Дозор. Пенталогия - Васильев Владимир Николаевич - Страница 112

Внутри у меня что-то холодно и липко шевельнулось. Гадкое, тоскливое, безысходное ощущение…

Наша эта песня. Слишком наша… слишком наша… Иная.

Я чувствовала эмоции сидящих рядом мальчишек, я сейчас была почти обычной Иной, казалось — еще миг, и смогу вызвать Сумрак. Это было как ночью, когда мы занимались сексом, томительное раскачивание на качелях, баланс на лезвии бритвы, ожидание взрыва, пропасть под ногами… Вокруг текли ручейки Силы — еще грубоватой для меня, не бульончик из ночных детских кошмаров, а просто тоска скучающего по родителям пухлощекого пацана: у него что-то неладно с сердцем, он мало играет с ребятами, ходит следом за Игорем, примерно так, как жмется ко мне Олечка…

Это не бульончик.

Но это, все-таки, почти то, что нужно…

Я не могу больше ждать!

И я качнулась вперед, протянула руку, взяла мальчика за плечо, вбирая его глухую печаль, меня едва не вывернуло нахлынувшей энергией, но мир вдруг наполнился серой прохладой, моя тень черным провалом легла на обшарпанные доски веранды, и я упала в нее, в Сумрак, как раз вовремя, чтобы увидеть…

…как Игорь втягивает в себя Силу из прильнувшего к нему мальчика Алеши, тонкую сиреневую струйку энергии: ожидание проказ и приключений, восторгов и открытий, радостей и испугов — весь букет эмоций и чувств здорового, веселого, довольного собой и миром ребенка…

Светлый букет.

Светлую Силу.

Темным — темное.

Светлым — светлое.

И я встала — наполовину еще в реальном мире, наполовину — уже в Сумраке, навстречу встающему Игорю, навстречу своему любовнику и любимому, навстречу Светлому Магу московского Ночного Дозора.

Навстречу врагу.

И услышала его крик:

«Нет!!!»

И услышала свой голос:

«Не надо!!!»

Самая первая мысль, которая пришла мне в голову, оказалась неправильной. Нет, Игорь не работал против меня, разыгрывая коварные планы Ночного Дозора. Он был лишен Силы — так же, как и я. Он восстанавливался, отдыхал в «Артеке», так же как и я. Он не видел моей ауры, он не мог и помыслить, что перед ним — ведьма.

Он полюбил. С закрытыми глазами. Так же, как и я.

Мир был сер и тускл, холодный мир Сумрака, делающий нас такими, какие мы есть, тянущий Силу — но и помогающий ее находить. Ни звуков, ни красок. Застывшие листья на деревьях, замершие фигурки ребятишек, повисшая в воздухе гитара — Игорь выпустил ее из рук, уходя в Сумрак. Тысячи ледяных иголочек кололи кожу, тянули из меня только что обретенную энергию, уводили в Сумрак навсегда… но я снова была Иной, и могла брать Силу из окружающего мира. Я потянулась — и выскребла дочиста все то темное, что было в толстом мальчишке. Уже не испытывая проблем с поглощением Силы. Уже не обращая внимания на то, что и как делаю. Легко, привычно.

И то же самое сделал Игорь с Алешкой. Может быть — с меньшим умением, Светлые очень редко работают с прямым забором Силы, они скованы своими дурацкими ограничениями, но он выпил его радость до конца… и я испытала противоестественную радость за своего любимого, за своего врага, за Светлого Иного, обретшего Силы…

— Алиса…

— Игорь…

Ему было трудно. Ему было куда тяжелее, чем мне. Светлые — они всю жизнь гоняются за иллюзиями, они полны фальшивых надежд и не умеют держать удар… но он держал… и я держу… держу… держу…

— Как нелепо, — прошептал он. Тряхнул головой — странный жест в этом смутном мареве, в Сумраке… — Ты… ты ведьма…

Я ощутила, как он тянется к моему сознанию — не в глубь, а по самому верху, просто пытаясь убедиться… или надеясь разочароваться… и не стала противиться. Только потянулась в ответ.

И засмеялась — от невыносимой боли.

Южное Бутово.

Эдгар — стоящий напротив Светлых магов.

Мы подпитываем Силой Эдгара, а Светлых подпитывают их маги второго эшелона…

В том числе — Игорь.

Я узнала его ауру, вспомнила профиль Силы. Такое не забывается.

И он меня узнал…

Конечно, я не знала его в лицо, конечно, не слышала имени. Ну к чему обычной патрульной ведьме знать всю, без малого, тысячу работников Ночного Дозора Москвы? Всех этих магов, волшебников, чародеев, перевертышей… Надо было — выдавали конкретные ориентировки. Как было с Антоном Городецким, за которым мы следили мы секретному приказу Завулона полтора года назад, и подловили-таки на неразрешенном воздействии… Кто-то запоминался поневоле… как Тигренок, к примеру.

А Игоря я не знала.

Светлый маг третьего уровня. Пожалуй, посильнее меня будет, хотя трудно сравнивать силы природного мага и ведьмы.

Мой любимый, мой любовник, мой враг…

Моя судьба…

— За что? — спросил Игорь. — Алиса… зачем ты… так?

«Что зачем?» — едва не выкрикнула я. И осеклась, потому что поняла — он не поверит. Никогда не поверит, что случившееся — лишь случайность, нелепая и трагическая, что нет в произошедшем ничьего злого умысла, что беспощадная ирония судьбы свела нас вместе — в момент нашей слабости, когда мы не могли узнать друг друга, почувствовать врага… в тот миг, когда мы могли и хотели лишь одного — любить.

Что в этом мире бывает «зачем»? Зачем я Темная? Зачем он Светлый? Ведь в каждом из нас — поначалу — намешано и того, и другого…

И лишь цепочка случайностей приводит к тому, что мы становимся теми, кто мы есть…

Игорь мог быть моим другом, коллегой, Темным…

И я… наверное… могла стать Светлой. И учила бы меня не мудрая ведьма, а мудрая волшебница… и не платила бы я своим врагам их же монетой, а слюняво наставляла на «путь истинный»… подставляя другую щеку… и наслаждаясь каждой благоглупости…

Я поняла, что плачу, лишь когда мир закружился вокруг. Нельзя плакать в Сумраке, это все знают. Сумрак пьет силы тем охотнее, чем больше эмоций мы позволяем себе.

А потерять силы в Сумраке — значит, остаться в нем навсегда…

Я попыталась вобрать Силу из своего донора — толстого мальчишки, но он уже был опустошен, я потянулась к Алешке — но он был абсолютно нейтрален, выжатый Игорем, а из Игоря я и не могла и не хотела тянуть энергию, а все остальные были слишком далеко, и мир закружился… как нелепо…

Земля ткнула меня в колени — я даже успела глупо подумать о том, что испачкаю юбку грязью, хотя никакая сумеречная грязь не остается с нами в реальном мире.

В следующий миг Игорь метнул в меня заряд энергии.

Нет, не добивая. Помогая.

Это была чужая, Светлая Сила. Но пропущенная через него. Отданная мне.

А Сила, все-таки, всегда Сила.

Я встала, тяжело дыша, опустошенная как этой ночью, ночью нашей бессмысленной невозможной любви. Игорь помог мне удержаться в Сумраке, но не протянул руки.

Он плакал сейчас, как и я. Ему было так же плохо.

— Как ты могла… — прошептал он.

— Это случайность, Игорь! — я шагнула к нему, протянула руки, будто еще можно было на что-то надеяться. — Игорь, это случайность!

Он отпрянул от меня, словно от прокаженной. Легким, изящным движением мага, привыкшего работать в Сумраке.

Воевать в Сумраке. Убивать в Сумраке.

— Не бывает таких случайностей, — будто выплюнул он. — Ты… ты грязная мразь… ведьма… Ты…

Он замер, впитывая следы остаточной магии.

— Ты отнимаешь Силу у детей!

И тут я не выдержала.

— А ты, чем ты здесь занимаешься, Светлый? — язык не хотел мне повиноваться, невозможно, немыслимо было так его называть, но он действительно был Светлым, и ругательство стало лишь простым термином…

— Что ты делаешь тут, как не пасешься на человеческих детенышах?

— Свет не отнять, — он качнул головой. — То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму — и Тьма растет. Я беру Свет — и он приходит вновь.

— Скажи это мальчику Алеше, который весь вечер будет тосковать! — крикнула я. — Порадуй его, что потом радость вернется!

— У меня будут другие дела, ведьма! Спасать детей, которых ты вогнала во Тьму!

— Утешай, — равнодушно сказала я. Все в мире будто покрылось ледяной коростой. — Это — твоя работа… милый!