Том 2. Баллады, поэмы и повести - Жуковский Василий Андреевич - Страница 34

34

XI Вдруг новое в судьбе моей: К душе тюремных сторожей Как будто жалость путь нашла; Дотоле их душа была Бусчувственней желез моих; И что разжалобило их, Что милость вымолило мне, Не знаю… но опять к стене Уже прикован не был я; Оборванная цепь моя На шее билася моей; И по тюрьме я вместе с ней Вдоль стен, кругом столбов бродил, Не смея братних лишь могил Дотронуться моей ногой, Чтобы последняя земной Святыни там не оскорбить. XII И мне оковами прорыть Ступени удалось в стене; Но воля не входила мне И в мысли… я был сирота, Мир стал чужой мне, жизнь пуста, С тюрьмой я жизнь сдружил мою: В тюрьме я всю свою семью, Все, что знавал, все, что любил, Невозвратимо схоронил, И в области веселой дня Никто уж не жил для меня; Без места на пиру земном, Я был бы лишний гость на нем, Как облако, при ясном дне Потерянное в вышине И в радостных его лучах Ненужное на небесах… Но мне хотелось бросить взор На красоту знакомых гор, На их утесы, их леса, На близкие к ним небеса. XIII Я их увидел — и оне Все были те ж: на вышине Веков создание — снега, Под ними Альпы и луга, И бездна озера у ног, И Роны блещущий поток Между зеленых берегов; И слышен был мне шум ручьев, Бегущих, бьющих по скалам; И по лазоревым водам Сверкали ясны облака; И быстрый парус челнока Между небес и вод летел; И хижины веселых сел, И кровы светлых городов Сквозь пар мелькали вдоль брегов… И я приметил островок: Прекрасен, свеж, но одинок В пространстве был он голубом; Цвели три дерева на нем; И горный воздух веял там По мураве и по цветам, И воды были там живей, И обвивалися нежней Кругом родных брегов оне. И видел я: к моей стене Челнок с пловцами приставал, Гостил у брега, отплывал И, при свободном ветерке Летя, скрывался вдалеке; И в облаках орел играл, И никогда я не видал Его столь быстрым — то к окну Спускался он, то в вышину Взлетал — за ним душа рвалась; И слезы новые из глаз Пошли, и новая печаль Мне сжала грудь… мне стало жаль Моих покинутых цепей. Когда ж на дно тюрьмы моей Опять сойти я должен был — Меня, казалось, обхватил Холодный гроб; казалось, вновь Моя последняя любовь, Мой милый брат передо мной Был взят несытою землей; Но как ни тяжко ныла грудь  — Чтоб от страданья отдохнуть, Мне мрак тюрьмы отрадой был. XIV День приходил — день уходил — Шли годы — я их не считал; Я, мнилось, память потерял О переменах на земли. И люди наконец пришли Мне волю бедную отдать. За что и как? О том узнать И не помыслил я — давно Считать привык я за одно: Без цепи ль я, в цепи ль я был, Я безнадежность полюбил; И им я холодно внимал, И равнодушно цепь скидал, И подземелье стало вдруг Мне милой кровлей… там все друг, Все однодомец было мой: Паук темничный надо мной Там мирно ткал в моем окне; За резвой мышью при луне Я там подсматривать любил; Я к цепи руку приучил; И… столь себе неверны мы!.. Когда за дверь своей тюрьмы На волю я перешагнул — Я о тюрьме своей вздохнул.

Перчатка *

Повесть    Перед своим зверинцем,   С баронами, с наследным принцем,    Король Франциск сидел; С высокого балкона он глядел На поприще, сраженья ожидая;   За королем, обворожая   Цветущей прелестию взгляд, Придворных дам являлся пышный ряд.    Король дал знак рукою —   Со стуком растворилась дверь,     И грозный зверь    С огромной головою,     Косматый лев      Выходит;   Кругом глаза угрюмо водит;    И вот, все оглядев, Наморщил лоб с осанкой горделивой,   Пошевелил густою гривой,   И потянулся, и зевнул, И лег. Король опять рукой махнул —   Затвор железной двери грянул, И смелый тигр из-за решетки прянул; Но видит льва, робеет и ревет,   Себя хвостом по ребрам бьет,   И крадется, косяся взглядом,   И лижет морду языком,   И, обошедши льва кругом,   Рычит и с ним ложится рядом. И в третий раз король махнул рукой —   Два барса дружною четой В один прыжок над тигром очутились; Но он удар им тяжкой лапой дал,    А лев с рыканьем встал…    Они смирились,   Оскалив зубы, отошли,   И зарычали, и легли. И гости ждут, чтоб битва началася. Вдруг женская с балкона сорвалася   Перчатка… все глядят за ней…   Она упала меж зверей. Тогда на рыцаря Делоржа с лицемерной И колкою улыбкою глядит Его красавица и говорит:   «Когда меня, мой рыцарь верный,   Ты любишь так, как говоришь,   Ты мне перчатку возвратишь».   Делорж, не отвечав ни слова,     К зверям идет,   Перчатку смело он берет И возвращается к собранью снова. У рыцарей и дам при дерзости такой   От страха сердце помутилось;     А витязь молодой, Как будто ничего с ним не случилось,   Спокойно всходит на балкон;   Рукоплесканьем встречен он; Его приветствуют красавицыны взгляды… Но, холодно приняв привет ее очей,    В лицо перчатку ей Он бросил и сказал: «Не требую награды».