Девадаси - Бекитт Лора - Страница 59

— Я был вынужден спешно выехать в имение, потому не успел позаботиться о вас. Где Амина?

— У Тары. Да, не успел. Зато успел спасти свое имущество.

— Прости, Амрита. Я не находил себе места, когда думал о тебе и дочери! — Он огляделся по сторонам. — Надеюсь, такое больше не повторится! Обстановку мы восстановим. С тобой всегда будут вооруженные слуги, которые станут тебя охранять.

Киран приблизился к Амрите и хотел обнять, но молодая женщина отстранилась.

— Мне ничего не нужно. У меня будет и защита, и охрана. Я покидаю этот дом, Киран. Я выхожу замуж.

В глазах Кирана промелькнула растерянность.

— Замуж? За… кого?

Амрита прошлась по комнате.

— За одного военного. Ты его не знаешь. Мы познакомились довольно давно, еще до моего приезда в Калькутту. Просто я не знала, что он меня любит.

— Он англичанин?

— Индиец. Сипай.

— Амрита! — Киран смотрел на нее с пронзительной грустью. — Я тоже тебя люблю! Прошу, не делай этого!

— Я очень долго ждала тебя, Киран. Мы встретились слишком поздно. Прости, но я так и не смогла воскресить прежние чувства. Потому мне хочется начать новую жизнь. Я сделала свой выбор, а ты сделай свой. У тебя прекрасная семья. Будет лучше, если ты станешь заботиться только о ней.

— А как же Амина?

— Ты сможешь навещать ее, когда захочешь. Ни я, ни мой муж не станем возражать против этого.

Киран в бессилии покачал головой.

— Мне кажется, ты совершаешь ошибку! Ты придумала себе сказку и стараешься в нее поверить!

— Да, все случилось, как в сказке: прекрасная девушка досталась тому, кто сумел ее защитить. Тот, кто предложил променять великолепную жизнь «жены бога» на скромное существование жены человека, — сказала Амрита и улыбнулась.

Киран тяжело вздохнул.

— Я надеюсь, что ты передумаешь. Жизнь — это не танец, где можно остановиться, когда тебе хочется, и начать все сначала.

— Наверное, нет. Но и то, и другое — свобода. Во всяком случае мне хочется, чтобы было именно так.

Эпилог

Тара настояла на том, чтобы у Амриты была «настоящая» свадьба — с музыкантами, танцовщиками, угощением и гостями. Было заказано красное сари бенаресского шелка, золотые украшения. Астролог определил благоприятный для бракосочетания день, и женщины усиленно готовились к торжеству.

— Я сама не знаю, зачем это делаю, — призналась подруге Амрита.

Тара внимательно посмотрела на нее.

— А что ты чувствуешь?

— Я чувствую себя так, будто все происходит впервые.

— Именно так и бывает, когда выходишь замуж за любимого мужчину.

В назначенный день она помогла Амрите облачиться в свадебное сари и сделать подобающую случаю прическу. Девар снял маленький домик неподалеку от дома Тары и Камала — Амрита и Амина переселились туда за день до свадьбы.

Тара сказала, что в брачную ночь заберет Амину к себе. К счастью, девочка спокойно отнеслась к очередным переменам в своей судьбе. Она не успела слишком сильно привязаться к отцу, который был гостем в их доме; к тому же Амрита надеялась, что Киран не исчезнет из жизни дочери, так же как была уверена в том, что Девар полюбит ее ребенка.

Жених явился чуть раньше брахмана; он был в костюме сипая, в белом тюрбане, с красным поясом и саблей на боку. Девар выглядел радостным, взволнованным, слегка смущенным и очень мужественным.

Амрита была так же свежа и прекрасна, как цветы, в изобилии украшавшие ее прическу, блистательна в сверкании мелодично звенящих украшений и по-девичьи скромна, как и пристало индийской невесте. Ее рука, которую брахман вложил в руку Девара, казалась легкой, почти невесомой. Женщина улыбалась, не поднимая ресниц.

Гостей было немного, и они повеселились на славу. А после оставили молодоженов наедине.

Обстановка домика была скромной, почти бедной — никакого сравнения с условиями, в которых Амрита жила прежде, но молодая женщина не обращала на это внимания.

Сегодня была ее брачная ночь. Настоящая первая брачная ночь. Человек, с которым она ложилась в постель, не заплатил за нее деньги и не покинет ее наутро. Он не стремился приобщиться к божественному откровению. Он желал ее любви. Не любви девадаси, а любви простой женщины, своей жены.

Серебристо-желтый шар луны медленно скользил по блестящему от звезд небу. Что-то невыразимо заманчивое, почти торжественное скрывалось в этой единственной в своем роде ночи.

Неяркий свет масляной лампы заливал лицо Девара, позволяя разглядеть четкие, неподвижные черты и светящиеся, как угли, такие же неподвижные глаза.

— Почему ты вышла за меня, Амрита? Неужели это… любовь?

— Я надеюсь, что это любовь, — прошептала она.

Молодая женщина сидела на постели в сверкающих украшениях, в свадебном сари и с цветочной гирляндой на шее. Девар сиял с невесты гирлянду и неловко произнес:

— В отличие от других мужчин я не слишком искусен в любви, потому не уверен, что смогу доставить тебе такую радость, какой ты, без сомнения, заслуживаешь.

Амрита тихонько вздохнула.

— Этой ночью я предпочла бы забыть о том, чего я заслуживаю, как и о том, что на свете существуют другие мужчины. На самом деле любовь не требует изысков. Главное — быть искренним. Потому этой ночью я желаю… просто любить. Хочу чувствовать себя девушкой, впервые доверившейся своему мужу.

— Ты права, — сказал Девар и обнял жену.

Стук сердца и прилив крови в жилах напоминал волны прибоя. Жажда новизны привела к наслаждению и упоению, желание свободы навсегда забрало сердца и тела в добровольный плен. Тело Амриты отзывалось на движения тела Девара, и ее душа вторила этому радостному порыву. Ее чувства обострились и напряглись до предела, и она готова была броситься в неизведанное. И это случилось — в бедно обставленной комнате, с человеком, который сказал, что любит ее такой, какая она есть, и не мечтает о большем.

Она уснула в его объятиях, ощущая сквозь сон, как он бережно убирает с ее лица пряди спутанных в порыве страсти волос.

Проснувшись утром, Амрита увидела, что Девар смотрит на нее с нежной улыбкой.

— Твоя жизнь — это танец, не так ли?

Она вспомнила о том, что сказала Кирану. Сказала, что танец — это свобода. Нет, не совсем так.

— Да. А танец — это любовь.

— Я люблю тебя, — сказал Девар. — Моя любовь к «бессмертной» будет бессмертной.

— Моя любовь к смертному — тоже, — ответила Амрита, и оба улыбнулись.

Спустя восемь месяцев Тара родила дочь, а еще через полгода Амрита подарила Девару сына. Вскоре на берег сошли Джеральд Кемпион и Джая — они вернулись в Калькутту. Джая очень изменилась: у нее отросли волосы, следы от ожогов стали менее заметны. Она держала на руках новорожденного мальчика и выглядела очень счастливой.

Девар служил в гарнизоне Калькутты и командовал большим отрядом сипаев. Как кшатрий, представитель наследственного сословия воинов, он пользовался уважением соотечественников и заслужил немалые привилегии.

Амрита, Тара и Камал продолжали танцевать. Из них получилось великолепное трио. Шива и две ипостаси его Шакти, энергии Вселенной, женской сущности и женской души, без которых он не способен ни созидать, ни разрушать.

Однажды Амрита увидела на вечеринке, устроенной высокопоставленным чиновником английской торговой компании, Кирана: он сидел среди гостей и смотрел на нее с сожалением и печалью.

Амрита ни о чем не жалела. Ни о том, что была девадаси, ни о том, что стала женой земного мужчины, ибо человеческая жизнь, как и танец, есть бесконечная круговерть, освобождение от цепей неведения и заблуждения, от мрака уныния и тоски, — если двигаться туда, куда манит волшебная музыка собственной души и завораживающая мелодия сердца.