Последний дракон в Паутине - Бондарь Ирина Михайловна - Страница 79

Мы наконец прибыли к нужному месту, остановившись за все время только на короткий ночлег. Разговаривать по дороге было неохота, я так и не смогла привыкнуть к постоянному холоду, от которого вне стен замка было невозможно спастись никакими средствами.

– Друзья, судя по всему, мы успели вовремя, до завтра прорыва не будет! – Мой голос глухо доносился из-под мехового капюшона. – Можем выставлять часовых, устраивать лагерь и ждать.

Мужчины перевели дух и начали распрягать лохматых порыкивающих коней чуть в стороне от обозначенного мной места прорыва. В небо потянулся дымок от костров, отгороженных от непогоды воздушными щитами, бойцы расселись вокруг, потягивая горячий травяной чай и тихонько переговариваясь. Как проста была их жизнь: пока не появился враг, можно было спокойно поговорить, несмотря на то, что кого-то из них завтра может и не стать. Повезет – вернутся домой кутить на щедрое вознаграждение, не повезет – споют товарищи прощальную песнь воинов, чтобы у павших была возможность возродиться. И никаких моральных терзаний, душевных мучений и прочих заморочек. Я вздохнула, отошла от воинов к двум магам, попросила их показать какое-нибудь новое заклинание, чтобы я успела его отработать до завтра.

Формула ледяной цепи далась мне нелегко, царапая внутри холодными коготками. Я наполовину погрузилась в Серый мир, рассматривая сложную структуру заклинания, раздумывая, как ее изменить, соединить с другими заклинаниями, чтобы получилось наиболее эффективное. Потом попыталась привести себя в то состояние, которое помогало мне несколько раз инстинктивно преобразовывать цепочки составляющих в колдовских формулах в нечто потенциально новое. Растянула цепь, придала ей более-менее материальную форму. Поменяла местами звенья, отвечавшие за разброс и степень разрушения, потом увеличила радиус действия, несколькими штрихами перестроила узор плетения с прямоугольного на круглый, соединила болтавшиеся асимметричные концы. Потом раскрыла в ладонях лепесток чистого Абсолютного Света, схлопнула его, подумала еще. Время шло, а в голову ничего полезного не приходило. А потом я, как обычно, подумала о Даррене, и меня понесло.

Я вывалилась из Серого мира в реальность с горящими от восторга глазами, жаждая опробовать свое творение на тварях Хаоса. Был разгар дня, так что я ничего не пропустила, пока занималась экспериментами, зато туманное пятно на фоне белоснежного покрова Айселона набухло и зашевелилось, готовясь излить на землю потоки тьмы.

– Ребята, готовьтесь: скоро начнем! – Я вскочила с саней, которые заняла на время колдовства.

Отряд бодро потянулся к месту будущей битвы, доставая на ходу оружие, активируя амулеты, подготавливая склянки с замораживающими и замедляющими эликсирами. Стрелков было всего трое, среди них затесался и наш мальчишка со своими волшебными кинжалами. Два десятка воинов окружили указанное мной место, мы с магами расположились за спинами воинов, чтобы иметь возможность колдовать, не отвлекаясь на размахивание мечами. Однако прошло минут сорок, прежде чем ткань реальности с противным треском разорвалась, являя нашим взглядам уродливых черных созданий.

Зазвенели мечи, зазвучали боевые кличи, которыми мои соратники подбадривали друг друга, загудел воздух от заготавливаемых заклинаний. Из разреза в ткани мира выползло два десятка тварей, тут же накидываясь на людей. Мы с магами ударили молитвенной плетью, с ходу перерубая парочку черных созданий, чуть замедляя остальных. Снег обагрился первой алой кровью, послышались вскрики, проклятия и непечатные выражения. Маги плели какие-то чары, каждый сам по себе, а я решала, стоит ли испытывать в битве новое заклинание, или попробовать еще раз Абсолютный Свет. Тем временем из разрыва показалось еще несколько тварей, так что затягивать свои размышления больше было нельзя.

Я запела тихим хриплым голосом, развязывая меховую накидку, чтобы не мешала колдовать, сбрасывая кольчужную рубаху, которая могла исказить сплетение магических потоков.

Лирическая грустная песня на забытом языке лилась, проникая в самое нутро, пробуждая воспоминания детства, юности. Я кружилась в волшебном танце вокруг сражающихся, закрыв глаза и в то же время отчетливо видя всех участников битвы. Золотистое свечение окутывало двигающуюся фигуру с растрепавшейся пламенной косой, хриплый голос окреп, обрел новые интонации, зазвенел от бесконечной любви, всепоглощающей страсти, восторга и обожания. Запаянная в кокон из золотого света женщина стала полупрозрачной, потеряв четкость очертаний, и на следующих па повернула внутрь круга, в котором намертво сплелись в схватке люди и Хаос.

Удары когтей и случайные попадания клинков проходили сквозь колдунью, как будто она была воплощенным призраком, спустившимся с небес станцевать смертным. В голосе поющей послышались тревожные нотки. Она кружилась на пустом пятачке снега, забрызганном тьмой и кровью, обрастая золотисто-голубым покровом, который принял вид толстой цепи, обмотавшей ее тело с ног до головы. Тревога сменилась болью, песня на миг прервалась, затем продолжилась, заставив сердца всех присутствующих на миг сжаться. А мелодия неслась дальше, и теперь в ней слышался плач о потерянной любви, о преданном доверии, о несбывшихся мечтах. Цепь зазвенела, разворачиваясь, и образовался вполне материальный круг с танцовщицей в центре. Последний высокий звук в песне оборвался, а цепь разлетелась тысячей острых ледяных осколков, изрешетивших тварей Хаоса и разорвавших их на множество клочков тьмы.

Я пошатнулась, с трудом удерживая равновесие, поморгала несколько раз, чтобы прогнать резь в глазах и непрошеные слезы от воспоминаний, ведь те чувства, которые я вложила в заклинание ледяного сердца, были очень сильны. Это была не совсем стихийная магия, это не было силой жизни или смерти, просто все проявления любви, которые были в моей жизни, все радостные моменты, печаль и счастье слились воедино по формуле того заклинания, которую мне вчера показали маги. Края черной дыры в пространстве трепетали и съеживались, стягивались до небольших размеров, превращаясь снова в жирное туманное пятно.

Вокруг шумно радовались соратники, порываясь всей толпой подбросить меня несколько раз в воздух от избытка чувств. Их улыбающиеся лица придавали мне сил, вызывая ответную улыбку. Маги пытались протолкаться ко мне, чтобы узнать, каким видом волшбы я пользовалась, а широкие плечи воинов мешали это сделать. Я отшучивалась и отбивалась от попыток взять меня на руки, оглядывалась по сторонам в поисках моей рыжей воительницы и черноволосой головы Кьена. Марко остался в замке помогать с ранеными, так что в этом походе мы были втроем. Лизки не было видно, как и мальчишки, что настораживало. Я испуганно растолкала шумных воинов.

Кьен лежал на снегу, и мокрые красные пятна на лице и груди не предвещали ничего хорошего. Лизка стояла рядом с мальчиком на коленях, вливая ему в рот очередной эликсир из бутылки, и, судя по всему, отчаянно ругалась вперемешку с молитвами всем, кого могла вспомнить, чтобы не забирали мальчика раньше времени. Один из воинов поддерживал голову подростка, пока моя подруга разжимала ему зубы. Кровь отхлынула у меня от лица, сердце гулко забилось, и я за одно мгновение преодолела разделявшее нас расстояние. Падая рядом с другом, я сформировала целительный импульс, который помог бы этому мальчику сохранить жизнь до вмешательства более серьезного лекаря.

– Я не успела, не успела его прикрыть! – Голос Лизки был тих и полон тоски.

– Лиза, он еще не умер! – Я положила ледяные пальцы на разорванную грудь Кьена, накладывая на рану магические скобы, чтоб края не сильно разошлись при транспортировке. – Ребята, мы в замок!

Я махнула воинам, дала знак одному поднять малыша с земли, очертила круг телепорта и перенесла нас четверых в главный зал.

– Марко! – Мой голос, усиленный магией, зазвенел в каждом уголке снежного предела.

Спустя мгновение перед нами очутился эльф. Увидев окровавленного мальчишку и наши испуганные глаза, он моментально начал действовать. В самое короткое время мальчик оказался в лазарете под чуткими опытными руками сероглазого целителя. Кто-то сунул нам по кубку горячего вина, поскольку я так и заявилась в замок без накидки и доспехов, которые сбросила на поле боя, а Лизка от волнения явственно постукивала зубами.