Атака на будущее. Равноценный обмен - Злотников Роман Валерьевич - Страница 34

– Рат… – прошептал Данька.

Рат отрицательно качнул головой.

– Нет, Даниил, теперьэтого мало.

– Чего?

– Просто хотеть, – пояснил Рат.

– Но… что я могу?

– Как минимум не сдаваться, – серьезно ответил Рат.

– Но…

– Рука, когда захочет, всегда найдет оружие, – мягко ответил Рат на еще невысказанный вопрос.

Данька сглотнул, потом повернул голову и, смерив уже начавшего подниматься с кресла Артура Александровича гневным взглядом, вдруг прыгнул вперед и, сграбастав со стола первое, что подвернулось под руку, со всего размаха звезданул им Артура Александровича…

Это оказался степлер. Артур Александрович взвыл, прижимая к груди правую руку, между большим и указательным пальцами которой появилась маленькая блестящая полоска, а Данька отлетел к стене от сильного удара. По-звериному извернувшись, он вскочил на ноги, недоумевая, почему тот шкафообразный, что швырнул его на стену (а в том, что это был один из них, сомневаться не приходилось), все еще не навалился на него, и тут же обнаружил причину этого. Причина висела у шкафообразного на спине и колотила его по уху стиснутым кулачком. Гаджет, размахивая стулом, пытался остановить шкафообразных, ломившихся в дверь. А Рат… Рат обвел разворачивающееся сражение насмешливом взглядом и, шагнув вперед, вскинул руку. Из сжатой ладони вверх ударил короткий луч, налившийся ослепительно-белым светом, мгновенно, словно фотовспышка, заливший помещение. Все замерли, болезненно щурясь и отводя глаза. А Рат коротким и точным движением коснулся шкафообразного, на котором повисла Барабанщица. Хлопок! Шкафообразный исчез, а Барабанщица рухнула на пол. И в этот момент мужик с ноутбуком, который за все время не произнес ни единого слова по-русски, внезапно заорал:

– Витязь!!!

И все пришло в движение. Двое шкафообразных ринулись вперед, но не на Рата, а к Артуру Александровичу, и, подхватив его на ходу под локти, не останавливаясь, вышибли окно и вывалились наружу. Но не рухнули вниз, как следовало бы ожидать, а отчего-то взлетели вверх, в мгновение ока исчезнув за верхним обрезом огромного окна. Еще один ухватил за шкирку мужика с ноутбуком и буквально выбросил его в коридор, и только остальные, уже не обращая внимания ни на кого, кроме Рата, рассыпались по кабинету, охватывая его полукругом. Но Рат прыгнул вперед и взмахнул своим мечом-лучом. Грохот обрушивающихся на пол разрубленных стульев и стола. Хлопок! Еще один! И «шкафообразные» ринулись во все стороны, стараясь побыстрее покинуть этот превратившийся в ловушку кабинет…

Данька шумно выдохнул и, выпустив из пальцев бесполезный теперь степлер, обессиленно опустился на пол. Барабанщица шмыгнула носом. А Гаджет, опустив стул, зачарованно произнес:

– Вау, так ты джедай…

12

– Слушай, Джавецкий, а он действительно сказал, что у него тысяча детей?

Данька открыл глаза и уставился на Кота. Тот вопросительно смотрел на него.

– Нет.

Кот озадаченно уставился на него.

– То есть Гаджет врет?

– Нет, просто он, как обычно, услышал то, что хотел услышать.

– А-а, – Кот понимающе кивнул. – А на самом деле?

– На самом деле он сказал, что если считать детей, внуков и так далее, то около тысячи. А сколько из них детей – не говорил.

Кот задумался.

– Ну, вообще-то все равно много. – Он заглянул в иллюминатор, из которого сквозь просветы в облаках была видна нескончаемая тайга: – Интересно, долго еще лететь?

Данька приподнял голову, окинул взглядом салон старенького военного Ан-24 и вновь втянул шею в воротник армейского бушлата. На той высоте, что шел самолет, за бортом был страшный холод, а теплоизоляция транспортника была значительно хуже, чем у гражданского лайнера. Так что внутри было, мягко говоря, не жарко.

– Не знаю.

Кот покосился на соседей. Всего на борту Ан-24 было два десятка пассажиров. Во-первых, вся их компания в полном составе. Во-вторых, Машкин отец, действительно оказавшийся полковником ФСБ, и десяток его подчиненных. И, наконец, трое каких-то гражданских – мужичок весьма преклонного возраста и типично профессорской внешности (хотя несколько отличающийся от Гаджетова штампа), мужик лет сорока и молодая дама с манерами школьного завуча по воспитательной работе.

С Машкиным отцом они столкнулись еще в офисе. Они только успели немного пригладить свою взъерошенную внешность и выйти в холл, как вдруг за стеклянными дверьми замелькали силуэты в черных комбинезонах и с автоматами в руках, а в следующее мгновение двери взорвались дождем стеклянных осколков и напряженные голоса заорали:

– На пол! Руки за голову!!

Барабанщица рухнула на пол мгновенно. Слегка замешкавшийся Данька получил довольно чувствительный удар по шее и, уже падая, услышал отчаянный крик Гаджета:

– Мы свои! Они сбежали!

Затем раздался испуганный взвизг Игоря Оскаровича. А Рат остался на ногах и, сложив руки на груди и привалившись к косяку разбитой двери, спокойно наблюдал за всей этой суматохой. Спецназовцы, все время настороженно сканирующие пространство холла, офиса и подходы к ним, отчего-то никак на него не реагировали. Спустя мгновение кто-то из спецназовцев, судя по всему командир, поднял руку к уху и произнес в скрытый микрофон:

– Все чисто, товарищ полковник… да… нет, все целы… слушаюсь… – И, шагнув к Барабанщице, тихо спросил: – Ваша фамилия Кузнецова?

Маша убрала руки с затылка и, чуть приподнявшись, ответила:

– Да.

В этот момент послышался громкий хруст стекла под ногами, и в холл торопливо вбежал мужчина в костюме и легком сером плаще. Окинув взглядом открывшуюся картину, он мотнул головой спецназовцу и тихо приказал:

– Молодежь поднять, – после чего шагнул к Барабанщице и, присев рядом с ней на корточки, ухватил ее за плечи. – Ну как ты, цела?

– Да, пап. – Барабанщица, перевернулась и села на полу. – Как ты нас отыскал?

– Не важно… – Отец Барабанщицы покачал головой. – Тебе не кажется, что ты должна мне кое-что объяснить?

– Да, пап… – кивнула Барабанщица. – Только… я не ожидала, что все будет так серьезно.

Данька также уселся на полу, потирая ушибленную шею. И тупо уставился на Рата, который все так же стоял у двери и смотрел на них. Покосившись в его сторону, Барабанщица взяла отца за руку и тихонько заговорила:

– Пап, я должна тебя предупредить…

Ее отец насторожился:

– Что?

– Понимаешь, все эти события имеют под собой… не совсем обычную почву.

Машин отец отреагировал четко. Данька даже уважительно качнул головой… Полковник не стал задавать риторических вопросов типа: «То есть?», «Что значит необычную?», а весь подобрался и коротко бросил:

– Говори…

– Я сама не очень-то понимаю… но здесь есть человек, который может объяснить все гораздо лучше меня. – Она сделала паузу и тихо закончила: – Если, конечно, захочет.

Полковник окинул холл быстрым взглядом, задержав его чуть дольше на скорчившемся Игоре Оскаровиче, затем медленно кивнул:

– Хорошо, спасибо. Разберемся. – И, повернувшись к тому спецназовцу, который докладывал ему о результатах операции, отрывисто бросил: – Всех в управление.

В этот момент на сцену выступил Рат. Он выпрямился, оторвавшись плечом от стены, и, похоже, именно в этот момент стал видимым для остальных участников действа. Потому что спецназовцы мгновенно вскинули автоматы, а полковник качнулся вперед, заслоняя собой Машу.

И в наступившей тишине прозвучал голос Барабанщицы:

– Вот, пап, познакомься – это Рат. Я о нем тебе и говорила.

Рат несколько мгновений молча стоял в той же позе. Словно давая всем время привыкнуть к своему присутствию, а затем шагнул вперед и, подав Даньке руку, чтобы помочь тому подняться, заговорил:

– Извините, полковник, что вмешиваюсь, но никто из них не может оставаться в Москве.

Полковник снова отреагировал довольно быстро. Данька зауважал его еще больше. Суметь за несколько секунд переварить целую тучу необычной, не вписывающейся в привычные рамки информации, выделить приоритеты, определить линию поведения, направленную как раз на то, чтобы за минимальный промежуток времени получить максимально возможную информацию, это, знаете ли, надо суметь…