Secretum - Мональди Рита - Страница 170

Он повернулся ко мне спиной, чтобы показать, что разговор окончен, и снова подошел к окну.

– Она все еще там? – спросил я.

– Да, она всегда любила сад. Там рука человека, используя красоту природы, превосходит ее в создании еще большей красоты, – произнес он, и голос его дрогнул.

– Возможно, вам пора идти к ней…

– Нет. Не сейчас, – быстро проговорил он.

Я понял, к чему он пришел в результате той чудовищной внутренней борьбы, свидетелем которой я стал.

– Но, возможно, вы могли бы…

– Таково мое решение. А теперь, пожалуйста, оставь меня одного. У меня тоже много дел.

15 июля лета Господня 1700, вечер девятый

– Замрите на мгновение, все, кто здесь есть, лишь на мгновение! Остановим же движение наших зубов, укротим наш язык, обуздаем наши глотки. Пусть никто из вас не спит! Пусть никто не наслаждается плодами этой драгоценной вечери. Сейчас нам следует вспомнить щедрость нашего господина, наградившего нас всем этим великолепием, не сожалея о дне грядущем. Следует вспомнить то, с каким мудрым благородством проявляется поразительная широта его души. Да будет мне позволено поднять бокал и произнести этот тост за здоровье нашего господина, благороднейшего, щедрейшего, милостивейшего кардинала Спады, и пожелать ему блистательнейшего успеха!

За этим тостом последовали ликующие возгласы, радостный шум аплодисментов и звон бокалов, а оратор, секретарь официального представительства дома Спады Карл Антонио Фелиппи, опустился на одну из оттоманок в саду, закатил рукава и приступил к жареной форели, украшенной лилиями, фаршированной засахаренными абрикосами и корицей, а сверху обложенной ломтиками лимона.

Вино орошало мое горло, но мне хотелось увлажнить губы, и поэтому я прижался ими к устам Клоридии. Двое наших малышек, плод любовного союза, играли рядом, а я обнял жену и стал нашептывать ей милые глупости, шуточки и всяческие откровения.

Вокруг нас все праздновали. Шел большой банкет для слуг, кардинал Спада позволил прислуге погулять у него в саду и даже переночевать в турецком павильоне на армянских шелках, на которых еще прошлой ночью спали благородные гости, приглашенные на свадьбу. Этот великодушный жест кардинала позволил секретарю Фелиппи, всегда составлявшему речи для празднеств в доме Спады проявить свое небывалое умение развлекать большое собрание людей. Как бы то ни было, все были довольны тем, что могут хоть раз в жизни полакомиться пищей благородного общества.

Я до сих пор не решился рассказать своей умнице-женушке о той безумной ночи в соборе Святого Петра. Пытаясь умолчать об опасности, которой я подвергался, я завирался, и было видно, что моя жена лишь делает вид, что верит, решив не портить праздника Время от времени она задавала мне короткие наводящие вопросы и я сразу же начинал путаться в ответах. Однако она так радовалась тому, что я снова рядом с ней, что ей не хотелось препираться. Этим вечером ее язык был для услады, а не для оскорблений.

Секретарь семейства Спады, отвечавший за корреспонденцию, – аббат Джулиано Борджи, сидел за богато накрытым столом вместе с капелланом Тибальдутио, доном Паскатио, почтеннейшим деканом Джованни Гриффи, кравчим Германо Хондадеи, аудитором Джованни Гамба и камердинером Оттавио Валетти. Они были поглощены тем, что усердно наполняли свои тарелки, накладывая на них жаренную на сковороде камбалу с маслом и начинкой из мясного и рыбного фарша, марципановый крем, мелкие устрицы, соленый виноград и медовое печенье. Конечно, речь шла лишь об остатках великолепных блюд для гостей, но иногда эти блюда, постояв в собственном соусе, приобретали еще более утонченный вкус.

Слуги, лакеи, служки, кучера и конюхи сидели за столом попроще и, восклицая от изумления, поглощали креветки, трюфели, сливы, раковые шейки, лимонный сок, мускатное вино и салаты, да еще и гренки с фаршированными креветками или смазанные паштетом а-ля Мазарини под фисташками.

Еще одна, более скромная группа – кладовщики, гардеробщики, садовники и посыльные – сгрудились вокруг суфле по-французски из мяса лавратки, линя и угря с салом, каперсами, спаржей, сливами, вареными желтками и кусочками лимона.

Все слуги, даже повара и поварята, сидели подзвездным небом или в турецких павильонах и говорили о тех сложностях, которые им пришлось преодолеть за последние несколько дней.

Казалось, мир перевернулся с ног на голову. Слуги стали господами, а господа лишились своих удобств: высокие гости уже отбыли или поехали прощаться друг с другом и не проявляли никакого интереса к тому, что происходит на вилле. Кардинал Спада вернулся к своим важным государственным делам.

Мои скромные соседи по столу работали целую неделю не поднимая головы, и теперь они принялись болтать, комментируя важные и не очень важные события. Сегодня в апостольском дворце состоялась месса с папским хором из Сикстинской капеллы. Мессу вел кардинал Мориджиа. На вилле Спада его знали уже все, в особенности после того, как Цезарь Август прилюдно оскорбил его. Во время вечерни в церкви Богородицы на Монтесакро упала колонна и один из певцов хора погиб. Его Святейшество по поводу завершения девятого года своего понтификата собрал Святую коллегию кардиналов и принимал послов, которые желали ему править католической церковью еще как можно дольше (несомненно, зная о том, что этого не произойдет).

Вся эта болтовня о не имеющих для нас никакого значения вещах придавала празднеству привкус возвращавшихся будней. Мне казалось, что не только этот праздник, но и вообще все приближается к своему концу. Мария приехала, но из-за умопомешательства аббата Мелани мы смогли увидеть ее лишь издалека, поэтому, какая разница – приезжала она или нет? Трактат Атто о тайнах конклава все еще находился в руках черретанов. Может быть, его передали Ламбергу, если не самому Албани, так что Атто по-прежнему могли шантажировать. К тому же три кардинала, выйти на след которых мы так старались, постоянно от нас ускользали, и лишь при последней попытке мы поняли, как это происходит. Поняли слишком поздно. Наконец, мы думали, что проникли в тайну тетракиона, однако атмосфера «Корабля» и те события, свидетелями которых мы, казалось, стали, были лишь иллюзией. Вместо монстра, напророченного Капитор и ее чудовищной чашей, мы видели в кривых зеркалах свое собственное искаженное отражение. Мы делали все возможное, но оказались бессильны. Печальное стечение обстоятельств, неудачи, промахи и человеческие слабости нас одолели.

Более того, и это было самым ужасным, аббат замалчивал правду насчет трех кардиналов – он так и не сказал мне, что же они собираются делать, в то время как мы безуспешно ищем их. Умирающий король Испании попросил у Папы Римского помощи в решении проблемы наследника, а понтифик дал задание трем кардиналам приготовить ответ. Я принимал участие в охоте, цели которой не знал.

Конечно же, я понимал, что Атто не всегда мог раскрыть свои карты. Да, он был вредным от природы, но ему приходилось принимать меры предосторожности, не говоря уже о том, что причина появления аббата на вилле Спада была совсем другой – его заботила тайная переписка мадам коннетабль и короля Франции.

И все-таки упрямо не желая говорить об Испании, он выставил меня идиотом, не умеющим хранить тайну. Самое отвратительное что я даже не мог упрекнуть Атто в таком поведении, ведь я сам украдкой прочел его письма и теперь вынужден молчать.

Мы долго наслаждались изысканными блюдами, и наконец Клоридия на некоторое время оставила меня, чтобы уложить малышек спать во флигеле вместе с детьми других слуг. Вернувшись, она взяла меня за руку и повела к павильонам. В столь поздний час пряный запах трав от костров, а главное, сладковатые ликеры давали о себе знать. Радостная суматоха и болтовня уступили место кокетливым перешептываниям и тайным ласкам. Мы с супругой прошли мимо чулок и брюк, оставленных на лужайке, осторожно переступая через голые ноги, торчавшие из шелковых покрывал.