Том 2. Баллады, поэмы и повести - Жуковский Василий Андреевич - Страница 62

62

Камоэнс

   Ты?

Васко

    Отец меня Прислал сюда, дон Лудвиг, пригласить Тебя в наш дом переселиться; там Найдешь достойное тебя жилище И дружбу… но не рано ль я пришел?

Камоэнс

Когда б промедлил час, пришел бы поздно. Приближься, посмотри: уж надо мной Летает ангел смерти; для меня Все миновалось; но прими совет От умирающего Камоэнса И сохрани его на пользу жизни…

Васко

Ты умираешь?.. нет, не может быть, Чтоб умер Камоэнс!

Камоэнс

    Минуты, друг, Нам дороги; послушай, сын мой, ты, Я слышал от отца, служенью муз Жизнь посвятить свою желаешь… правду ль Сказал он?

Васко

  Правду, я клянуся богом!

Камоэнс

Одумайся; то выбор роковой; Ты молод, и твоя душа, земного Еще не ведая, стремится к небу, И ты свое стремление зовешь Любовию к поэзии, от неба Исшедшей, как твоя душа. Но знай, Любовь еще не сила; постигать Не есть еще творить; а увлекаться Стремлением к великому еще Не есть великого достигнуть.

Васко

      Знаю.

Камоэнс

Так загляни ж во глубину своей Души, и что ее бы ни влекло — Самонадеянность, иль просто детский Позыв на подражанье, иль тревога Кипучей младости, иль раздраженье Излишне напряженных нерв — себя, Мой друг, не ослепляй. Другие все Искусства нам возможно приобресть Наукою; поэта же творит — Святейшее оставив про себя — Природа; гении родятся сами; Нисходит прямо с неба то, что к небу Возносит нас.

Васко

   Того, что происходит Теперь во мне и что я сам такое, Я изъяснить словами не могу. Но выслушай мою простую повесть: Ребенком тихим, книги лишь одни Любя, я вырос, преданный мечтанью. Мой взор был обращен во внутрь моей Души; я внешнего не замечал; Уединение имело голос, Понятный для меня; и прелесть лунных Ночей меня стремила в область тайны. На путь отца смотрел я с отвращеньем; Меня влекло неведомо к чему… Вдруг раздалась чудесно Лузиада — И стало все во мне светло и ясно; Сомненье кончилось, и выбирать Уж нужды не было… за ним, за ним! В моей душе гремело и пылало; И каждое биенье сердца мне Твердило то ж: за ним! за ним!..И власть, Влекущая меня, неодолима. Теперь реши, поэт ли я иль нет?

Камоэнс

Свидетель бог! твои глаза блестят, Как у поэта; но послушай, друг, Хотя б их блеск и правду говорил, Остановись, не покидай смиренной Тропы, протянутой перед тобою; Судьба тебе добра желает; мне Поверь, я дорогой купил ценой Признание, что счастие земное Не на пути поэта.

Васко

     Дай его Мне заслужить — и пусть оно погибнет!

Камоэнс

Слепец! тебя, зовет надежда славы. Но что она? и в чем ее награды? Кто раздает их? и кому они Даются? и не все ль ее дары Обруганы завидующей злобой? За них ли жизнь на жертву отдавать? Лишь у гробов, которым уж никто Завидовать не станет, иногда Садит она свой лавр, дабы он цвел Над тлением, которое когда-то Здесь человеком было и страдало, Нося торжественно на голове Под лаврами пронзительные терны. Но для того, кто в гробе спит, навеки Бесчувственный для здешних благ и бед, Не все ль равно — полынь ли над костями Его растет, иль лавр… Не вся ль тут слава?

Васко

Я молод, но уж мне видать случалось, Как незаслуженно ее венец Бесстыдная ничтожность похищала, Ругался над скромно-молчаливым Достоинством? Но для меня не счастье, Не золото — скажу ли? — и не слава Приманчивы…

Камоэнс

   Не счастье и не слава? Чего же ищешь ты?

Васко

    О, долго, долго Хранил я про себя святую тайну! Но посвященному, о Камоэнс, Тебе я двери отворю в мое Святилище, где я досель один Доступному мне божеству молился. Нет, нет! не счастия, не славы здесь Ищу я: быть хочу крылом могучим, Подъемлющим родные мне сердца На высоту, зарей, победу дня Предвозвещающей, великих дум Воспламенителем, глаголом правды, Лекарством душ, безверием крушимых, И сторожем нетленной той завесы, Которою пред нами горний мир Задернут, чтоб порой для смертных глаз Ее приподымать и святость жизни Являть во всей ее красе небесной — Вот долг поэта, вот мое призванье!