Дозор. Пенталогия - Васильев Владимир Николаевич - Страница 77

– Не знаю, о чем ты говоришь.

Завулон засмеялся. Поднял руки:

– Антон, я ничего не хочу из тебя выуживать. И не стану задавать вопросов. И просить ни о чем не буду. Выслушай мой рассказ. Потом я уйду.

Я вдруг вспомнил, как этой зимой на крыше многоэтажного дома ведьмочка Алиса использовала свое право на вмешательство. Совсем слабенькое, она лишь разрешила мне сказать правду. И эта правда повернула мальчика Егора в сторону Темных.

Почему же так происходит?

Ну почему Свет действует через ложь, а Тьма – через правду? Почему наша правда оказывается беспомощной, тогда как ложь – действенной? И почему Тьма прекрасно обходится правдой, чтобы творить Зло? В чьей это природе, в человеческой или нашей?

– Светлана – прекрасная волшебница, – сказал Завулон. – Но ее будущее – не руководство Ночным Дозором. Ее собираются использовать для одной-единственной цели. Для миссии, которую неудачно выполнила Ольга. Ты ведь знаешь, что этим утром в город прорвался курьер из Самарканда?

– Знаю, – почему-то признался я.

– А я могу сказать, что он привез. Ты ведь хочешь это знать?

Я сжал зубы.

– Хочешь. – Завулон кивнул. – Курьер привез кусочек мела.

Темным не верь никогда. Но почему-то мне казалось, что он не врет.

– Маленький кусочек мела. – Темный маг улыбнулся. – Им можно писать на школьной доске. Или рисовать классики на асфальте. Или натирать кий на бильярде. Все это можно делать так же легко, как колоть орехи большой королевской печатью. Но вот если этот мелок возьмет в руки Великая Волшебница, именно Великая – рядовой не хватит силы. Именно Волшебница – в мужских руках мел останется простым мелом. К тому же Волшебница должна быть Светлой. Для Тьмы этот артефакт бесполезен.

Мне показалось, или он вздохнул? Я смолчал.

– Маленький кусочек мела. – Завулон откинулся в кресле, покачался взад-вперед. – Он уже весь сточен, его не раз брали тонкие пальчики красивых девушек, чьи глаза горят светлым огнем. Его пускали в дело, и земля вздрагивала, таяли границы государств, поднимались империи, пастухи становились пророками, а плотники – богами, подкидышей признавали королями, сержанты возвышались до императоров, недоучки-семинаристы и бесталанные художники вырастали в тиранов. Маленький огрызок мела. Всего лишь.

Завулон встал. Развел руками.

– Вот и все, дорогой мой враг, что я хотел сказать. Остальное ты поймешь сам, если захочешь, конечно.

– Завулон. – Я разжал кулак и посмотрел на амулет. – Ты – порождение Тьмы.

– Конечно. Но лишь той Тьмы, что была во мне. Той, которую я выбрал сам.

– Даже твоя правда несет Зло.

– Кому? Ночному Дозору? Конечно. Людям? Позволь не согласиться.

Он пошел к двери.

– Завулон, – снова окликнул я его. – Я видел твой истинный облик. Я знаю, кто ты и что ты есть.

Темный маг остановился как вкопанный. Потом медленно повернулся, провел ладонью по лицу – на миг оно исказилось, вместо кожи мелькнула тусклая чешуя, глаза стали узкими щелями.

Морок рассеялся.

– Да, конечно. Ты видел. – Завулон вновь обрел человеческий облик. – А я – видел тебя. И позволь признаться, что ты не был белым ангелом со сверкающим мечом. Все зависит от того, откуда смотришь. Прощай, Антон. Поверь, я с удовольствием уничтожу тебя как-нибудь потом. Но сейчас желаю удачи. От души, которой у меня все равно нет.

За ним хлопнула дверь.

И тут же, будто очнувшись, взвыл из сумрака сторожевой знак. Маска Чхоен на стене скривилась, в деревянных прорезях глаз сверкнула ярость, рот оскалился.

Охраннички…

Знак я заставил замолчать двумя пассами, а в маску выпалил припасенный фриз.Вот и пригодилось заклинание.

– Кусочек мела, – сказал я.

Что-то я слышал. Но совсем давно, и краем уха. То ли несколько фраз, оброненных преподавателем на лекции, то ли треп в компании, то ли курсантские байки. Именно о кусочке мела…

Я встал с дивана и поднял руку. Бросил амулет на пол.

– Гесер! – закричал я сквозь сумрак. – Гесер, ответь мне!

Тень метнулась ко мне с пола, впилась в тело, всосала в себя. Свет потускнел, комната поплыла, очертания мебели смазались. Стало нестерпимо тихо. Жара отступила. Я стоял, раскинув руки, и жадный сумрак пил мои силы.

– Гесер, именем твоим призываю!

Нити серого тумана плыли сквозь комнату. Мне плевать было, кто еще способен услышать мой крик.

– Гесер, мой наставник, призываю тебя – ответь?

Далеко-далеко вздохнула невидимая тень.

– Я слышу тебя, Антон.

– Ответь!

– На что ты хочешь получить ответ?

– Завулон – не соврал?

– Нет.

– Гесер, остановитесь!

– Поздно, Антон. Все идет, как должно идти. Доверься мне.

– Гесер, остановитесь!

– Ты ничего не вправе требовать.

– Вправе! Если мы – часть Света, если мы несем Добро – вправе!

Он замолчал. Я даже подумал, что шеф решил не говорить со мной вообще.

– Хорошо. Жду тебя через час в парабаре.

– Где-где?

– Бар парашютистов. Метро «Тургеневская». За бывшим главпочтамтом.

Повисла тишина.

Я отступил на шаг, выбираясь из сумрака. Оригинальное место для встречи. Это там, что ли, Гесер разбирался с Дневным Дозором? Нет, вроде бы это было в каком-то ресторане.

Ладно, хоть в парабар, хоть в «Рози», хоть в «Шанс». Не важно. Хоть парашютисты, хоть яппи, хоть геи.

Но вот другую вещь перед встречей с Гесером я обязан узнать.

Достав мобильник, я набрал номер Светланы. Она отозвалась сразу.

– Привет, – просто сказал я. – Ты на даче?

– Нет. – Кажется, она растерялась от деловитости тона. – Еду в город.

– С кем?

Она запнулась:

– С Игнатом.

– Хорошо, – искренне сказал я. – Слушай, ты ничего не знаешь про мел?

– Про что?

Вот теперь растерянность была явной.

– Про магические свойства мела. Тебя не учили его применению в магии?

– Нет. Антон, с тобой все в порядке?

– Да более чем.

– Ничего не случилось?

Вечная женская манера: задавать каждый вопрос в двух-трех вариациях.

– Ничего особенного.

– Хочешь… – Она запнулась. – Хочешь, я спрошу у Оли?

– Она тоже с вами?

– Да, мы втроем в город поехали.

– Пожалуй, не надо. Спасибо.

– Антон…

– Что, Света?

Я подошел к столу, открыл ящик со всяким магическим барахлом. Поглядел на тусклые кристаллы, на неумело вырезанный магический жезл – тогда я еще хотел сам стать боевым магом. Задвинул ящик обратно.

– Прости меня.

– Тебе не за что просить прощения.

– Можно, я приеду к тебе?

– Вы далеко?

– На полдороги.

Покачав головой, я ответил:

– Не получится. У меня важная встреча. Перезвоню попозже.

Я отключил связь и улыбнулся. Правда может быть злой и лживой во многих случаях. Например, если сказать лишь половину правды. Сказать, что не хочешь разговаривать, и не объяснить – почему.

Позвольте мне творить Добро через Зло. Ничего другого под рукой нет.

На всякий случай я прошел по квартире, заглянул в спальню, в туалет, в ванную, на кухню. Насколько я смог почувствовать, Завулон и впрямь не оставил «подарочков».

Вернувшись в кабинет, я запустил ноутбук, вставил диск с информационной базой по магии. Набрал пароль. И ввел слово «мел».

На особенный результат я не рассчитывал. То, что я хотел знать, могло принадлежать к такому высокому уровню допуска, что никогда не заносилось в компьютерные базы.

В базе слово «мел» нашлось трижды.

В первом случае речь шла о меловом карьере, где в пятнадцатом веке произошла дуэль Светлого и Темного магов первого уровня. Они погибли оба, погибли от элементарного истощения сил, не сумев выйти из сумрака в конце схватки. За последующие полтысячелетия в этом районе погибли почти три тысячи человек.

Второй случай касался использования мела для начертания магических знаков и защитных кругов. Здесь информации было куда больше, и я торопливо прочитал все. Ничего особенного. Использование мела не имело никаких особых преимуществ перед углем, карандашом, кровью или масляной краской. Разве что стирался он легче всего.