Secretum - Мональди Рита - Страница 143

143

Мужчина, который явно не имел никакого представления о том, кто такой Аулус Гуллий, присмирел, услышав эту фамилию.

– Современные женщины в стремлении отдалить от себя ребенка воистину превосходят даже таких зверей, как тигрицы, – развивала свою мысль Клоридия. – Я действительно не знаю, какое еще животное, кроме человека, не хочет выкармливать собственных детей. Как возможно такое: мать носит будущего ребенка, кормит его собственной кровью, не зная еще, будет ли это мальчик, девочка или чудовище, но отнимает от груди и прогоняет из своей кровати, как только увидит младенца, услышит его хныканье и вздохи! Ведь он нуждается в ее помощи! И эта крошка должна довольствоваться тем, что ему даровали жизнь, но отказали в благополучии, словно грудь дана женщине Господом и природой только для украшения тела, а не для того, чтобы вскармливать детей…

По опыту я знал, что, если Клоридия начинала эту тему, она без труда могла задержать человека надолго.

Я вернулся к Атто, и мы продолжили наш путь в предрассветных сумерках. Мы поспешили пройти долгий ряд комнат, роскошно украшенных изображениями мифологических и исторических персонажей: комнату Амура и Психеи, зал Персея, галерею с лепкой, а затем комнату Каликстуса и Энея.

– Ничего не поделаешь. Здесь нет глобуса, о котором ты говорил.

В этот момент мы услышали взволнованный крик, а затем нескончаемый, раздирающий душу рев, который чуть не довел аббата Мелани до обморока. Мы поспешили к окну на лестнице Жена младшего управляющего родила. Травы, которыми воспользовалась Клоридия, дабы ускорить роды, дали более быстрый результат, чем наши поиски.

– Черт бы побрал твою жену. Пусть будет проклят тот момент, когда мы ей доверились, – пробурчал Мелани. – Теперь мы застрянем здесь, так ничего и не найдя.

Тут мы увидели Клоридию: держа в руках запеленутого новорожденного, она выглядывала в окно и быстрыми жестами давала нам понять, что мы можем продолжать поиски и не беспокоиться. Взволнованные, мы вновь занялись делом: миновали зал, посвященный Ахиллу, салон, отображающий историю Древнего Рима, еще два – один, посвященный четырем элементам, и другой – четырем временам года, большую галерею, кабинет и даже капеллу.

– Кое-что показалось мне странным, – заявил Атто. – Давай вернемся к лестнице.

– Зачем?

– Когда мы поднимались наверх, то вначале повернули направо. Теперь хочу попытать счастья на левой стороне. И я сразу же скажу тебе почему.

Скоро я и сам увидел, что у аббата были на это достаточные основания. Вернувшись в исходную точку, мы заметили, что если поднимемся по лестнице наверх и сразу же повернем налево, то найдем там галерею, которую мы еще не обследовали. Утренний свет, который в этот момент стал ярче, позволял нам разглядеть не только стены, двери и окна, но и очень высокие великолепные потолки.

Когда мы с помощью свечи зажгли свет в большом напольном канделябре, то смогли хорошенько рассмотреть все, что нас окружало. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что мы стоим в широкой галерее, украшенной всевозможными фресками. В ней было бесчисленное множество предметов искусств и дорогой мебели.

Даже самый неискушенный человек должен был сразу понять, что находится сейчас в одной из самых красивых и важных комнат дворца Спады, куда нужно приводить для благоговейного созерцания только достойных посетителей.

Это была та самая галерея, о которой говорила Клоридия: необычайно просторный зал в форме вытянутого прямоугольника. Одна стена была покрыта фресками и завешана картинами, противоположная – наоборот, разделена рядом больших окон, через которые в помещение вливался дневной свет. В проемах между окнами стояли мраморные бюсты. Круглый свод потолка украшала впечатляющей красоты фреска, ордер и значимость которой я не смог бы даже понять, если бы аббат Мелани все не разъяснил.

По словам Атто, в этих великолепных изображениях скрывались астрономические и астрологические символы. Я увидел ангелочков, державших большой белый шатер с нарисованными белыми линиями, которые пересекались на земной поверхности, как это бывает на глобусах. На одном конце фрески был изображен Меркурий, который нес на небо солнечные часы, в то время как другие языческие боги с удивлением и восхищением взирали на него. На противоположном конце я увидел четыре женские фигуры, которые олицетворяли оптику, астрономию, космографию и геометрию. Они также были заняты тем, что строили солнечные часы. Были еще четыре фигуры, несравненно красивые и достойные высочайшей похвалы.

На стенах в большом количестве висели великолепные картины, в основном портреты известных людей. В неярком свете раннего утра было еще трудно разглядеть детали, но мне казалось, что на меня смотрят живые люди.

Но как же я был удивлен, когда понял, что за нами наблюдают, и вовсе не человеческими глазами. Большой краб белого цвета притаился высоко наднашими головами, на потолке, и мрачно глядел на нас.

Святые небеса, господин аббат, вы только посмотрите наверх. Я еще никогда не видел такого большого краба, ползающего по потолку. Да еще и белого цвета! – воскликнул, я, холодея от страха.

– Ну что ж, мой мальчик, как я вижу, у тебя опять появилась возможность узнать что-то новенькое. Это и есть знаменитая галерея Astrolabium anacampticumдворца Спады.

– Астролабиум ана… как там дальше? – беспомощно попытался повторить я за ним, все еще с ужасом следя за белым крабом, хотя в данный момент он не собирался спрыгивать на нас.

– Проще говоря, то есть объясняю для тебя: это катоптрические солнечные часы, как их называл ученый отец Кирхер.

Удивленный, я переспросил.

– Вы сказали Кирхер?

Я вспомнил, что во время нашего приключения семнадцать лет назад мы занимались этим человеком, и даже вплотную.

– Если ты будешь хоть иногда читать газеты, – быстро ответил мне Атто, – то рано или поздно узнаешь что-нибудь о Mirabilia [70]в твоем городе.

– Но я и так знаю, что дворец Спады полон архитектурных чудес и люди приезжают со всего мира полюбоваться им, но…

– Я надеюсь, ты хотя бы знаешь, что такое солнечные часы, – прервал меня аббат.

– Конечно, синьор Атто. С помощью таких часов можно определить время по тени, которую будет отбрасывать любой предмет, будь то камень или металлический прут, находящийся в определенной точке.

– Правильно. Эти же, что здесь, напротив, – особенные солнечные часы. Как сказал бы Кирхер, они функционируют катоптрически, [71]то есть посредством не самого солнечного луча, а его отражения. Ты знаешь, что находится там, снаружи? – спросил он, указав на небольшое окошко, выходящее во двор.

– Это мне неизвестно.

– Там прикреплено зеркало, которое отражает свет солнца и луны. Спада приобрел для этой цели специальные зеркала разных форм и размеров, которые отражают солнечные и лунные лучи и проецируют их светящиеся очертания, например твоего белого краба. Он стал таким, каким ты его сейчас видишь, всего лишь благодаря простому солнечному зайчику, который преломляется на своде потолка галереи и таким образом показывает точное время.

Я снова посмотрел наверх: аббат был прав, чудовище было белым, потому что оно освещалось лучом света на потолке галереи.

– И он показывает точное время? – недоверчиво переспросил я.

– Конечно. Ты ведь легко распознал линии, начерченные на потолке. С их помощью (при условии, что свет не такой слабый, как в это время суток) можно определить часы и минуты по прохождению солнечного зайчика по своду. И этот свод здесь не что иное, как огромные солнечные часы, хотя и перевернутые. Луч падает не сверху вниз, как в обычных солнечных часах, а в противоположном направлении. Краб – это отраженный свет луны, и я предполагаю, что он имеет именно такую форму, потому что в эти июльские дни мы находимся в созвездии Рака, и для этого, вероятно, были использованы зеркала специальной формы.

вернуться

70

О чудесах.

вернуться

71

Катоптрическая система (от греч. katoptrikos – зеркальный) – оптическая система из зеркал.