Девадаси - Бекитт Лора - Страница 31

Ворота открыл привратник. Тара сказала, что хотела бы повидать хозяйку дома. Увидев перед собой хорошо одетую и к тому же замужнюю женщину, слуга пропустил ее внутрь.

Тару провели в большую затененную комнату. Навстречу вышла молодая женщина в темном сари, скромно причесанная, с усталым, грустным лицом. Она тихо поздоровалась и спросила:

— Кто вы?

Тара растерялась. Камал был прав. Нельзя бесцеремонно вторгаться в чужую жизнь, тревожить покой незнакомой семьи! Что она может сказать этой девушке? А если появится ее муж и потребует объяснений?

На помощь пришла спасительная мысль.

— Я хотела бы поговорить о вашем брате.

— О Киране? — удивилась Джая и с тревогой повторила: — Кто вы? — Она выглядела озабоченной и издерганной. Таре показалось, что в этом доме привыкли к плохим новостям. Но отступать было некуда.

— Простите, — взволнованно произнесла танцовщица, — я не должна была приходить. На самом деле то, что я хочу сказать, не имеет к вам никакого отношения. Разумнее было бы поговорить с вашим братом. — Она сделала паузу. — Моя подруга Амрита, девадаси из храма Шивы в Бишнупуре, родила ребенка от Кирана. Боюсь, ваш брат ничего об этом не знает.

— Я тоже не знала, — растерянно произнесла Джая. — Киран женат, у них с Мадхур двое детей. Вот уже пять лет, как он живет в отцовском имении.

— Вы видитесь?

— Нечасто, — ответила молодая женщина и спросила: — Вас прислала ваша подруга? Она в чем-то нуждается?

— Нет. Повторяю, я не должна была приходить, — подавленно произнесла Тара. — Не говорите об этом своему брату. Он встречался с Амритой до того, как женился. Она сама пожелала родить ребенка. Храм Шивы богат. Амрита ни в чем не нуждается. Разве что в том, чего ваш брат, по-видимому, уже не может ей дать.

Во взгляде Джаи были понимание и легкая грусть.

— Ваше лицо кажется мне знакомым.

— Я танцевала на свадьбе вашего брата, а прежде служила в храме, как и Амрита. Я была на свадьбе Кирана вместе с английским офицером, Джеральдом Кемпионом. Вы его помните?

На лице молодой женщины появился легкий румянец. Казалось, она немного ожила, воспоминания растопили замершие в забвении чувства.

— Да. Он жив?

— Жив. Он по-прежнему в Калькутте.

— Вы… с ним?

Тара принужденно рассмеялась.

— Мы расстались. Пять лет назад я вышла замуж за индийца. — И обеспокоенно оглянулась. — Нас не услышат?

— Нет.

— Вы одни?

— Сейчас полдень, я отпустила слуг. Мой муж лежит в дальней комнате.

— Он болен?

— Да. Он давно не встает с постели.

Тара похолодела. Вот откуда неестественная сдержанность, тень несчастья, обреченность во взоре, мрачные одежды молодой хозяйки!

— Сколько ему лет? — не удержавшись, поинтересовалась она.

— Шестьдесят два.

— А вам?

— Двадцать два, — спокойно ответила Джая.

— У вас есть дети?

— Нет. У мужа есть — от первой жены. Три сына и дочь.

Таре стало и стыдно, и страшно. Стыдно оттого, что она живет простыми, незамысловатыми радостями, наряжается и танцует, имеет прелестную дочь и каждую ночь занимается любовью с мужем. Страшно — потому что она поняла: у этой женщины нет будущего, ее ждет ужасная смерть. Самосожжение на костре после смерти мужа — не только обязанность, но и привилегия вдов из высших каст.

Тара поняла, что ничего не расскажет Джеральду. Будет лучше, если он не узнает о судьбе Джаи.

— Если вам будет нужна помощь, пожалуйста, обращайтесь ко мне, — чувствуя неловкость, произнесла Тара и сообщила, где ее можно найти.

Джая устало и равнодушно кивнула в ответ, после чего проводила нежданную гостью до порога.

Когда Тара вышла на улицу, ей почудилось, будто она вырвалась из мрачного подземелья, ужасной тюрьмы, где витает дух забвения и пахнет смертью.

Молодая женщина невольно задумалась о себе. Если Камал умрет первым, она без колебаний последует за ним, потому что без любимого мужа ее жизнь потеряет смысл. Быть может, им повезет и они станут вечной супружеской парой, неразрывной во всех своих воплощениях, как Шива и Сати, именем которой назван ритуал самосожжения.

А Джая? Похоже, ее ждут лишь телесные муки, страх ранней смерти и горечь от несбывшихся надежд.

Глава II

Похищение

Индия — страна легенд и таинственных уголков. У каждого камня, дерева, ручья есть своя история. Каждый предмет имеет божественную сущность, и человек тоже часть божества. Бесполезно искать бога, потому что он — везде, во всем, в каждом из живущем в этом мире.

Амрита рассказывала Амине о том, что боги стали бессмертными и возвысились над демонами, следуя тропой жертвенности и истины, тогда как демоны погрязли в зависти и лжи. Окружающий мир — это наш дом, бог всегда находится в доме и наблюдает за каждым действием человека. Его волю необходимо уважать, потому лучше вести праведный образ жизни.

Этот день Амрита решила посвятить дочери и завела с ней один из тех разговоров, что будоражат мысли и задевают потаенные струнки души.

Они с Аминой будто совершали тайное путешествие по знакомому миру, заново наслаждаясь красотой изваяний, ароматом благовоний, теплом каменных плит под босыми ногами. Маленькую ручку Амины сжимала нежная рука матери.

— Мама, — серьезно произнесла девочка, — скажи, мой отец — бог?

Женщина вздрогнула. Она давно подготавливала себя к этому разговору, и все же он застал ее врасплох.

— Все мы божьи дети, — медленно промолвила Амрита. — Вместе с тем отец смертного не может быть богом, твой отец был человеком.

— Был? — живо произнесла Амина. — Он умер? — И, не дав матери ответить, прибавила: — Ты говорила, что мы не умираем навсегда. Значит, он может вернуться?

— Умерев, человек не может возвратиться в былую жизнь. У него будет другая, следующая.

— Получается, что одну жизнь можно заменить другой? — Глаза Амины горели любопытством.

Амрита печально вздохнула.

— Нет. Каждая жизнь неповторима по своей сути. Мир устроен так, что все истинное незаменимо. Вера в бога, родная земля, близкие люди. У меня была подруга, которую я очень любила. С тех пор как она исчезла из моей жизни, прошло пять лет, но боль утраты не стала слабее.

— Что случилось с твоей подругой?

— Тара отправилась на поиски счастья и не вернулась. Наши пути разошлись, и я, к сожалению, не знаю, что с ней произошло.

— Ты предупреждала, что на пути к истине может быть много препятствий, — заметила девочка.

Амрита лишний раз поразилась ее памяти, восприимчивости и уму. Даже маленькое тело может заключать в себе великую душу!

— Как божество имеет множество ипостасей, так и любое чувство, слово, всякое действие, малейший поворот судьбы может обернуться плохим и хорошим, добром и злом, — сказала женщина.

— Разве с теми, кто здесь живет, может случиться что-то плохое? — удивилась Амина.

Амрита вспомнила потерявшую надежду Тару и… Камала. Прекрасного Камала, окровавленного, с переломанными костями. Никто не вмешался, не защитил его, не помог.

Прежде она была уверена, что находится под надежной защитой, потому что, как и Амина, с детства слышала о том, что великий Шива — ее вечный покровитель, повелитель и муж.

Что она могла сказать маленькой девочке, своей дочери? Единственному близкому, горячо любимому существу?

— Надо надеяться, что бог защитит и поможет нам. И здесь, и за пределами храма.

— Разве я захочу и смогу покинуть храм?

— Кто знает, Амина! Многие из нас сочли бы возможность выбора счастьем, тогда как другие предпочли бы не иметь другой судьбы.

Они уселись под деревьями и продолжили разговор. Золотистый солнечный свет пробивался сквозь густую листву, а воздух был напоен свежим и терпким запахом древесной смолы.

Амрита знала, что в детстве время ощущается по-иному. Занятия танцами, чтение священных текстов, знакомство с мифами, обучение искусству одеваться, наносить краски на лицо и тело, игры с подругами, еда и сон — все сливается в череду событий, напоминающих яркую ленту, и течет без остановки, без конца и начала. Жизнь представляется естественной, гармоничной, как и все, что свершается в ней.