Как поживаешь, шурави? - Кривенко Виталий Яковлевич - Страница 12

В Ташкенте мне приходилось часто бывать до армии, здесь училась моя сестренка, а бабушка и тетя жили в Самарканде, и я ездил к ним через Ташкент, мне нравится этот город, да и вообще я люблю бывать на Востоке.

Таможенники нас, можно сказать, вообще не досматривали, пропустили дипломаты по ленте, проверили документы, спросили про наркотики и оружие, мы естественно ответили «нет».

Вот и весь досмотр. На вокзале мы встретили пацанов с Кабула, которые прилетели немного раньше нас. Они рассказали, что у них был небольшой конфликт с таможней. Дукановские вещи нельзя было провозить в Союз, можно лишь военторговские. Хотя, что мог провезти солдат запретного, так, по мелочи – платок матери, косметику девчонке, японские часы механические и электронные, браслет от давления, презервативы, монтановские сумки, складные солнечные очки, музыкальные открытки, разные брелки, цепочки с кулончиками и еще много разной мелочи, всего не перечислишь. Из шмоток везли плавки, кроссовки, спортивные костюмы, ну, бывало, за редким исключением провозили японские двухкасетники, в дуканах они стоили дешевле. И это все таможенники отбирали у солдат и естественно забирали себе, не все, конечно, таможенники занимались беспределом, но бывали разные смены. И вот одна такая беспредельная смена начала трясти Кабульских пацанов, и отнимать у них всякую мелочь. Кто-то не выдержал и разбил об пол часы и порвал костюм, и все остальные давай делать то же самое. Начался переполох, прибежал старший офицер, кое как все это успокоил, а своим приказал пропустить всех без шмона.

В Ташкенте для Афганцев все было готово, у военного аэродрома стояли наготове автобусы в аэропорт, ЖД вокзал и на автовокзал, кому куда надо. Везде работали специальные военные кассы на все направления, несмотря на август месяц, билеты для нас были на любой поезд, лишь бы побыстрее сбагрить Афганцев, чтоб не было проблем. Деньги нам выдали сразу на аэродроме, я получил около 350 руб. и еще продал 150 чеков за 300 руб. прямо на вокзале, а 650 руб. это по тем временам было не так уж мало.

Самый ближайший поезд был через четыре часа, и мы с Серегой взяли билет на него, я ехал до Казахстана, а Серега дальше. Потом я поймал тачку и поехал в «Березку», мне собственно ничего не надо было, я все купил в дукане, просто надо было чеки сбагрить. В березке взял костюм «Соко» и кроссовки «Пума», цены в «Березке» были почти вполовину дешевле, чем в нашем полку в Афгане, например, двухкасетная магнитола «Национал» с наворотами – в полковом магазине она стоила 1100 чеками, а в «Березке» такая же 800 чеков, ну и во всем остальном примерно такая же разница.

Афганцы шарахались по всему Ташкенту, чеки меняли, чем-то торговали, чего-то где-то искали, в общем, все было в движении. А как раз шел 1987 год и водки нигде не было, аж как-то странно, водки нету, – как так, в Союзе нету водки, в голове это не укладывалось, да еще накурились чарса и ходим все на изменах, все как-то странно и непривычно, видно одичали за два года в Афгане. Нас никто не трогал, ни менты, ни патруль, они делали вид, что не обращают на наши приколы внимания, наверное, потому, что никаким беспределом Афганцы, в основном, не занимались.

В поезде ехало навалом пацанов с Афгана, в вагоне, где ехали мы с Серегой, были еще семь Афганцев, и наш проводник торговал водкой налево и направо, но вели себя мы спокойно, пели песни под гитару, рассказывали друг другу разные истории из своей службы. Пассажиры сначала смотрели на нас с испугом, а потом успокоились, видя, что мы нормальные солдаты, а не страшные убийцы, как им поначалу казалось, и некоторые мужики даже подсаживались к нам, послушать песни и выпить стаканчик-другой.

В дороге произошел только один нестандартный случай: мы тряханули проводника, и забрали у него всю водку, бутылок тридцать примерно, а потом раздавали ее всем подряд, кто попадался. Проводник этот просто обнаглел вконец, сначала продавал водку по червонцу, потом по пятнадцать, а когда мы были изрядно навеселе, поднял цену до двадцати пяти, и мы решили ему тормоза выписать, зашли в его купе, побазарили маленько, и изъяли товар. После этого он больше нам не попадался, а всю дорогу работал его напарник. Вот так я доехал до дома, весело, и слава богу без происшествий, дорога заняла чуть меньше суток – и вот я дома, а дальше началась жизнь гражданская.

Недавно я услышал от одного своего знакомого, довольно таки неприятную вещь, можно даже сказать, что трагедию. Он тоже служил в Герате, но позже меня, и присутствовал при выводе войск из Афгана. Он рассказал, что наш 12 полк был замыкающим, санчасть выходила последней и была полностью расстреляна духами. Из его рассказа я понял, что санчасть хотели вывезти самолетом из Шинданта, но в последний момент наши медики передумали лететь самолетом и двинулись по бетонке своим ходом через границу, я даже догадываюсь, почему они так поступили, но по определенным причинам описывать это не буду. В охранении у санчасти был то ли БТР, то ли БРДМка, можно сказать, что охранения не было вообще, одна единица бронетехники – это не охранение, и духи напоследок этот момент не упустили. Я даже не знаю, как назвать такое варварство со стороны духов, может, хотели отомстить за все, но ведь там были медики и раненые, хотя у них и было кое какое оружие, но должный отпор они дать не могли. Во все войны красный крест считался неприкосновенным и со стороны противника нападению не подвергался. Но чего, собственно, с духов взять, они же воевали против нас, мы их мочили, они нас мочили, и такой расклад можно было предвидеть. Я одного не пойму, как это получилось, что медики оказались без соответственного охранения. Мне не хотелось бы судить о чьих то просчетах, и пусть это будет на совести тех, кто допускал эти трагические просчеты. Дело в том, что я многих знал из санчасти 12-го полка, после контузии мне месяц пришлось лежать там, в госпиталь я лететь отказался, и убедил наших медиков, что ничего со мной серьезного не случилось, так, ерунда, стукнулся головой об люк БТРа при взрыве мины, и что прокантуюсь в полку.

Помню, как курили в санчасти чилим, пропуская дым через медицинский спирт, эффект сногсшибательный. Чилим я притащил из ремроты, его сделал токарь, парнишка из Литвы, выточил из железа, состоял он из двух половинок на резьбе, изнутри и снаружи лаком покрыли, был лучше чем настоящий. И капитан медик нас застукал, а мы лежим на кроватях прибитые наглухо, он посмотрел на нас, потом на чилим, и говорит спокойно так:

– А это что за лампа Аладдина? Может, дадите попользоваться?

Мы головами закивали, как по команде, он взял чилим и говорит:

– Вы, ребята, не очень шумите, а это я верну завтра.

И ушел, а мы рассчитывали на долгую лекцию о вреде наркотика и конфискацию чилима.

И вот теперь слышу, что санчасть расстреляли духи, и даже не верится, на афганских медиков молится надо, они ребят сколько раз с того света вытаскивали.

Здесь далеко не все, что происходило за два года в Афгане, кое-что я не захотел описывать, мы, Афганцы, говорим о некоторых вещах между собой, а те, кто не был в Афгане, могут нас не понять или понять не правильно. Но общую картину службы, думаю, мне запечатлеть удалось.

Со временем некоторые вещи стираются из памяти, а я освежил немного свою память, составляя эту страницу, и вспомнил многое, что в процессе жизненных проблем и суеты начало забываться.