Экипаж машины боевой - Кривенко Виталий Яковлевич - Страница 18

– Юрка, ну че ты там сидишь? Солнце вон уже заходит, – крикнул Петруха.

– Все нормально, можно ехать, – крикнул я в ответ, и направился к машинам.

Я не торопясь шел к своему БТРу, взгляд мой был устремлен вперед, но смотрел я в никуда, как бы насквозь, а все окружающее видел каким-то боковым зрением.

– Юра, с тобой все в порядке? – услышал я голос ротного, когда поравнялся с его машиной.

– Да, командир, я в порядке.

БЛОК

БТР ротного тронулся с места и, гудя движками, прокатил мимо. Я запрыгнул на броню, и наш БТР тоже двинулся. Все сидели и молча смотрели на меня, мне это надоело и, посмотрев на всех по очереди, я спросил:

– Ну, че вы на меня уставились?! Видите, живой я, живой! Понятно?

– Да нет, мы видим, что ты живой, только ты бледный весь, – негромко сказал Хасан.

– А ты что хотел, Хасан. По-твоему, я должен сиять от радости, да? Сейчас вот возьму гранату, сорву кольцо, а потом отпущу чеку, дам тебе ее в руки и посмотрю после этого на твою рожу.

– Да успокойся ты, Юра, я же не подкалываю тебя.

– Я сейчас как раз спокоен. Это пять минут назад я беспокоился. А где Сапог?

– Там внутри, наверно, где же еще ему быть, – ответил Урал.

Я постучал автоматом по броне и крикнул в люк:

– Сапог, вали сюда!

Из люка показалась голова Сапога, он вопросительно посмотрел на меня.

– Хватай кружку, канистру и налей каждому по кружке браги. Мне кажется, повод для этого есть? – Я посмотрел на пацанов.

– Да, да, конечно, какой базар! – воскликнул Хасан, потирая ладони.

– Хасан, я с тебя балдею, меня чуть миной не разорвало, а тебе лишь бы браги вмазать. Если б меня разнесло, то вы бы за упокой всю канистру выжрали, наверно.

– Да, конечно, и еще бы у ротного заняли, – подколол Хасан.

Появился Сапог, Хасан взял у него из рук налитую кружку и передал мне со словами:

– Но не разорвало же, так ведь? Это значит, долго будешь жить. Понял?

– Да, поживешь тут, –пробубнил я себе под нос, потом приподнял кружку со словами:

– Ну ладно, пьем за нас, чтоб долго жили, и за тех, кому не досталось пожить.

Я выпил, потом все остальные вмазали по кружке. Солнце быстро заходило за горизонт и начало быстро смеркаться. В низине у подножья гор показался наш полк, отчетливо была слышна стрельба, и трассера веером летели во все стороны; расстояние до полка, было километра два.

Я осмотрелся вокруг и промолвил с досадой в голосе:

– Через полчаса будет темно, если погонят на проческу, я лучше застрелюсь нахер.

– Да не погонят никуда. Полкач наш не дурак ведь? – произнес Хасан.

– Да хрен знает, что у них там на уме, – вмешался в разговор Урал.

– А что, на блоке легче? Наверху десантура укрепилась, туда духи не полезут, а через блоки попробуют прорваться, как пить дать. Да и ваще, че гадать, приедем посмотрим, – закончил я.

– Черт, мы мясо от верблюда забыли, – воскликнул Хасан.

– Ну, а че ты его не забрал? – спросил я Хасана.

– А ты че не забрал?

– Да мне до мяса было, что ли. Да и вообще, ну его нахер это мясо, с ним возиться одни проблемы. Лучше подумайте, как мы сейчас спускаться вниз будем, – сказал я, показывая пальцем на крутой спуск.

Дорога круто пошла вниз, и БТРы наши на пониженных скоростях начали спускаться вниз по горной дороге, местами приходилось съезжать на тормозах, и казалось, что вот-вот занесет машину, и улетим мы все в пропасть ко всем чертям. Мы молча смотрели вниз по ходу БТРа и держались за броню, чтоб не выскользнуть, каждый в душе молил бога: быстрее бы добраться до подножья.

Ну вот, наконец, мы и внизу, я глянул на часы, спускались мы чуть более двадцати минут, а казалось, что прошла целая вечность. Впереди уже отчетливо были видны наши блоки, невдалеке от них расположился артдивизион, чуть дальше расквартировалась ремрота и медики. Весь кишлак был взят в полукольцо, через каждые сто метров стоял БТР или танк, со стороны блоков по кишлаку велся беспорядочный огонь.

При подъезде к блокам машина ротного свернула в сторону и остановилась возле БТРа комбата, там же стоял БТР взводного, мы тоже свернули и стали рядом. Ротный спрыгнул с брони и пошел на доклад к комбату. Я и Хасан тоже спрыгнули, и направились к БТРу взводного узнать от пацанов, что тут за обстановка.

Взводный как орел восседал на башне БТРа, повернувшись к нам, он ехидно так заявил:

– Ну что, вояки, явились? Пока вы там болтались где-то, мы успели с духами постреляться.

– Ну а вы, товарищ лейтенант, уже шило намылили, чтоб дырку в кителе для ордена колоть? – ляпнул со злостью Хасан.

– А ну, повтори, что ты сказал? Ты сержантишка чмошный, да я тебя разжалую нахер, и не посмотрю что ты дембель, да ты у меня будешь ходить с одной соплей, я тебя вонючим вафлейтером сделаю.

Я заметил, как Хасан весь напрягся и побелел от злости, рука его с силой сжала цевье автомата висящего на плече. Я дернул Хасана за рукав.

– Хасан, успокойся, не стоит вязаться с этим козлом, – негромко сказал я ему.

Но Хасан с силой отдернул руку, и почти срываясь на крик, заявил, глядя взводному в глаза:

– Лучше заткнись, пиздюнант вшивый! Не ты мне давал эти лычки, не тебе и снимать, а когда я их получал, ты в это время, салабон сопливый, еще зеленым кадетом «машку» (полотер) тягал по казарме.

Взводный привстал от удивления, глаза его округлились, он некоторое время даже не мог подобрать слова, а Хасан стоял и смотрел на него, готовый ответить на любой выпад взводного. А я стоял и наблюдал, что же произойдет дальше, тормозить Хасана было бесполезно, когда он в таком состоянии, ему никакие убеждения не помогут.

Вдруг сзади раздался голос ротного:

– Что здесь за разборки? А ну прекращайте! Не хватало еще драки. Гараев, Бережной, а ну быстро в машину и поехали. Давайте быстро, быстро. Гараев, кому сказал, быстро в машину.

Мы с Хасаном направились к своему БТРу.

– Я с тобою в полку разберусь, – крикнул взводный Хасану вдогонку. Хасан повернулся, но я схватил его за плечо, развернул, и толкнул вперед.

– Ну все, хватит на сегодня, потом в полку разберетесь, – сказал я Хасану.

– Да я его пристрелю как собаку! Вот пидор, думает, раз он шакал, то можно борзеть без меры.

– Да успокойся ты, наконец.

– Я спокоен, пусть этот козел теперь беспокоится, я ему устрою, – не унимался Хасан.

Мы подошли к БТРу и запрыгнули на броню.

– Ну что, куда едем? – спросил Туркмен, высунувшись из люка.

– А хрен его знает, – ответил Хасан.

Я вдруг вспомнил, что Качка надо к медикам завезти, он же с температурой в БТРе валяется.

– Блин, Качка же надо к медикам. Туркмен, скажи ротному по рации, что мы завернем к медикам, пусть посмотрят рану Качку, может, у него там кишки порубило, у него вроде как температура, или, может, он от браги такой горячий. Ну, короче, передай и завернем к медикам. Понял?

– Да передам, не волнуйся, – ответил Туркмен.

– Че, к медикам едем? – спросил Хасан.

Я посмотрел на него, и ответил:

– Да, едем. А че?

– Давай сначала к танкистам заскочим, возьмем чарса, к тому же они вон, рядом.

– Да пошел ты со своим чарсом! Не успеешь что ли? Качок, вон, горит весь, – ответил я Хасану.

– Да не, я ниче не имею против, поехали к медикам, просто я хотел как лучше, – оправдывался Хасан.

– Туркмен! – крикнул я.

– О-у! – раздалось из люка.

– Ну, че там ротный базарит? – спросил я заглянув в люк.

– А че он скажет? Говорит, езжайте, раз надо, потом на блок станем между крайним танком и БТРом Грека. И еще сказал, что полкач приказал ночью вести беспокоящий огонь в сторону кишлака, боеприпасов хватает. А утром рано на проческу, надо успеть до ветра, а то если «афганец» подымет песок с пылью, то пиз…ец. Нас наверняка вертушки поддерживать будут, а то получится как в Шолбофоне, когда пехоту из соседнего полка свои же вертушки ракетами накрыли.