Secretum - Мональди Рита - Страница 112

112

Теперь я больше уже ничего не понимал: складывалось впечатление, будто аббат Мелани и мадам коннетабль говорили на двух разных языках, и при этом их абсолютно не волновало то, что они не понимают друг друга. Разве католический король уже не принял решение в пользу эрцгерцога и попросил Папу лишь о помощи, как сказала мадам? Или же он не знал, какого наследника ему выбрать, и доверил сделать это Папе?

Письмо Мелани заканчивалось следующими словами:

«И Вы, моя добрейшая госпожа, не беспокойтесь о здоровье Папы: он окружен самыми лучшими душами, которые заботятся о его самочувствии и его служебных обязанностях, однако при этом они не осмеливаются даже притронуться к епископскому жезлу, который Его Святейшество по святому праву еще крепко держит в руке. В первую очередь это касается государственного секретаря кардинала Фабрицио Спады, которого Вы так цените и который ожидает Вас с большим нетерпением здесь, в своем роскошном имении, вилле на Джианиколо.

Моя дорогая подруга, с этого холма можно увидеть весь Рим, и не только Рим, но и немного больше. Пожалуйста, не задерживайтесь.

Итак, до скорой встречи через два дня?»

И в самом конце письма:

«Пусть будет так, Доринда. Что ты еще хочешь от нее? Она больше ничего не сможет дать тебе. Но покажи себя,

Доринда, высочайшая небесная богиня, покажи себя сейчас для Сильвио с бесконечной милостью, а не с гневом».

Его любовь к ней больше не имеет никаких надежд на отклик. Тем не менее, все распоряжения, которые мадам отдает ему, называя Сильвио, аббат Мелани принял не так беспрекословно: в своих сладких речах он просит ее быть милосердной и не гневаться больше.

Должен признаться, что в делах любви аббат Мелани и правда обладал не таким уж плохим поэтическим даром.

Я подумал еще немного над именем Доринда, однако так и не вспомнил, где я мог его слышать.

Но вскоре я вернулся к более серьезным размышлениям. При мне Атто до сих пор ни словом не обмолвился об Испанском наследстве, в то время как в письмах к мадам коннетабль он только об этом и говорил (не считая, конечно, уверений в любви к ней). Я заметил это уже в первый день его пребывания на вилле. Но с тех пор я не продвинулся в своих расследованиях ни на шаг. Мне не удалось узнать еще что-нибудь о графине Суассонской, я предполагал только, что она и таинственная отравительница, графиня С., – одно и то же лицо.

Я опечаленно покачал головой: туман вокруг загадок никак не хотел рассеиваться.

И только одно я знал точно: каким-то образом кардинал Спада, мой господин, также замешан в этом деле. Как мадам коннетабль, так и Мелани в своих докладах упоминают о том, что в ответ на прошения испанского короля к Иннокентию XII государственный секретарь отправился к испанскому послу и по причине крайне плохого состояния здоровья Папы кардинал лично выполнил его служебные обязанности в этом деле. Поэтому я почувствовал, что тем более должен наконец разобраться во всех этих тайнах. И первым делом я решил как можно скорее узнать у Атто о графине Суассонской.

* * *

Показания Рыжего были достаточно точными. Правда, это место совсем нельзя было назвать гостеприимным, однако, следуя указаниям, которые мы получили, надо было отправиться туда ночью, чтобы нас никто не увидел: из осторожности, ведь мы хотели, чтобы наше появление у таинственного Тойча стало неожиданностью.

На самом деле я предпочел бы указания на отдаленное убежище в сельской местности, среди садов и лесов, вдали от транспорта и людей. Но вместо этого Рыжий послал нас прямо в сердце Святого города.

– Эй, но сам я там никогда не был! – предупредил он нас. – Просто знаю от друзей из моей компании, что он сидит там, внизу.

Путь был не слишком длинным: от виллы Спада мы отправились на площадь Монте и в конце концов оказались перед огромными стенами папского дворца. Отсюда мы пошли направо и затем повернули на виа Сан-Витале. По левую сторону возвышалась башня иезуитской церкви Сан-Витале алла Балле Квиринале. Ее прекрасный стройный силуэт напомнил мне церквушку, которую в особенно ясные дни можно увидеть из моего небольшого надела, и я помолился Господу, чтобы он сохранил мне жизнь и здоровье не только ради меня самого, но и ради моей сладкой Клоридии. В своей молитве я попросил также и Клоридию, принимая во внимание всевозможные опасности, – и те, что я пережил в этот день, и те, что мне еще предстоит пережить, помолиться за спасение не только моей души, но и моего тела.

После этого мы наконец дошли до виа Феличе, которая гармоничной последовательностью подъемов и спусков соединяла огромное строгое здание церкви Санта-Марии Маггиоре и пологие холмы Пинчио. Кватро Фонтане осталось позади. Мы повернули направо. Немного не доходя до церкви монахов ордена отшельника Павла I и Святого Норберта Премонстратенского, всего за несколько шагов до церкви Санта-Марии делла Санита де Бенфрателли, с правой стороны открылся маленький безымянный переулок. В этот переулок мы и свернули, прошли квартал низких домов справа и один небольшой дом слева. Вскоре переулок описал дугу и превратился в тропинку, ведущую в нетронутые луга.

Как раз в этом месте, следуя указаниям Рыжего, мы сошли с дороги и повернули направо. Здесь дорога тянулась вверх» через холм, похожий на спину сгорбленного великана. Продвигаясь вдоль этого длинного холма, мы заметили, что по правую сторону от нас, внизу в холме, открылся лаз, затем более широкий проем и еще несколько больших гротов. Это был целый ряд искусственных пещер, сначала выложенных камнем, а затем покрытых землей, заросших кустами вьющимися растениями, грибами, лишайниками и плесенью.

Пещеры шли двумя параллельными рядами: один более низкий на уровне которого мы и находились. Второй состоял из больших пещер, которые шли над первым рядом и были немного сдвинуты назад, так что перед ними образовалось что-то вроде коридора шириной несколько метров. С правого края над вторым уровнем просматривался третий, а над ним возвышался маленький загородный дом с башенкой, за которым виднелся монастырь сестер Святого Франциска у терм. Название монастыря не было случайным.

– Кто бы подумал, термы Агриппины, – удивился Атто. О его хорошем знании античности я знал еще с нашей первой встречи. – Никогда не подумал бы, что буду искать грязных черретанов в таком выдающемся месте, как это.

Он пробирался через эти старинные руины Римской империи почти на цыпочках, словно боялся споткнуться и повредить камни, которым сотни лет. Атто обеспокоенно и несколько рассеянно осматривался вокруг. Семнадцать лет назад я был вместе с ним, когда он, полный восхищения, обнаружил подземный лабиринт, и я знал, что аббат издал путеводитель по Риму для любителей античных красот. И хотя с тех пор прошло много времени, очевидно, он не оставил своего старого пристрастия.

– Ну, мы пришли, – сказал Сфасчиамонти и указал пальцем на место перед нами. – Это здесь.

В конце пещер, перед последним участком монастырских стен, темным пятном возвышалась башня.

Это была один из многих фиалов, [58]которые когда-то давно сделали Рим Urbs turrita– Вечным городом, с многочисленными башенками, сторожевыми башнями и зубчатыми стенами. Все зги древние сооружения придавали Риму воинственный вид. Башня была не очень высокой: она казалась разрушенной, как это часто бывало после нашествий варваров, или же его верхушка сгорела в пожаре.

– Вас никто не будет останавливать, – таинственно добавил Рыжий, давая указания, как найти убежище Тойча. – Вы сами решите, нужно ли идти дальше.

Первое замечание оказалось верным, это стало понятно, когда мы подошли к башне. Мы обошли ее вокруг и проверили каждую сторону. Все окна были закрыты. Рядом с башней мы нашли домик с дверью, ведущей в башню. Дверь была деревянной, в плохом состоянии. Мы толкнули ее, и она заскрипела – дверь оказалась не запертой.

вернуться

58

Фиал – в готической архитектуре декоративное венчание сооружения в виде фигурного шпиля, пирамиды, крестоцвета и др.