Хайди, или Волшебная долина - Спири Йоханна - Страница 52

Следующие дни были для Клары самыми лучшими здесь, в Альпах. По утрам она просыпалась полная радости:

— Я здорова! Я здорова! Мне не надо больше ездить в кресле, я сама могу ходить, как все другие здоровые люди! Какое счастье! Какое счастье!

Потом она училась ходить, и день ото дня это давалось ей все легче и легче. А от ходьбы просыпался такой аппетит, что дед с каждым днем все толще резал хлеб и больше намазывал масла, с удовольствием наблюдая, как она уписывает эти бутерброды. И все подливал ей в плошку парного молочка. Так минула неделя, и вот уже завтра должна приехать бабуленька!

Глава XXIII. НЕ ПРОЩАЙ, А ДО СВИДАНИЯ

За день до своего приезда бабуленька отправила на пастбище еще одно письмо, которое напомнило, что она завтра прибудет. Это письмо рано утром доставил Петер по дороге на выгон. Дед с девочками уже вышел из хижины и даже успел вывести из хлева Лебедку с Медведкой, которые весело трясли головами на свежем утреннем воздухе, а девочки ласково гладили их, желая приятного дня в лугах. Старик с удовольствием поглядывал то на свежие детские личики, то на чистеньких сытых коз. Судя по удовлетворенной улыбке, и те и другие очень ему нравились.

Тут и появился Петер. Завидев их всех, он замедлил шаг, втянул голову в плечи, подошел к деду и подал письмо, и едва тот взял его, Петер мигом отскочил в сторону, словно чего-то испугавшись. Потом быстро оглянулся, будто и сзади ожидал какой-то опасности, и бросился бежать со всех ног.

— Дедушка, — сказала Хайди, удивленная странным поведением Петера, — а что это Петер в последнее время ведет себя точь-в-точь как Турок, когда он видит поднятую хворостину? Вздрагивает, дергается, трясет головой, а потом вдруг отскакивает в сторону. Что это с ним?

— Похоже, Петер тоже чувствует поднятую хворостину, и, ей-богу, он ее заслуживает, — отвечал дед.

Добежав единым духом до места, где его уже нельзя было увидеть снизу, Петер остановился и начал пугливо озираться по сторонам. Внезапно он подскочил и в ужасе оглянулся, словно кто-то схватил его за шиворот. Ему теперь за каждым кустом, за каждым забором мерещился полицейский чин из Франкфурта, который вот-вот выскочит и схватит его. И чем дольше длилось это напряженное ожидание, тем хуже было на душе у Петера. Теперь уже он не знал ни одной спокойной минуты.

Хайди занялась уборкой. К приезду бабуленьки все должно сверкать чистотой!

Кларе эта кипучая деятельность Хайди показалась очень забавной, и она с удовольствием наблюдала за подружкой.

За этими занятиями пролетело утро, и в любой момент можно было ждать бабуленьку.

Принаряженные девочки вышли из хижины и сели на лавку, взволнованно предвкушая встречу.

Вскоре к ним присоединился и дедушка. Он успел сходить за цветами и принес большой букет синей горечавки. При виде цветов девочки завизжали от восторга — так они были красивы в свете утреннего солнца. Дед отнес цветы в хижину. Хайди то и дело срывалась с лавки поглядеть, не видно ли еще гостей.

Ну наконец-то! Они появились внизу, и все было в точности так, как ожидала Хайди. Впереди шел проводник, за ним бабуленька верхом на белой лошади, а за ней носильщик с поклажей за спиною, поскольку бабуленька не решилась бы поехать в Альпы без множества вещей «на всякий случай».

Процессия все приближалась. И вот бабуленька уже увидела девочек.

— Что это значит? Что я вижу, Клерхен?! Ты не в кресле? Почему? Что случилось? — испуганно закричала она и торопливо спешилась. Но еще не дойдя до лавки, она вдруг всплеснула руками и взволнованно воскликнула: — Клерхен! Это ты или не ты? Эти круглые щеки, этот румянец! Боже мой! Девочка моя, да тебя не узнать!

И она хотела уже броситься к внучке, но тут Хайди вскочила, подставила Кларе плечо, и девочки спокойно двинулись навстречу бабуленьке. Та замерла от испуга, так как решила, что Хайди затеяла нечто неслыханное.

Но что это?

Клара идет рядом с Хайди, прямо держась и уверенно ступая. Они идут, румяные, с сияющими лицами! Подумать только! Бабуленька глазам своим не верила.

Она бросилась к девочкам, смеясь и плача, заключила в объятия свою Клерхен, потом Хайди, потом снова Клару. От радости она не находила слов!

И тут взгляд ее упал на деда, стоявшего возле лавки и с довольной улыбкой наблюдавшего за встречей. Бабуленька обняла Клару за плечи и вместе с ней подошла к лавке, то и дело восклицая:

— Боже мой, неужели это правда?! Неужели я могу гулять с моей девочкой?!

Усадив Клару на лавку, она взволнованно схватила руки старика:

— Милый мой Дядя! Милый мой Дядя! Не знаю, как и благодарить вас! Это ваша заслуга! Ваши заботы и уход…

— И наше благословенное солнце и альпийский воздух, — с улыбкой добавил дед.

— Да, а про чудесное молоко Лебедки вы забыли? — закричала Клара. — Бабуленька, если бы ты знала, как я теперь пью козье молоко, какое оно вкусное, душистое!

— Да, Клерхен, это сразу видно по твоим щечкам, — улыбнулась бабуленька. — Нет, тебя просто нельзя узнать, ты поправилась, у тебя цветущий вид, я даже и предположить не могла, что такое возможно! И ты выросла, Клерхен! Нет, нет, я глазам своим не верю! Я не могу на тебя наглядеться! Надо немедленно телеграфировать в Париж моему сыну, он должен сейчас же сюда приехать! Но я не сообщу ему, в чем дело! Это будет самый замечательный сюрприз в его жизни! Милый мой Дядя, как нам это устроить? Вы уже отпустили проводников?

— Они ушли, — отвечал дед, — но ежели мадам бабуленька так спешит, то можно будет послать пастуха.

Бабуленьке не терпелось отправить сыну телеграмму. Он не должен потерять ни единого дня такого удивительного счастья!

Дед отошел в сторонку и так засвистал в два пальца, что свист этот эхом отдался в скалах. И вскоре появился Петер. Он хорошо знал этот свист.

Петер был белый как мел, он думал, что Горный Дядя зовет его на расправу. Но тот всего-навсего передал Петеру бумагу, которую успела написать бабуленька, и наказал сейчас же отнести ее в Деревеньку на почту. Заплатить за телеграмму он потом сам сходит, ибо столько поручений за раз Петер не в состоянии исполнить.

Зажав в руке бумагу, Петер стал спускаться с горы. Уф, кажется, на этот раз пронесло! Старик позвал его не на расправу, и полицейский чин пока не приехал.

Наконец-то все спокойно уселись за стол возле хижины, и тут уж Горному Дяде пришлось подробно рассказать, как все происходило, с самого начала.

Как он каждый день заставлял Клару хоть мгновение постоять на ногах и сделать хоть крохотный шажок, как они отправились на выгон, когда ветром унесло кресло. Как Клара впервые пошла, горя желанием увидеть цветы, и так далее и так далее. Девочкам, в свою очередь, тоже пришлось подробно все рассказать, но это продолжалось очень долго, так как бабуленька то и дело прерывала их своими восклицаниями:

— Неужели это правда? И это не сон? Неужели мы наяву сидим здесь и вот эта девочка, румяная, круглолицая, и есть моя бледненькая, бессильная Клерхен? Неужели это и вправду моя внучка!

Клара и Хайди не могли опомниться от восторга: их сюрприз удался на славу!

Между тем господин Зеземанн завершил свои дела в Париже. И он тоже решил сделать сюрприз. Не написав матери ни слова, солнечным летним днем он сел в поезд и отправился в Базель. Там, не теряя времени даром, он пересел в другой поезд, уж очень ему не терпелось поскорее обнять дочку, которую он не видел все лето. И он прибыл в Бад Рагатц спустя несколько часов после отъезда госпожи Зеземанн.

Сообщение о том, что его мать отправилась в Альпы, было весьма на руку господину Зеземанну. Он немедленно сел в коляску и поехал в Майенфельд. Там сказали, что в коляске можно доехать только до Деревеньки. Так он и сделал, решив, что пешей прогулки в горы из Деревеньки с него вполне хватит.

И оказался прав. Идти все время в гору показалось ему скучным и обременительным занятием. Еще не видя домишко Козьего Петера, господин Зеземанн уже знал, что скоро будет на полпути к цели, ведь он столько раз слышал описания этой дороги.