Том 2. Баллады, поэмы и повести - Жуковский Василий Андреевич - Страница 38

38

Суд в подземелье *

Повесть (Отрывок)I Уж день прохладно вечерел, И свод лазоревый алел; На нем сверкали облака; Дыханьем свежим ветерка Был воздух сладко растворен; Играя, вея, морщил он Пурпурно-блещущий залив; И, белый парус распустив, Заливом тем ладья плыла; Из Витби инокинь несла, По легким прыгая зыбям, Она к Кутбертовым брегам. Летит веселая ладья; Покрыта палуба ея Большим узорчатым ковром; Резной высокий стул на нем С подушкой бархатной стоит; И мать-игуменья сидит На стуле в помыслах святых; С ней пять монахинь молодых. II Впервой докинув душный плен Печальных монастырских стен, Как птички в вольной вышине, По гладкой палубе оне Играют, ре́звятся, шалят… Все веселит их, как ребят: Той шаткий парус страшен был, Когда им ветер шевелил И он, надувшися, гремел; Крестилась та, когда белел, Катясь к ладье, кипучий вал, Ее ловил и подымал На свой изгибистый хребет; Ту веселил зеленый цвет Морской чудесной глубины; Когда ж из пенистой волны, Как черная незапно тень, Пред ней выскакивал тюлень, Бросалась с криком прочь она И долго, трепетна, бледна, Читала шепотом псалом; У той был резвым ветерком Покров развеян головной, Густою шелковой струей Лились на плечи волоса, И груди тайная краса Мелькала ярко меж власов, И девственный поймать покров Ее заботилась рука, А взор стерег исподтишка, Не любовался ль кто за ней Заветной прелестью грудей. III Игуменья порою той Вкушала с важностью покой, В подушках нежась пуховых, И на монахинь молодых Смотрела с ласковым лицом. Она вступила в божий дом Во цвете первых детских лет, Не оглянулася на свет И, жизнь навеки затворя В безмолвии монастыря, По слуху знала издали́ О треволнениях земли, О том, что радость, что любовь Смущают ум, волнуют кровь И с непроснувшейся душой Достигла старости святой, Сердечных смут не испытав; Тяжелый инокинь устав Смиренно, строго сохранять, Души спасения искать Блаженной Гильды по следам, Служить ее честным мощам, И день и ночь в молитве быть, И день и ночь огонь хранить Лампад, горящих у икон: В таких заботах проведен Был век ее. Богатый вклад На обновление оград Монастыря дала она; Часовня Гильды убрана Была на славу от нее: Сияло пышное шитье Там на покрове гробовом, И, обложенный жемчугом, Был вылит гроб из серебра; И много делала добра Она убогим и больным, И возвращался пилигрим От стен ее монастыря, Хваля небесного царя. Имела важный вид она, Была худа, была бледна; Был величав высокий рост; Лицо являло строгий пост, И покаянье тмило взор. Хотя в ней с самых давних пор Была лишь к иночеству страсть, Хоть строго данную ей власть В монастыре она блюла, Но для смиренных сестр была Она лишь ласковая мать: Свободно было им дышать В своей келейной тишине, И мать-игуменью оне Любили детски всей душой. Куда ж той позднею порой Через залив плыла она? Была в Линдфарн приглашена Она с игуменьей другой; И там их ждал аббат святой Кутбертова монастыря, Чтобы, собором сотворя Кровавый суд, проклятье дать Отступнице, дерзнувшей снять С себя монашества обет И, сатане продав за свет Все блага кельи и креста, Забыть спасителя Христа. IV Ладья вдоль берега летит, И берег весь назад бежит; Мелькают мимо их очей В сиянье западных лучей: Там замок на скале крутой И бездна пены под скалой От расшибаемых валов; Там башня, сторож берегов, Густым одетая плющом; Там холм, увенчанный селом; Там золото цветущих нив; Там зеленеющий залив В тени зеленых берегов; Там божий храм, среди дерёв Блестящий яркой белизной. И остров, наконец, святой С Кутбертовым монастырем, Облитый вечера огнем, Громадою багряных скал Из вод вдали пред ними встал, И, приближаясь, тихо рос, И вдруг над их главой вознес Свой брег крутой со всех сторон. И остров и не остров он; Два раза в день морской отлив, Песок подводный обнажив, Противный брег сливает с ним: Тогда поклонник пилигрим На богомолье по пескам Пешком идет в Кутбертов храм; Два раза в день морской прилив, Его от тверди отделив, Стирает силою воды С песка поклонников следы. — Нес ветер к берегу ладью; На самом берега краю Стоял Кутбертов древний дом, И волны пенились кругом.