Акарат а Ра (или Исповедь военного летчика) - Крупенин Сергей - Страница 45

И он завалил «Вильгу» в разворот, от которого крылья готовы были сложиться. Развернувшись на вертолет, пошел в лобовую. Единственный шанс – напугать пилота вертолета, чтобы отстал. Вот теперь на равных, браток! Машины неслись друг на друга.

«Сынок, ты только вниз не уходи. Там тебе кердык. В лес рухнешь. Ты бы влево забирал себе, согласно правилам полетов». Он мысленно просил пилота вертолета не допустить ошибки в пилотировании. По настоящему Михаил не злился на него. Ну выполняет парень свою работу. Контрабандистов гоняет. Он представлял его одним из своих курсантов, с полсотни которых выучил летать. Вертолет резко завалился влево и ушел с линии атаки с набором высоты. Молодец, сынок! И тоже завалил «Вильгу» в левый крен.

Он разворачивался на север, в Штаты. Стрелка топливомера падала на глазах. Надо бы набрать метров сто. Выше нельзя. Погранцы американские засекут тут же. Дотянем, лес стал редеть. Надо искать площадку. Пока набирал высоту, пристегнул и затянул ремни. На мягкую посадку рассчитывать не приходилось. Повернулся поглядеть, где вертушка. Она висела невредимая где-то далеко сзади. Ну и ладненько. Пока, сынок. Стало тихо. Двигатель остановился. Такое бывало уже. Только самолет был тогда сверхзвуковой. Ничего, сел же тогда. Но тишина в самолете – всегда признак хреновый. Справа километрах в трех заметил дорогу. Впереди подлесок. Надо садиться. Кочки кругом.

Первый удар самый крепкий. Даже привкус крови во рту. А дальше поехало. Стволы небольших деревьев срезало плоскостями, но они же и тормозили. Правая плоскость отлетела. Сразу развернуло влево и так, хвостом вперед застряли в густом кустарнике. Повернулся к пассажиру. Тот целый и невредимый, но никакой совсем. Вцепился насмерть в спинку переднего сидения и свернул его почти. Как же смуглый человек может так побледнеть? Наш лайнер произвел мягкую посадку в Соединенных Штатах. Тот ни гу-гу. Эй, братишка, пошли отсюда! Открыл ногой подклинившую дверь и выпрыгнул из почившей «Вильги». Пыль осела уже. Машина без бензина. Гореть не будет. Зеленая, как жаба. Значит, и не найдут ее скоро. Надо уходить подальше. Сейчас поисковые вертолеты будут прочесывать окрестности.

– Амиго! Вылезай.

Рукой позвал к себе. Никакой реакции. Бедолага! Залез обратно. Поочередно оцепил все десять пальцев и за шиворот потянул пассажира на себя. Тот, наконец, сообразил, что они на земле. И с прытью необыкновенной, завалив Михаила на кресло пилота, выскочил из останков самолета. Эй, камрад, ты куда! Товарищ! Куда там. Мексиканский иммигрант безошибочно, как гусь осенью, бежал на юг, на родину. Через минуту скрылся в подлеске.

Прихватив сумку, Михаил подался на север. Что впереди? Где ты Ангел? Спасибо, кстати. Решил идти на север, пока не выйдет на дорогу. На ходу по карте определил, что находится километрах в пятнадцати правее Эль-Сентро. Впереди должна быть дорога. Ее не проскочить – она поперек движения. О’кей. Сейчас не нарваться бы на местных – заложат сразу властям. Активировал оба телефона. Работают. Один сунул в джинсы. Второй в куртку.

Шел часа три осторожно. Иммигрант – нелегал все же. Вспоминал, сколько же раз в жизни высшая сила ставила его в ситуации, из которых выйти без потерь было просто невозможно, но он выходил. И думал, что это он сам! Его награждали и хвалили. Он тоже был горд. Но как же все это кажется смешным сейчас! В конце третьего часах ходьбы по холмистой местности меж деревьев показалась дорога. Усилил внимание. Подошел вплотную под прикрытием кустов. Безлюдно. Перебежал дорогу и, углубившись слегка в кустарник, пошел вдоль дороги на запад. Движение не интенсивное, можно сказать очень вялое. Проскочили пару раз полицейские машины. Точно как в кино. С мигалками. К чему бы?

Дорога делала множество изгибов диктуемых холмистостью местности. Сообразил. Нужно найти левый изгиб покруче, подкараулить какую-нибудь фуру, она сбросит скорость, и попробовать залезть в нее незаметно для водителя. На левом повороте внешняя часть дороги будет недоступна его обзору. Это шанс. Он наткнулся на отвечающий этим требованиям поворот с подъемом и стал ждать. Пару раз мимо пропыхтели рефрижераторы. Не годится. Наконец, дождался. Слева показалась длинная, крытая брезентом фура.

Он забросил сумку за спину, и, улучив момент, догнал машину. Подпрыгнул на бегу ухватился за задний борт. Ему ужалось поставить ногу на какой-то выступ в конструкции. Удерживаясь левой рукой за борт, правой он пытался открыть застежку тента. Автомобиль вышел из разворота и стал набирать скорость. Стало посложнее. Рука соскальзывала, и пару раз он едва не сорвался. В кино это смотрится эффектней. А тут висишь как дохлый хомячок. В конце концов, он приоткрыл борт и, подтянувшись, воткнул тело в кузов. Лежал в положении кормой вверх несколько минут. Затем осмотрел кузов и, пройдя вдоль ящиков к кабине, устроился на сумке, частично прикрывшись ящиками. Отдышался. Отряхнул пыль и грязь с одежды. Интересно, куда едет этот фургон? Вот бы в Сан-Франциско! Это вряд ли. Часа через два движения на запад фургон остановился. Михаил, глядя через щелки, определил – заправочная станция. Водитель провозившись, минут двадцать, продолжил путь. Хорошо. Нужно отъехать подальше от границы – там спокойней.

Михаилу все никак не удавалось разглядеть указатели на дороге. Отверстия в новом тенте были маленькими, а скорость большая. Оставалось положиться на фортуну. В который уж раз? Он ехал и думал, как доберется в Сан-Франциско. Что он будет делать? Как найдет нужного человека? Бааль Сулам не сказал кто он. Сказал только, что Михаил знаком с ним. Прошло еще часа два с половиной. Времени в обрез. Задачка! Да еще и выйти по нужде хочется сильно. Очень. Он уже стал прикидывать, как это сделать. Не на ходу же! И тут фургон остановился.

Михаил, схватив сумку, был готов вылезти из кузова. Прислушался. Тихо. Приоткрыл полог. Тихо. Выглянул осторожно. Увидел удаляющегося в лесок водителя. Товарищ по несчастью. И выпрыгнул из кузова, направившись в противоположную сторону от водителя. Справился быстро и скачками побежал назад к машине. Но водитель тоже выходил из леска. Что делать? Не лезть же у него на глазах к нему же в кузов. А куда? Вспомнил Сашу. Тот говорил «Передвигайся автостопом». Вот куда – в кабину. Дождался несколько обеспокоенного от невесть откуда появившегося возле его авто мужика.

– Хеллоу, мистер! Могу я попросить Вас подбросить меня на запад?

– Вы откуда появились сэр?

Резонный вопрос. Что тут скажешь? Саша говорил – не ври. Решил просто проигнорировать коварный вопрос. Авось пронесет?

– Сэр, я пробираюсь в Сан-Франциско, но у меня нет денег для комфортного путешествия, а мне туда очень надо. К тому же я в вашей стране совсем недавно и мало, что знаю.

– Иностранец?

– Да, я русский.

– Русский? Хотите остаться в стране?

– Вот этого я хочу менее всего. Сказать по правде я очень хочу домой.

Любой житель страны эмигрантов, коей США и являются на 99%, ревностно относится к новым согражданам. Такова психология эгоизма человека. И когда он видит человека, который не претендует на часть его пирога, проникается к нему с симпатией.

– А что не нравятся Штаты?

– Что вы сэр, очень нравятся. Но дома лучше. Я, знаете ли, считаю, что в гостях хорошо, а дома лучше.

– Это правильно. Садитесь. Я довезу Вас до Санта-Мария. А дальше вы сами. Там рукой подать.

Спасибо тебе Творец! Михаила не нужно было приглашать дважды. Завязалась беседа. Каковы нравы в России. Люди все одинаковые. Мы очень рады вашим переменам. А уж как мы-то сами рады! Родственники и тому подобная дорожная болтовня. Дорога иногда выходила к океану. Проезжали маленькие городки. По объездной дороге обогнули огромный Лос-Анджелес. Было весьма живописно. Раза три останавливались. Перекусили в ресторанчике. Водитель ни за что не соглашался, чтобы Михаил его угостил. Хороший парень оказался. Стемнело, ехали уже ночью. Природа точно в том же состоянии просыпания после зимы, что и дома. И вот он городок с таким возвышенным названием Санта-Мария.