Хайди, или Волшебная долина - Спири Йоханна - Страница 36

Лицо доктора словно осветилось изнутри. Такого приема здесь, в Альпах, он никак не ожидал. Глубоко погруженный в свои мысли, остро ощущая собственное одиночество, поднимался он на гору и даже не замечал, какая вокруг красота, и чем выше, тем прекраснее. Он полагал, что Хайди вряд ли сразу его узнает. Они ведь так мало виделись, и он шел, чтобы подготовить девочку к тяжкому разочарованию, готовый к тому, что она и смотреть на него не захочет, коли он не привел с собою ее долгожданных друзей. И вдруг эти сияющие радостью глаза Хайди, которая все не отпускала руку доброго господина доктора, преисполненная благодарности и любви.

Доктор с отеческой нежностью взял девочку под руку.

— Пойдем, Хайди, — мягко сказал он. — Отведи меня к твоему дедушке и покажи, где ты живешь.

Но Хайди не трогалась с места, удивленно глядя вниз.

— А где же Клара с бабуленькой?

— Видишь ли, Хайди, я должен сказать тебе кое-что, что причинит тебе боль, да и мне тоже, — сказал доктор. — Понимаешь, девочка, я приехал сюда один. Клара была серьезно больна и не могла пуститься в такое путешествие, и бабуленька, разумеется, тоже не приехала. Но уж весной, когда дни опять станут длинными и теплыми, они приедут наверняка.

Хайди была вконец озадачена. Она все не могла взять в толк, как это так, всё, чего она с таким нетерпением ждала, вдруг разом оборвалось, и ничего этого не будет.

Доктор молча стоял перед ней, и вокруг все было тихо, только ветер свистел в ветвях старых елей. Но тут вдруг Хайди вспомнила, отчего она так мчалась вниз с горы, — ведь приехал доктор! Она посмотрела ему в лицо и приметила в его глазах такую печаль, какой никогда еще ни у кого не видела. И у него во Франкфурте не было таких глаз. У Хайди сжалось сердце, она не могла видеть грустных людей, а уж тем более доброго доктора. Понятно, он грустит оттого, что Клара и бабуленька не смогли приехать вместе с ним… Она стала лихорадочно думать, как бы его утешить. И вскоре придумала.

— О, до весны не так уж долго! Она скоро снова наступит, и тогда они приедут, — утешила доктора Хайди. — У нас зима недолгая, а зато они смогут дольше пробыть здесь, я понимаю, Кларе, наверное, так даже больше нравится! А теперь идемте к дедушке!

И рука об руку с добрым другом она стала подниматься к хижине. Хайди страстно хотелось прогнать печаль из глаз доктора, и она принялась убеждать его, что здесь, на пастбищах, зима неправду короткая, глядишь, и скоро вновь настанут теплые летние деньки, не успеешь и оглянуться! Она и сама уже в это поверила и весело крикнула деду, когда они добрались до хижины:

— Они не приехали, но приедут обязательно, и очень скоро!

Для Горного Дяди доктор не был чужаком, ведь внучка столько о нем рассказывала. Старик протянул гостю руку и от всей души приветствовал его. Потом мужчины уселись на лавке возле дома, им пришлось немного потесниться, чтобы освободить местечко для Хайди. Доктор непременно хотел, чтобы она села с ним рядом. И он начал рассказывать, как господин Зеземанн уговаривал его поехать сюда и как он сам решил, что ему это пойдет на пользу, поскольку он давно уже чувствует себя усталым и разбитым. Хайди он шепнул на ушко, что вскоре сюда, наверх, прибудет еще кое-что, присланное из Франкфурта, и эта посылка наверняка доставит ей куда больше удовольствия, чем старый доктор. Хайди задрожала от нетерпения и желания узнать, что там такое, в этой посылке. Дедушка же тем временем убеждал доктора провести здесь, наверху, прекрасные осенние денечки или, по крайней мере, подниматься сюда каждый погожий день. Ночевать здесь он ему не предлагает, так как им некуда его поместить, но советует дорогому гостю не возвращаться в Бад Рагатц, а снять комнату в Деревеньке. В трактире есть хорошие комнаты. Тогда доктор сможет каждый день бывать на альпийских лугах, что, по мнению Горного Дяди, будет ему очень полезно, а он покажет гостю самые красивые места, поведет его высоко в горы, где ему наверняка понравится. Доктору такое предложение пришлось по душе, и он решил все так и сделать.

Время между тем близилось к полудню, солнце сияло, ветер давно улегся, и ели безмолвствовали. Воздух для такой высоты был еще достаточно теплым и мягким, он овевал собеседников освежающей прохладой.

Горный Дядя поднялся, зашел в дом и вынес оттуда стол, который поставил возле лавки.

— А ну-ка, Хайди, собирай на стол, — распорядился он. — Придется господину доктору довольствоваться чем Бог послал. Кухня у нас простая, зато столовая вполне приличная, вон какая красота кругом!

— Ничего не могу возразить, — отвечал доктор, любуясь мерцающей в солнечном свете долиной. — И благодарю за приглашение, здесь у вас наверняка все очень вкусно.

Хайди проворно, как ласточка, сновала взад и вперед и тащила на стол все, что могла найти в шкафу. Принимать у себя доктора, угощать его — такая радость! Дедушка между тем делал свою часть работы, и вскоре уже на столе стоял дымящийся котелок с молоком и золотистый поджаренный сыр. Затем дед тонкими прозрачными ломтиками нарезал розовое мясо, которое он сам вялил здесь, на свежем воздухе. И господин доктор впервые за этот год пообедал с громадным удовольствием.

— Да, нашу Клару следует во что бы то ни стало сюда привезти, — сказал он после обеда. — Здесь она наберется сил, и если ей хоть какое-то время будет так же хорошо, как мне сегодня, то она как нельзя лучше поправится и окрепнет.

Тут они заметили, что кто-то поднимается к ним с большим тюком за плечами. Добравшись до хижины, этот человек сбросил свою поклажу и долго еще отдувался.

— А вот и посылка из Франкфурта, — сказал доктор, поднимаясь с лавки. Взяв Хайди за руку, он подошел к посылке и принялся ее распаковывать. Сняв первый, плотный, слой бумаги, он сказал: — Ну, девочка, дальше уж ты сама доставай свои сокровища!

Хайди взялась за дело и вскоре уже расширенными от изумления глазами взирала на распакованные подарки. Но лишь когда доктор снял крышку с большой коробки и сказал: «Смотри, это бабушке к кофе!», она закричала от радости:

— О! Теперь и бабушка попробует франкфуртские пироги! Они такие вкусные!

И она по своему обыкновению принялась скакать вокруг коробки. Хайди готова была сразу сгрести все подарки и мчаться к бабушке. Но дед сказал, что ближе к вечеру они вместе пойдут провожать господина доктора и тогда навестят бабушку.

Наконец, Хайди отыскала среди подарков красивый кисет с табаком и тут же отдала его деду. Тот, само собой разумеется, был очень доволен, сразу же набил трубку новым табаком, и теперь они с доктором сидели на лавке, пуская громадные клубы дыма, и говорили о всякой всячине.

Хайди между тем продолжала рыться в куче подарков. Потом вдруг подбежала к лавке, встала прямо перед гостем и, дождавшись первой паузы в разговоре мужчин, заявила со всей решительностью:

— Нет, эта посылка все-таки доставила мне меньше радости, чем старый господин доктор!

Когда солнце стало клониться к западу, гость решил отправиться в Деревеньку подыскать себе квартиру. Дедушка прихватил с собою коробку с пирогами, колбасу и платок, а доктор взял за руку Хайди. И они вместе пошли вниз, к лачуге Козьего Петера. Здесь Хайди простилась с доктором — она посидит у бабушки, покуда дед не зайдет за ней на обратном пути из Деревеньки, куда он проводит своего гостя. Пожимая на прощание руку доктора, Хайди спросила:

— Может, вы хотите завтра утром пойти на выгон вместе с козами?

Ведь для нее не было в жизни ничего прекраснее этого!

— Будь по-твоему, Хайди, — отвечал доктор, — пойдем завтра вместе.

Мужчины направились в Деревеньку, а Хайди побежала к бабушке, с трудом волоча коробку с пирогами. Дед все подарки оставил на крыльце, и Хайди пришлось еще два раза туда вернуться, один раз за колбасой, другой за платком. Она подтащила все подарки поближе к бабушке, чтобы та могла хорошенько все ощупать и понять, что это такое. Платок девочка положила старушке на колени.

— Это все из Франкфурта, от Клары и бабуленьки, — сообщила она безмерно удивленной бабушке и не менее удивленной Бригитте.