Дозор. Пенталогия - Васильев Владимир Николаевич - Страница 132

132

— По-моему, он еще сильнее, чем мы думаем. Маскируется просто. В принципе и я, и Илья, и даже Гарик в состоянии воспользоваться Силой Темных. При определенных обстоятельствах. И с определенными последствиями для себя.

— Но не так нагло и не так быстро, — покачал головой Гесер. — Вспомни Испанию. Когда от Темного портала пытался подпитаться Аввакум. Помнишь, чем все закончилось?

— Помню, — ничуть не смутился Семен. — Но это говорит лишь о том, что наш Темный значительно сильнее Аввакума. И ни о чем более.

Гесер несколько секунд глядел на Семена, с сомнением покачал головой, потом перевел взгляд на Светлану.

— Света, — спросил он заметно мягче, — попробуй еще разок вспомнить все, что тогда почувствовала. Только не торопись. И, пожалуйста, не переживай. Ты все делала правильно, беда лишь в том, что этого оказалось мало.

Семен удивленно поглядел на Светлану с видом человека, пропустившего самое интересное.

— То есть как это — попробуй? Создай образ, и все дела, — посоветовал он.

— Не создается образ, — проворчал Гесер. — В том-то вся и проблема. Ерунда, а не образ формируется.

— А другой создавать пробовала? — живо заинтересовался Семен. — Абстрактный, не связанный с Темным?

— Пробовала, — ответил за Светлану Гесер. — Другой — получается. А этот — никак.

— М-да, — пробормотал Семен. — Слишком яркие и гнетущие впечатления, возможно? Помню, я лет двадцать пытался воссоздать образ воронки инферно над рейхстагом, в момент выступления Гитлера. И все никак правдоподобия не мог добиться…

— Речь не о правдоподобии, — сказал Гесер. — Вообще нет картинки. Серая муть, словно Светлана пытается вспомнить сумеречный мир.

Антон, по-прежнему не проронивший ни слова, с надеждой глядел на Свету.

— Значит, так, — начала она. — Сперва я вообще ничего не замечала. Когда вы, Борис Игнатьевич, ушли за сбежавшим Братом, я оставалась у портала. Потом заметила, что Темные на полу зашевелились, и подпитала вашу Сеть. Темных снова придавило к полу; потом вернулись вы. И почти сразу — словно обморок: чернота перед глазами, слабость… И провал. Я на полу очнулась, когда Антон мне в лицо водой брызгал. От сил — одни воспоминания… Да не помню я ничего толком. — Волшебница закусила губу, словно готова была расплакаться.

Антон взглянул на нее, будто надеясь успокоить одним лишь взглядом.

— У меня нет разумного объяснения, — подал голос Илья. — Просто не на что опереться — данных мало.

— Данных предостаточно, — фыркнул Гесер. — Но у меня объяснения тоже нет… В смысле стопроцентно верного объяснения. Догадки — есть, их еще нужно проверить. Ольга?

Ольга пожала плечами:

— Если уж тебе нечего сказать, я и пытаться не буду. Либо это маг высшего уровня, почему-то никем и никогда не зарегистрированный, либо нам морочат голову. Мне, например, до сих пор непонятно, почему не вмешался Завулон. Казалось бы, ввоз Когтя — операция исключительной важности. А он и пальцем не шевельнул, чтобы помочь своему сброду.

— Так-то оно так, — задумчиво протянул Гесер, все-таки извлек из капсулы сигару, внимательно посмотрел на нее, с наслаждением вдохнул аромат табака и сунул обратно. — Дневной Дозор Москвы может вообще не иметь отношения к операции по ввозу Когтя Фафнира. Братья Регина вполне могут действовать на свой страх и риск. В этом случае к Завулону и претензий быть не может. А сброд его, похоже, действовал самостоятельно. Причем не лучшим образом, иначе они не дали бы нам перехватить Братьев.

— Да что Братья, шеф! — Игнат невольно встал. — Если Темный с Украины на самом деле предназначен Когтю, то схватку в аэропорту выиграли Темные.

— Если бы Темный с Украины был предназначен Когтю, — тихо сказал Гесер, — мы бы сейчас привыкали к вечному пребыванию в сумраке. Даже мне не удалось бы никого из вас спасти. Ни-ко-го. Понятно, Игнат?

— Даже так? — спокойно осведомился Семен. — Так серьезно?

— Именно так, Семен. У меня надежда только на одно: Темный пока сам толком не понимает своей роли. Вот и мечется. Наш единственный шанс — опередить его и лишить Когтя. Тогда шансы в принципе уравниваются.

— Но как его опередить? — не унимался Игнат. — Может быть, мне попробовать с ним поговорить, убедить? Я же хорошо уговаривать умею. Только найти бы его…

— Он не сможет сидеть без дела — Коготь жжет ему руки. Темный неизбежно объявится в Москве. — Гесер встал, осмотрел подчиненных, устало провел рукой по щеке. — Все. Отдыхать. Всем отдыхать.

И повернулся к Антону:

— Антон… Не отходи от Светы. Ни на шаг. И домой не стоит ездить — ни к тебе, ни к ней. Оставайтесь здесь.

— Хорошо, Борис Игнатьевич, — впервые заговорил Антон Городецкий.

Он по-прежнему обнимал Светлану за плечи.

Через десять минут в уютной комнате для отдыха дежурных, где сейчас никого не было, Антон протянул опустошенной волшебнице плейер и наушники.

— Знаешь, — сказал он, — у меня есть что-то вроде игры. Там, на диске, очень много музыки. Разной. Я ставлю случайный выбор, но почему-то всегда выпадают нужные песни. Попробуй ты, а?

Светлана еле-еле улыбнулась и приняла наушники.

— Жми вот сюда.

Она нажала. Плейер мигнул зеленым глазком, раскручивая диск; лазер скользнул по трекам и остановился на одном из них.

Мне снятся собаки, мне снятся звери, Мне снится, что твари, с глазами как лампы, Вцепились мне в крылья у самого неба, И я рухнул нелепо, как падший ангел…

— «Наутилус», — сказала Светлана, чуть сдвигая наушники. — «Падший ангел». Действительно, в настроение…

— Знаешь, — подчеркнуто серьезно сообщил Антон, — считай меня суеверным, но я не сомневался, что выпадет «Hay». Очень люблю эту песню.

— Давай слушать вместе, — попросила Светлана, усевшись на диван.

— Давай, — согласился Антон и мысленно поблагодарил человека, который изобрел наушники-бусины без дужки.

Я не помню паденья, я помню только Глухой удар о холодные камни. Неужели я мог залететь так высоко И сорваться жестоко, как падший ангел? Прямо вниз, туда, откуда мы Вышли в надежде на новую жизнь. Прямо вниз, туда, откуда мы Жадно смотрели на синюю высь. Прямо вниз…

Они долго сидели рядом, обнявшись, у каждого в ухе звучал крохотный «Наутилус». Им было и горько, и хорошо втроем — ему, ей и падшему ангелу.

— А когда я вошел в здание аэровокзала, — говорил Шагрон, — там никого уже не было. Почти на входе, чуть правее, там, где багажный зал, только-только закрыли портал. Штаб Светлые уже свернули, я их еле чувствовал, на самой периферии. То ли грузились в машины, то ли уже отъехали.

— А Братья? — спросил Эдгар.

— А вот с этими вообще непонятно что. По-моему, кто-то из них погиб. Остальных Светлые иммобилизовали и взяли с собой.

— Зачем? — удивился Дениска, даже от кофе оторвался. — Почему они их на месте-то не почикали?

— Да ты что, это же Светлые! — Даже растерялся от вопроса Юра. — Раз Братья сдались, то они их просто арестовали. Передадут Инквизиции, наверное… Садисты. Лучше бы сразу убили.

— По-моему, он все-таки ушел, — сказал Николай, бездумно поигрывая разряженным жезлом. Сила, еще совсем недавно заключавшаяся в жезле, за несколько мгновений растопила снег на посадочной полосе аэропорта, растопила и высушила. — А, Юр? Ты как?

— Когтя я не чувствую. Его нет в Москве.

— Но как он мог уйти? — Анна Тихоновна говорила, все время поджимая губы, и от этого становилась похожей на строгую школьную учительницу. — Из лап Гесера? Не верится мне что-то.