Шампанское - Томас Джейсон - Страница 32

Еще в Риме Тэйлон распорядился относительно переделки одного крыла дома в родильное мини-отделение. Баффи тут же окрестила эту мини-больницу инкубатором.

— Почему бы нам не воспользоваться услугами медицинского центра «Синайский кедр», как делают другие принцессы? — с наигранным недоумением спросила она мужа.

— Потому, моя дорогая, что может возникнуть небольшой скандал по поводу количества месяцев, прошедших со дня свадьбы до дня рождения ребенка.

— Ты хочешь сказать, что найдется слишком мало желающих поверить в то, что восьмифунтовый малыш родился преждевременно? — все с тем же наигранным недоумением вопрошала Баффи.

— Вот именно, моя дорогая, и поскольку твоя и моя репутации и так уже подпорчены, я хочу по крайней мере сделать так, чтобы мой наследник явился в этот мир ничем не запятнанным.

— Значит, ты полагаешь, я рожу дома, и никому не будет известна точная дата появления на свет малыша? — рассмеялась Баффи. — Ты, должно быть, не в своем уме, если всерьез полагаешь, что можно утаить такое событие!

— Возможно, мой план не сработает, но я все же попытаюсь, моя маленькая толстушка, — парировал Тэйлон. — Я не намерен упускать такой шанс.

— А как же свидетельство о рождении?

— Он станет гражданином Италии и Америки одновременно, — деловито объяснил Тэйлон. — Итальянские власти, разумеется, можно подкупить, и тогда в свидетельстве будет указана такая дата рождения, которая угодна родителям. А вот с властями Лос-Анджелеса, боюсь, придется повозиться…

— Значит, и у тебя, мой дорогой, иногда возникают трудности? — улыбнулась Баффи.

— Иногда, мой пончик, иногда…

Баффи была одной из тех высоких женщин, которым легко удается скрывать свою беременность почти до самого крайнего срока. Несмотря на то что Тэйлон как истинный итальянец особенно усердно кормил жену во время беременности, она почти не набирала вес, и целому батальону врачей пришлось убеждать принца в том, что его наследник не страдает от истощения.

Однажды Баффи не выдержала чрезмерной медицинской опеки.

— Тэйлон! Я вынуждена настаивать на том, чтобы ни один врач больше не совал свой нос в мое влагалище! Хватит обследований!

После долгих споров принц и принцесса достигли договоренности, в соответствии с которой осмотр принцессы дозволялся только один раз… в день.

Проблема выбора имени для будущего наследника оказалась гораздо труднее. В один прекрасный день в комнату, где Баффи занималась специальной гимнастикой для беременных, вошел Тэйлон и радостно объявил:

— Я решил, как мы назовем нашего мальчика.

— Ну и как же? — поинтересовалась Баффи.

— Его высочество принц Морис Турстен Бонвьер фон Арпсбург, — важно произнес Тэйлон и остановился, ожидая реакции супруги. — Это имена наиболее выдающихся представителей рода фон Арпсбургов. Такова традиция!

— Я впервые сталкиваюсь с подобной традицией, — кисло сказала Баффи. — Но ни за что на свете не назову своего сына Морисом, поскольку тогда другие дети станут дразнить его Морри!

— Они не посмеют дразнить его! — горячо возразил принц. — Так звали моего прапрапрадеда, а он был королем! И никто не смел называть его Король Морри! Во всяком случае, в живых такой наглец не оставался…

— Времена изменились, — философски заметила Баффи. — Кроме того, я уже подобрала имя своему сыну.

— И как же ты хочешь его назвать?

— Коуди.

— Коуди? — завопил принц, словно раненый лев. — Принц дома фон Арпсбургов не может носить такое имя! О Боже! Женщина, одумайся!

В результате препирательств был достигнут компромисс в виде сочетания Бонвьер Коуди фон Арпсбург. Впоследствии мальчик станет известен под именем Коуди фон Арпсбург, несмотря на все усилия отца изменить его имя.

На исходе девятого месяца беременности у Баффи начались схватки, и она отправилась в просторное родильное отделение, буквально напичканное новейшим специальным медицинским оборудованием стоимостью более миллиона долларов. Там ее уже ждали трое опытнейших врачей-акушеров и толпа медсестер. Роды продолжались менее часа. Никто из медиков не видел еще таких быстрых и легких родов.

— Она даже не вспотела, — сказала одна из медсестер. — Мужу пришлось гораздо хуже, чем самой роженице.

И это было чистой правдой. Принц не спал несколько дней, волнуясь перед приближавшимися родами, и теперь у него под глазами залегли огромные черные круги, а на щеках и подбородке появилась трехдневная щетина.

Когда ребенок родился, Тэйлон сразу взял кричащего младенца из рук врача и показал его Баффи. Первым запахом, который почувствовал новорожденный, был терпкий одеколон принца Тэйлона фон Арпсбурга.

— Какой он красивый, — прошептал счастливый Тэйлон.

Баффи не ответила мужу. Она неотрывно глядела на крошечное живое существо, так безболезненно появившееся на свет из ее тела. У малыша были синие глаза и темные, уже густые, волосы.

— Скорее всего первые волосы вскоре выпадут. Обычно у младенцев бывает именно так, — сказала молодой матери одна из медсестер. — Но ваш мальчик действительно красив. Никак не могу понять, на кого он похож — на вас или на отца.

— На отца, — тихо проговорила Баффи. — На отца.

ГЛАВА 28

Первый год жизни принца Коуди фон Арпсбурга оказался гораздо более деятельным, чем у других младенцев, но сам он этого не осознавал. Его жизнь подчинялась весьма насыщенному расписанию с того самого дня, когда он удивительно легко и безболезненно появился на свет.

Джейк Голден провел немало бессонных ночей и чуть не облысел от волнения. Его снедал страх, что Сарасота Джон, став принцессой Баффи, уже не захочет участвовать в телевизионных съемках еженедельного комедийного шоу. Однако его опасения оказались совершенно напрасными. Баффи по-прежнему горела желанием сниматься в телешоу. Когда Тэйлон попытался отговорить жену от этой затеи, она напомнила ему, что он твердо обещал не вмешиваться в ее дела, за исключением случаев, непосредственно касающихся Коуди.

Итак, Баффи стала первой принцессой, снимающейся в еженедельном утонченном комедийном шоу.

Каждый день лимузин с телохранителями отвозил ее, маленького Коуди, няньку и гувернантку к воротам студии. Артистическая уборная Баффи включала небольшую спальню и игровую комнату для Коуди, который вместе с матерью дважды участвовал в съемках. Однако после того, как инспектор по делам несовершеннолетних строго потребовал от студии соблюдения всех правил использования в кадре младенцев, Баффи предпочла вернуть Коуди в манеж, где он мог играть в свое удовольствие с любимым плюшевым кроликом.

Популярность шоу Баффи постепенно росла, хотя сюжетная линия не отличалась замысловатостью. Героиня Баффи, сексуально активная кинозвезда, непрерывно путешествовала во время киносъемок по всевозможным экзотическим местам и встречалась-с самыми разными людьми. Прибыли продюсерской компании, шестьдесят процентов которой принадлежали Баффи, быстро увеличивались. При условии сохранения темпов прироста через два года Баффи располагала бы суммой около ста миллионов долларов.

Принц Коуди фон Арпсбург тоже подрастал. Глядя на своего маленького сына, Баффи узнавала в нем черты настоящего отца, Зака Джонса. Она опасалась, что его юридический отец, светловолосый и белокожий, встревожится, заметив столь радикальное несходство между собой и своим приемным сыном. Однако Тэйлон приписывал темные волосы и синие глаза Коуди смешению прусских и итальянских кровей своих знатных предков. Он испытывал особое удовольствие, находя в своем наследнике черты несомненного сходства с портретами его предков.

Тэйлон изо всех сил старался быть хорошим отцом.

В течение первого года их совместной жизни Баффи не раз подозревала Тэйлона в интимной связи с другими мужчинами.

Целый день Баффи и Тэйлон занимались своими делами и встречались лишь вечером за столом, на котором был сервирован поздний обед. После трапезы Тэйлон всегда подолгу играл с Коуди. За все это время Баффи и ее муж ни разу не спали вместе.