Самое запутанное дело инспектора Френча - Крофтс Фриман Виллс - Страница 37

Но, вернувшись в гостиную примерно через полчаса, мисс Дьюк тотчас обезоружила его, протянув адресованное ей письмо.

– Вам, наверное, стоит его прочесть, – сказала она. – Ничего секретного в нем пег.

Френч еле сдержал порыв признаться, что вскрывал письмо, но решил не выдавать полицейских приемов, взял его, перечитал и вернул девушке с благодарностью.

– Ваш отец говорил, ч го собирается в Голландию? – спросил он.

– Да, это его обычная поездка в амстердамский филиал. Он рассчитывал вернуться через два-три дня. Но теперь мне кажется, что он тогда уже принял решение о… об этом… до отъезда. Он сказал прощай… – Она замолчала, губы се задрожали, и внезапно она бросилась на диван и зарыдала. – О! – горестно восклицала она, – ну зачем его поглотило море? Не могу… только представлю, что он… там…

Казалось, ее сердце вот-вот разорвется от рыданий. В том состоянии, в котором сейчас находилась мисс Дьюк, нельзя было задавать ей каверзные вопросы. Ничего не оставалось, как уйти, и Френч сделал это как можно тактичнее, препоручив девушку Харрингтону.

Интересно, подумал Френч, кто займет место мистера Дьюка в его фирме и с кем придется иметь дело, если усилия по поиску алмазов увенчаются успехом? Он решил не мешкая зайти в контору и все узнать.

Обязанности бывшего владельца уже исполнял мистер Скоофс, он и провел своего посетителя в кабинет бывшего директора. Дело, насколько понимал голландец, перейдет к мисс Дьюк, хотя веских причин гак считать у пего не было. Он знал, что господа из «Линкольнз Инн», Тинзли и Шарп, были поверенными погибшего и, бесспорно, обладают более обширными сведениями, чем сам Скоофс.

– Я приехал этой ночью и пока что веду здесь дела, – пояснил он Френчу, – так что обращайтесь ко мне или мистеру Тинзли.

– Спасибо, – поблагодарил инспектор. – Значит, я обращусь к вам.

– На сегодня мы уже закончили работу, – продолжил мистер Скоофс. – Я просто пользуюсь возможностью просмотреть бумаги мистера Дьюка и разобраться в положении дел. Если бы Харрингтона уже оформили совладельцем, этим бы занимался он, а пока все лежит на мне.

Френч, сказав несколько подобающих слов, собрался было идти, но задержался и проговорил:

– Как это неожиданно, что старый владелец так поступил, а? Я бы не подумал, что он из таких.

Мистер Скоофс сочувственно махнул рукой.

– Не из таких, – согласился он, – но это отнюдь не удивительно. Вы, наверное, не видели его последние недели две, а я могу вам сказать: плох он был, очень подавлен, и с каждым днем все хуже и хуже. Думаю, не все у него было в порядке – не в смысле здоровья, а что-то в голове помутилось. Он постоянно переживал из-за утраты денег.

– А он на самом деле обанкротился?

Мистер Скоофс не знал точно степень убытков, но подозревал, что они серьезны. Дочери мистера Дьюка обеспеченное будущее не улыбалось, да и всем им тоже. Пожилым людям приходится очень тяжело, когда рушится их дело и нужно начинать жить как-то иначе. Это все из-за проклятой войны, она больше всех прочих бед подточила их предприятие. Возможно, и инспектор ее ощутил на себе?

– Потерял сына, – глухо сказал Френч и снова стал расспрашивать о мистере Дьюке.

Считалось, что он направляется в Амстердам по обычным делам. Камней при себе он не имел, его исчезновение нельзя было, следовательно, объяснить не чем иным, как самоубийством. Френч не сомневался в заключении голландской полиции: у человека с грузом большой ценности всегда подозревают насильственную смерть, и он был рад, что в данном случае таких подозрений нет.

Затем инспектор направился в контору «Тинзли и Шарп», адвокатам из «Линкольнз Инн». После смерти мистера Шарпа все дела были в ведении мистера Тинзли, и к нему через некоторое время провели Френча.

Оказалось, что мистер Дьюк все завещал Силвии.

– Правда, – признался мистер Тинзли, – по всем подсчетам бедной девочке достанется совсем не много.

Мистер Тинзли был исполнителем завещания, и поэтому все дальнейшие переговоры в связи с ограблением Френчу предстояло вести с ним. Мистер Тинзли и мистер Дьюк были давними друзьями, адвокат был шафером на свадьбе друга, – когда это произошло, он вспоминать не захотел. За три дня до смерти мистер Дьюк зашел к своему поверенному, и тот был потрясен переменой в друге. Он выглядел больным и подавленным и сказал: «Мне нездоровится, Тинзли. Это сердце. Боюсь, из-за проклятой нервотрепки с финансами», – а потом попросил поверенною позаботиться о Силвии, «если вдруг что-то случится».

– Учитывая все проблемы последних месяцев, думаю, что он решился на самоубийство, так как счел его самым простым выходом из ситуации. Но я был страшно удивлен и потрясен, когда услышал об этом.

– Понимаю, сэр, – сказал Френч, вставая. – Значит, если по делу об ограблении возникнут вопросы, я теперь буду обращаться к вам.

Он вернулся в Скотленд-Ярд, отчитался перед начальством и, поработав по ряду текущих дел, обнаружил, что рабочий день подошел к концу и пора домой.

Глава 15

Дом в Сент-Джонз-Вуд

Чаще всего инспектор Френч ворчал на то, что человек его профессии всегда должен оставаться на посту. Он может вернуться домой после тяжелого рабочего дня в надежде на долгий спокойный вечер с трубкой и книжкой в руках, но не успеет доужинать, как очередное распоряжение начальства перечеркнет все его планы и вытащит на борьбу с нарушителями законов страны. Не для него восьмичасовой рабочий день, высокая оплата за сверхурочную работу, право на досрочное погашение кредитов и скидки, оплата расходов по расследованию дела. Ему положено выполнять свою работу и нести ответственность за ее результаты без повышения или даже при понижении в должности.

– И никакого тебе «спасибо» за то, что ты от всех перегрузок еще не откинул копыта, – говаривал Френч, – а если вдруг чуть ошибся – ткнут носом, и часа не пройдет.

После таких слов в его глазах обычно вспыхивал лукавый огонек, и большинство друзей понимали: на самом деле их доблестный инспектор Френч очень предан своему делу и, более того, будет поощрен своим начальством и обретет большие полномочия в самом ближайшем будущем.

В тог вечер его ворчание оправдалось. Не успел инспектор толком приступить к ужину, как раздался звонок в дверь и горничная сообщила, что с мистером Френчем желает переговорить констебль Колдуэлл.

– Скажи, пусть подождет, – ответила миссис Френч прежде, чем ее дражайший супруг успел принять решение. – Проведи его в гостиную, Элайза, и подай ему вечернюю газету.

Френч, уже почти встав, снова опустился на свое место.

– Спроси его, по срочному он делу или нет, – крикнул он вслед уходящей девушке, отчасти из любопытства, а отчасти для того, чтобы показать, что в своем доме он сам себе хозяин.

– Твой ужин важнее любого срочного дела. Пускай подождет, – непреклонно повторила его жена. – Минутой позже – какая разница, в конце концов?

– Он сказал, это не срочно, – передала появившаяся в дверях Элайза. – Он может подождать, пока вы освободитесь.

– Хорошо. Пусть подождет, – в свою очередь сказал френч, довольный, что все так удачно решилось, и пятнадцать минут ублажал свой желудок. Затем, взяв трубку, он вышел к своему гостю.

– Привет, Колдуэлл. Что случилось на сей раз?

Колдуэлл, высокий и грузный мужчина средних лет, неуклюже встал и отдал честь.

– Это по вашему этому… циркуляру, сэр, – объяснил он. – Я нашел эту женщину.

– Черт возьми, да неужто! – Френч перестал набивать трубку и воззрился на констебля. – Ну и кто же она?

Колдуэлл достал из кармана блокнот и стал неторопливо листать порядком засаленные странички. Мерное перелистывание рассердило его начальника.

– Давай же, Колдуэлл, не тяни, – заворчал Френч. – Ты и этого не можешь вспомнить без своей чертовой книжонки?

– Да, сэр, – отвлеченно ответил тот. – Вот, нашел. – Он стал читать из блокнота: – Ее зовут миссис Генри Вейн, и она живет в отдельном домике на Сент-Джонз-Вуд-роуд; место называется Крю-лодж.