Акарат а Ра (или Исповедь военного летчика) - Крупенин Сергей - Страница 43

– Я хочу долететь до Эстенады. На вашем самолете.

– Это не хорошая идея.

– Почему?

– Потому, что мой самолет не пассажирский. И все, кто пробовал слетать на нем, больше этого не хотели. Никогда. А мне приходилось платить дополнительно бригаде уборщиков.

– Я готов лететь. А в случае, на который сеньор Фернандо намекает, я готов оплатить уборку в двойном размере.

– Сеньор, я вам продолжаю не рекомендовать лететь.

– Сеньор Фернандо, а я продолжаю вас просить взять меня на борт. Ваши ожидания не оправдаются.

– Двести баксов. Вперед.

– О’кей. На борту, сразу после взлета.

Михаил понял, что Фернандо не откажется от побочного заработка. Игра потрепала кошелек. Но, судя по тому, как его назвал бармен, мужик он неплохой.

– Пошли на борт.

Михаил, подхватил сумку и двинулся за Фернандо. Тот, зайдя к диспетчерам в полном молчании не оглядываясь, пошел на летное поле. За шеренгой частных, лощеных «Цесн» стоял музейный экспонат. «Дуглас» с задним шасси. Михаил видел такой только один раз еще, будучи курсантом. Его перегоняли именно для музея. Это самолет, выпущенный еще до второй мировой войны. В СССР его производили по лицензии, и назывался он Ли-2. Внешний вид самолета не производил впечатления агрегата способного летать даже отдаленно. Степень ободранности окраски превосходила все, что он видел даже на самолетных кладбищах. По гондолам двигателей виднелись потеки масла и чего-то еще. В представлении Михаила, летавшего всю жизнь на сверхзвуковых истребителях, где к исправности техники относились с должным вниманием, эту машину в воздух никто бы не выпустил. Однако, сам напросился.

Они вскарабкались в салон. Фернандо проследовал в кабину пилотов, а Михаил примостился на груде ящиков накрытых крепежной сетью. Уборщики не были здесь очень давно. Зачихали двигатели и к его удивлению вышли на малый газ. Порулили. Взлетная. Михаил удивился, что на борту нет ни второго пилота, ни авиатехника, положенных по штату. Фернандо что-то кричал диспетчерам в микрофон. Михаил вспомнил анекдот «А по радиостанции пробовали?». Ну, поехали. «Дуглас» несколько раз отрывался и вновь плюхался на полосу. Наконец оторвался. Михаил прикинул количество ящиков и понял, что перегруз составляет едва ли не больше чем вдвое. «Экономика должна быть экономной!». Но не до такой же степени! Фернандо все же удалось вытащить машину на высоту эшелона, и они потащились вдоль побережья метрах на ста пятидесяти. Скорость потрясала воображение. Она вряд ли превышала сто двадцать. Он прикинул, сколько им пилить на этом раритете – получалось часов пять. «Дуглас» неимоверно швыряло на эшелоне. Сеньор Фернандо и не пытался парировать болтанку. Через час болтанка доконала Михаила и он задремал. Проснулся оттого, что его кто-то тряс за плечо. Сеньор, сеньор. Открыв глаза, он близко увидел лицо Фернандо. И почувствовал запах пива.

– Мистер. Договаривались, деньги после взлета, а вы спите!

– Прошу простить, заснул.

Михаил достал двести долларов и отдал Фернандо. А кто самолетом управляет? Он точно знал, что автопилота на таком самолете быть не может. Его предположения подтвердились. Самолет плавно заваливался вправо и вниз. «Ван момент», буркнул Фернандо, и потопал в кабину, цепляясь за стенки фюзеляжа и ящики. Вот какая жажда наживы! С осуждением подумал. Он отсидел все, что можно отсидеть и пошел в кабину. Имею право за двести баксов на этом корыте!

– Можно, сеньор Фернандо?

– Валяй.

Тот показал на пустое кресло правого пилота. Михаил определил высоту, вспомнив пересчет метров в футы. Манера пилотирования отсутствовала в виду крайне редкого вмешательства пилота в управление.

– Почему не блюете сэр?

– Нет причины.

– Странный вы пассажир. Спите, вместо того, чтобы молиться. Обычно все так делают.

– Зачем молиться – так красиво вокруг.

Заходящее солнце пурпуром окрасило всю левую половину неба. Океан уже темнел. На его поверхности стали контрастировать белые барашки волн. Фернандо недоверчиво посмотрел на Михаила.

– Здесь тоска смертная. Я уже видеть эту красоту не могу.

И он неожиданно для Михаила стал рассказывать всю свою жизнь. Как прорвало парня. Родился в Штатах в Мериленде, учился, был в армии, женился, выучился на пилота. Все было хорошо, но затем увлекся игрой в казино. Попал в большие долги. Пришлось продавать все, что было. Все равно не хватило. Дернул в Мексику. Жена не захотела разделить мыканья на чужбине. Десять лет уже здесь. Ни кола, ни двора. Зачем живу? Старая как мир история. Михаил кивал сочувственно. Думал параллельно. А остался бы в Штатах, вернул долги. Выиграл бы миллион. Был бы счастлив? Да нет, вряд ли. Человека хоть золотом усыпь – счастья не будет. Если не знает, для чего живет. Фернандо не знал. Так в монологе с киваниями доползли до Эстенады. Ну слава Богу. На посадке в сумерках Фернандо выровнял самолет явно высоковато. При такой перегрузке потеря скорости чревата серьезным падением. Михаил не выдержал и, ткнув штурвал от себя, а затем, подхватив, чуть выправил ситуацию. Припечатались все равно по полной программе. Но старый «Дуглас», судя по всему, видывал и похуже. Фернандо посмотрел на Михаила, но промолчал. Михаил тоже. Зарулили.

– Мистер, может быть, пойдете на ночлег со мной? Здесь не курорт, прямо скажем. У меня здесь есть квартирка.

– Спасибо вам за приглашение, но меня должны встретить.

– О’кей.

Глава 19

Фатализм – это хорошо?

Михаил направился к крохотному зданию аэропорта. Там кроме диспетчера принимавшего самолет Фернандо никого не было. Да и тот собирался домой. Почему Фернандо, кстати? Останется тайной. Вдалеке светился небогатыми огнями сам городок. При подлете Михаил его рассмотрел. Чуть больше средней деревни в России. Куда теперь? Где искать проводников? Время против него. Только подумал, как увидел свет фар приближающегося авто. Из подъехавшего раздолбанного всмятку Форда вылезли двое. В тусклом освещении на крыльце аэропорта они выглядели как в вестерне. Только кольтов на боках не висело. Ну и рожи, зарежут за три бакса. Роберто знал, о чем говорил, когда предупреждал Михаила. Подошли. Внимательно посмотрели тяжелыми взглядами на него. Стало чуть не по себе.

– Мистер Майкл?

– Си сеньоры, Майкл.

На «чистом» испанском радостно сказал Михаил. Получилось совсем неуместно. Точно.

– Мы говорим на английском, мистер Майкл.

С тяжелым нажимом на «мистере» произнес один из них. Никогда не знаешь где у этих деревенских больная мозоль. Но думать надо впредь.

– Мне говорил о вас мистер Роберто. Я просто упражняюсь в языке.

Поспешил заручиться авторитетом и разрядить обстановку. Орлы переглянулись и сочли, судя по всему вопрос закрытым.

– Поедете с нами, вылет на рассвете, езды четыре часа. Надо добраться до самолета вовремя.

Михаил не сразу понял, почему нужно добираться до самолета отъехав, от аэропорта на четыре часа езды. А, сообразил. С нелегальной полосы. Сел на заднее сидение в Форд, и они поехали. Дорога пролегала мимо Эстенады и отклонилась на северо-восток к горам, маячившим впереди. Впрочем, это скоро перестало быть дорогой. Из всего оборудования в Форде работали только фары. Но это была вынужденная необходимость. Без них на такой скорости не проехать и сотни метров. Машину кидало так, что Михаил не раз достал головой ее потолок. Пару раз они останавливались, и водитель доливал воду из канистры в радиатор. Кроткие живительные передышки. Двое впереди перекинулись не более чем десятком слов за все дорогу. Это была явная компенсация за полет с Фернандо. Михаил тоже не стремился к задушевным беседам. После четырех, не преувеличили аборигены, часов скачки по прериям, они выехали к большой поляне. На поляне в свете фар он заметил еле видную колею среди травы. ВПП. Не первого класса. Он выбрался из машины с радостью, не поддающейся описанию. Суровость сопровождающих была вполне оправдана. Тяжелая работа – суровые люди.