Шампанское - Томас Джейсон - Страница 49

— Удачи! — сказал Рики и поднял вверх два пальца.

Баффи остановилась за кулисами. Между тем Барри Йокам на сцене продолжал:

— А теперь без лишних разговоров я бы хотел пригласить к нам в студию… принцессу Баффи фон Арпсбург!

Баффи сделала шаг из-за кулис, и в глаза ей ударил ослепительный свет юпитеров. Чуть помедлив, она направилась к креслу, стоявшему возле стола Барри Йокама. Вскочив со своего места, Барри подбежал к ней и бережно подхватил под руку, словно бойскаут беспомощную старушку.

— Все будет хорошо, милая, — тихо пробормотал он, а оркестр приглушенно заиграл музыкальную тему ее телевизионного сериала. Тем временем два режиссера, сидя в операторской, смотрели на четыре монитора, каждый из которых показывал Баффи с разных точек съемки.

— Камера два, подготовьтесь к съемке крупным планом! Камера три, снимайте в профиль! Камера один, ведите общий план!

Барри Йокам вынул из нагрудного кармана белоснежный носовой платок и протянул Баффи, вовсе не собиравшейся плакать.

— Как только будешь готова, скажи все, что хотела сегодня сказать, и помни, мы с тобой!

Наступила напряженная тишина.

— Включите телесуфлер! Неужели кто-то забыл его включить?! — нервно зашипел режиссер своему помощнику.

— Телесуфлер работает! — испуганно заморгал тот.

Баффи откашлялась и начала:

— Несколько дней назад кто-то похитил моего малыша, моего Коуди. В своей жизни я натворила немало такого, чем нельзя гордиться, но этот ребенок — лучшее из всего, к чему я была причастна. Коуди составляет смысл всей моей жизни и жизни его отца… Я получила от похитителя ясные инструкции относительно своего поведения, но не смогла строго следовать им. Мы не должны были вызывать полицию, но вызвали. Мне велели привезти выкуп в одно из кафе Беверли-Хиллз, но вместо меня туда отправилась переодетая женщина — офицер полиции… Похититель понял, что его обманули, и не пришел за деньгами. Я прошу прощения у похитителя за эти глупые поступки и умоляю не вымещать свою злость и недовольство на беспомощном и ни в чем не повинном младенце…

— Крупный план! — воскликнул режиссер в операторской. — На весь кадр!

— Мы дадим вам все, что вы просите в качестве выкупа, любые деньги! Я привезу их в любое указанное вами место, хоть на край земли! Умоляю только об одном…

— Еще ближе! В кадр только губы и глаза! — приказал режиссер в операторской.

— Верните моего ребенка! Ни я, ни его отец не можем жить без него!

— Покажите фотографию ребенка! — скомандовал режиссер в операторской. — Вот так… Теперь профиль Баффи и Барри…

— Не причиняйте ему зла! Верните моего ребенка! Камера показала еще одну фотографию Коуди.

— Того, кто видел моего сына, очень прошу позвонить в местное отделение полиции или моему мужу по специально выделенному для этого телефонному номеру! Звонок бесплатный! Мы готовы на все…

Эмоциональная напряженность ее слов сильно подействовала на аудиторию. Все молчали, затаив дыхание. Миллионы людей смотрели на Баффи, которая играла для одного-единственного зрителя, того, кто украл ее ребенка.

Барри Йокам положил ладонь на ее руку и снова предложил Баффи свой носовой платок.

— Может, сделаем перерыв на несколько минут, чтобы ты собралась с силами? — сочувственно проговорил он, глядя в камеру. — Друзья, мы вернемся через несколько минут!

На экране снова появились рекламные кадры какого-то мусса для волос с запахом лимона, а тем временем в студии Барри спрашивал Баффи:

— Ну, как ты себя чувствуешь? Все в порядке?

— Думаю, мне пора заканчивать, — тихо ответила она.

Барри озабоченно взглянул на часы. До наиболее важного для рейтинга времени оставалось всего три минуты.

— Послушай, — повернулся он к Баффи, — если не возражаешь, я тоже кое-что скажу перед аудиторией, а ты, если можешь, пока не уходи из студии. Мне кажется… это поможет тебе. Как говорится, нутром чую.

— Хорошо, я согласна, — сказала Баффи. Ассистент режиссера снова сделал знак аудитории, и зрители стали послушно аплодировать. Зазвучала приглушенная музыкальная тема шоу, и на экране крупным планом возникло лицо Барри.

— Я бы хотел кое-что сказать похитителю, — начал Барри. — Недавно вы уже убили невинную женщину, не отягощайте свой грех, причиняя вред ребенку. Убедительно прошу вас не делать больше непоправимых глупостей и вернуть убитым горем родителям их маленького сына, у которого вся жизнь впереди. У меня тоже есть дети, и я, как отец, умоляю вас пощадить этого младенца!

— Боже правый, Барри явно перегнул палку, — пробормотал второй режиссер в операторской. — Тянет время, старый черт…

— Послушай, — Барри порылся в кармане, — я совсем забыл, что мой носовой платок у тебя. Мы вернемся через несколько минут, друзья…

Снова зазвучала музыкальная заставка. Барри повернулся к Баффи:

— Почему бы тебе не задержаться в студии? Вдруг кто-нибудь позвонит по поводу Коуди?

Оглянувшись, Баффи заметила красноречивые знаки Мелинды и устало ответила:

— Пожалуй, мне пора домой. Сказать мне больше нечего, да и моя охрана уже беспокоится.

Она решительно поднялась с места, и аудитория вновь разразилась аплодисментами по знаку ассистента режиссера.

— Спасибо, — сказала Баффи ведущему и громче повторила, повернувшись к аудитории: — Всем спасибо!

Она вышла за кулисы, а на экранах появилась рекламная заставка очередного никому не нужного продукта.

— По крайней мере нам удалось удержать зрительскую аудиторию до второй половины передачи, — прошептал Барри одному из своих режиссеров.

В этот момент снова зазвучала музыкальная заставка, означавшая, что аудитория вдоволь насытилась рекламой предметов женской гигиены и готова к новой порции болтовни.

Сделав озабоченное лицо, Барри повернулся к камере:

— Пока мы делали перерыв на рекламу, принцесса фон Арпсбург уехала домой в сопровождении полицейских. Мы не знаем, что ее заставило столь поспешно покинуть студию и вернется ли она сюда. Остается только надеяться, что принцесса получила хорошее известие. Как только узнаем о развитии событий, сразу сообщим вам об этом. Оставайтесь с нами и… молитесь! Как вы сами понимаете, сегодняшняя программа не укладывается в обычные рамки. Следующий гость нашей студии — близкий друг Баффи и ее бывший партнер по съемкам Рики Дьябло. Поприветствуем нашего гостя!

Появившийся из-за кулис Дьябло с грацией большой хищной кошки пересек сцену и вальяжно уселся в кресло для гостя рядом со столом Барри.

— Даже не знаю, что и сказать в такой ситуации, — ослепительно улыбнулся он, изящно взмахнув длинной челкой.

— Да, нам всем сейчас нелегко, — кивнул Йокам. — Несколько лет назад вы снимались вместе с Баффи в римейке старого фильма Джейн Мэнсфилд. Насколько я понимаю, вы подружились именно во время съемок римейка?

— Мы были больше, чем просто друзья. — Дьябло ослепительно улыбнулся. — Баффи тогда ничего не знала о том, как снимаются фильмы, и поначалу полностью зависела от меня, своего партнера.

— Критикам и широкой публике понравилась ее игра, — заметил Йокам. — Фильм держал первое место по количеству зрителей в течение двадцати недель и вошел в десятку лучших фильмов года.

— Да, и мы все были ужасно рады этому, — кивнул Дьябло. — Баффи оказалась очень понятливой ученицей. Мы много часов проводили вместе, репетируя ее роль.

— Только репетируя? — подначил его Барри.

— Не только, — с притворным смущением признался Дьябло. — Мы нравились друг другу, пожалуй, это даже можно назвать сильным увлечением. Тогда мне казалось, что это может перерасти в серьезные отношения. — Он замолчал, словно не находя нужных слов. — Вот поэтому я теперь так переживаю случившееся с ней несчастье…

— Почему же это так сильно на вас подействовало? — встрепенулся Йокам.

— Когда я увидел фотографию младенца, — задумчиво проговорил Дьябло, картинно скрестив на груди руки, — у меня появилось такое чувство, словно это… мой ребенок.