Дозор. Пенталогия - Васильев Владимир Николаевич - Страница 129

— Кто у нас по погоде специализируется? — справилась Анна Тихоновна.

— Я! — хором ответили сразу две ведьмы.

— Ну-ка, прощупайте, что тут к чему…

Ведьмы принялись щупать — то бишь сканировать окрестности на предмет заклинаний, изменяющих погоду. Я чувствовал плотные веера чувствительных энергетических посылок, неощутимые и невидимые даже для многих Иных. Не то чтобы Иные не могли их засечь — большинство просто не умело. Метеомагия всегда была уделом ведьм и лишь некоторых волшебниц, и как и везде в ней хватало своих тонкостей.

— Сгоняют облачность, — сообщила одна из ведьм. — Нужна Сила…

Маг из резерва тотчас взялся за амулет, а второй рукой нашарил ладонь ведьмы. Некоторое время они сосредотачивались, а в итоге все трое, закрыв глаза и взявшись за руки, погрузились в подобие неглубокого транса.

— Помогайте, кто в состоянии, — велела Анна Тихоновна.

Я помочь пока не мог. Точнее, энергия, которую я мог бы на это дело потратить, не шла ни в какое сравнение с силой амулета. Изрядно я все-таки выложился на Страстном бульваре…

Дозор занимался своим делом. Штаб неявно бурлил — вроде бы никто не бегает, никто не суетится, но напряжение прямо-таки висит в воздухе. Мне стало неловко — я был единственным бездельником в штабе. И что-то мне подсказывало, что в ближайшие минуты помочь я все равно не смогу.

И я улизнул. Встал и скользнул в сумрак. А потом — еще глубже, на второй уровень.

Падение со второго этажа заняло у меня минуты три, причем я ускорялся как мог. Странно, я думал, что сумрак меня измочалит окончательно, а я, наоборот, приободрился, словно душ принял и сто граммов хлопнул. Удивительно.

Кстати, второе неплохо бы и осуществить.

Вынырнув из сумрака, я направился к соседнему зданию — продолговатому бруску из стекла и бетона, совсем непохожему на административный корпус, увенчанный шпилем — память о помпезных в архитектурном плане пятидесятых.

Куртку я оставил в штабе, поэтому до входа пришлось учинить пробежку. Ветер нес мелкое снежное крошево, и я подумал: а как будет садиться самолет из Одессы? Снег, темень, погода — собаку на улицу не выгонишь. Да еще Светлые, поди, постараются, подпортят как смогут. Но если самолет не сядет — куда он денется? Перенаправят все-таки на другой аэродром? В Быково или Домодедово?

Кстати, мысль, надо будет ее высказать Эдгару или Анне Тихоновне. Чтоб разослали на всякий случай дозорных…

Впрочем, самолет могут завернуть куда-нибудь в Калугу или Тулу. Если там погода получше. А так вполне может оказаться, ведь здесь, во Внуково, явно стараются Светлые метеомаги.

В здании аэропорта было тепло и уютно — после улицы. Я сразу пошел на второй этаж, к бару, где мы с Борянским как-то в ожидании самолета пили пиво, грызли орешки и слушали буквально преследовавшую нас в той поездке песню про то, что «вот лето пролетело, все осталось позади».

Я не сразу сообразил, что это воспоминание, которых у меня почти и не сохранилось. Откуда вынырнуло оно, из каких глубин моего сознания? Не знаю.

Я попытался сообразить, кто такой Борянский, но не смог вспомнить даже его лица. А уж куда и зачем мы ездили-летали… Почему-то возникало лишь навязчивое воспоминание, что в его квартире, еще в давние советские годы, было громадное биде. Правда, не работающее… да и действительно, зачем советскому человеку биде?

Но бар остался именно таким, каким я его запомнил. Стойка, высокие табуреты, блестящие пивные краны. И телевизор в углу. Только клип по нему крутили совсем другой. Парень с подозрительно красными глазами под дождем целовал руку девушке в алом платье. Ну а дальше все пошло как положено в хорошем триллере — волчьи пасти и так далее. Мне очень понравился момент, когда спустя какое-то время парень, почему-то одетый в алое платье девушки, вышел в бальный зал и рассыпался на нескольких волков. Ну и последний кадр понравился — девчонка блеснула на гостей покрасневшими глазами…

М-да. Вообще-то плохо ребята представляют себе Иных-оборотней. Как и привычно модный писатель Пелевин — реальных вервольфов, жадных, прожорливых и неопрятных. Но снято красиво, ничего не попишешь. Наверняка скинулись вервольфы, заплатили продюсеру, повлияли на музыкантов — и получили красивый, романтичный клип про себя. Вот недавно российские вампиры именно так поступили.

На всякий случай я запомнил название группы — Rammstein, чтобы потом найти и послушать повнимательнее.

Заказав пива и пару гамбургеров, я уселся боком к телевизору, спиной к залу. В желудке давно уже царило состояние «кишка кишке колотит по башке», и я твердо решил с этим состоянием покончить хотя бы частично.

Светлых я ощутил, едва приступив ко второму гамбургеру. Буквально спиной почувствовал. И тут же закрылся — я уже умел это. Я совершенно точно знал, что они меня еще не засекли.

Все-таки я сильный Иной, хоть и неопытный. А эти двое были в лучшем случае подмастерьями. Слабенький маг лет двадцати-двадцати двух и начинающий прорицатель. Мне кажется, что будущее я видел куда яснее этого прорицателя — всю бездну возможных вариантов — и точнее смог бы предсказать наиболее вероятные из них.

Светлые негромко переговаривались; на обоих лежало умелое заклятие отвода внимания, причем достаточно экзотическая разновидность. Наложено оно было кем-то весьма и весьма сильным.

Я вслушался.

— …уже здесь. Шеф говорит, возможна стычка, — тихо сообщил маг.

— Нас все равно в оцепление прогонят, — уныло возразил прорицатель. — Тем более после Тигренка и Андрея.

— Олег, нам вся сила понадобится, понимаешь? Вся. Без остатка. Коготь не может попасть к Темным — это конец всему. Конец Свету…

— Ой, — возразил прорицатель скептически. — Так уж и конец…

Маг поправился:

— Ну, конец нашему преимуществу. Мы не сможем в ближайшее время прижать Темных.

— А это вообще возможно? — В словах прорицателя звучал неприкрытый и очень здоровый скепсис. — Тысячи лет Светлые и Темные существуют бок о бок. Тысячи лет воюют. Дозоры уже сколько лет соперничают. А ведь есть еще и Инквизиция, которая не допускает нарушений равновесия…

Светлые на миг отвлеклись от беседы, подошли к началу очереди из трех человек и легонько заморочили мозги всем, включая бармена:

— Два десятка гамбургеров и упаковку сока, — велел маг и снова обернулся к собеседнику.

Я тоже притворился замороченным. В сущности, Иные очень беспечны. Особенно молодые. Ощущение собственного превосходства над обычными людьми сильно кружит голову, и только с годами возможно понять, что иногда быть человеком гораздо проще и легче, чем быть Иным.

— Все равно будет драка. Мне Антон сказал: у Темных какой-то заезжий кудесник появился — Фарида с Данилой на Страстном одной левой уделал. И Тигренка он убил. Сволочь…

«Нечего лезть на мирного Темного, — подумал я раздраженно. — Не я за ней гонялся — она за мной…»

Насчет «одной левой» — это Светлые врали. Та стычка дорого мне стоила.

И тут я понял: что-то началось. Светлые как по команде повернули головы в сторону летного поля и разом ушли в сумрак. Я — лишь секундой позже.

На летном поле кто-то из Темных встал перед заснеженной полосой, вытянул перед собой жезл; длиннющий язык пламени лизнул стылый бетон. Раз, другой. Маг просушивал полосу перед посадкой самолета из Одессы. А к нему от здания аэровокзала, увязая в сугробах, спешили Светлые.

Выпустив еще несколько языков пламени, маг ушел глубже в сумрак.

Кажется, это был Коля.

Мои болтуны торопливо свалили снедь в бело-зеленые полиэтиленовые пакеты и рысцой поспешили прочь, топча шевелящийся ковер синего мха.

Привольно ему здесь. Сколько людей, сколько эмоций… Одного опоздавшего на самолет пассажира хватит, чтобы на сутки обкормить весь этот ненасытный стланик.

Я тоже соскочил с табурета, оставив на стойке недопитое пиво. Сквозь стену аэровокзала происходящее на летном поле было практически неразличимо — я видел только смутные тени Иных с цветными пятнами аур над головами и вязкие сгустки освобождаемой Силы. При этом я продолжал видеть внутренность зала и людей, что терпеливо ожидали рейсов, расположившись в пластиковых креслах.